3 февраля 1565 г. Иван Грозный учредил опричнину

Новость опубликована: 13.02.2017

3 февраля 1565 г. Иван Грозный учредил опричнину

3 февраля 1565 г. Иван Грозный учредил опричнину3 февраля 1565 г. Иван Грозный учредил опричнину. Так наименовали особый период в истории Российского государства (с 1565 по 1572 год), когда государственная борьба с изменниками Родины вышла на первоначальный план. Это был целый комплекс мероприятий, который характеризовался созданием особого опричного войска («опричников»), во времена Ивана Васильевича их именовали «государевыми людьми». Первоначально численность этой царской гвардии была небольшой – 1 тыс. человек. Также «опричниной» именовалась часть территории Московского царства, с особым управлением, выделенная для содержания царского двора и «государевых людей» («Государева опричнина»). Эта мера была устремлена на подрыв самостоятельности крупных землевладельцев. Слово «опричнина» происходит от древнерусского «опричь», что означает «особый», «кроме». Так именовали часть удела или вотчины, которая оставалась вдове. Часть отходила сыновьям, а «опричь» — на прокормление вдовы.

Что привело к вступлению опричнины?

Главной причиной введения опричнины была внутренняя оппозиция курсу царя. Иван Васильевич чувствовал, что на Руси не ладно. Многие его мероприятия встречали скрытое противодействие. Начатые дела саботировались, тормозились, сводились на нет. Многим могущественным людям не нравилась централизация России, курс на ликвидацию престарелых вольностей. Естественно, что у них были сильные союзники за границей, особенно в Польше и Риме.

Царь имел данные и о том, что изменники кушать в армии и в государственном аппарате, и они мешают развитию России, передают секретные данные противнику, саботируют важные начинания. Видимо, благодаря предателям польские армии смогли разгромить 26 января 1564 года в сражении при Уле армию Петра Шуйского, которая выступила из Полоцка. Русские армии шли фактически по своей территории, это их расслабило, двигались налегке, доспехи и тяжёлое оружие сложили в обозы. Радзивилл с малым армией смог устроить засаду и внезапным ударом фактически уничтожил русское командование – Шуйского, князей Семёна и Фёдора Палецкого, нескольких воевод взяли в плен. Армии, оставшись без управления, фактически просто разбежались, людские потери были небольшими, но поляки захватили обоз и артиллерию. Польша воспрянула духом, шок утраты Полоцка был преодолён, мысли о мире были отринуты. Война была продолжена. Есть мнение, что польское командование попросту предупредили о маршруте русских войск. Под подозрение попали боярин Иван Шереметев и его брат Никита, смоленский наместник. Их обвинили в предательству. Однако они имели много сторонников и заступников, которые выступили поручителями и внесли залог, бояр освободили.

В начале 1564 года в Москве бывальщины убиты бояре Михаил Репнин и Юрий Кашин. Немного позднее был убит Дмитрий Овчина-Оболенский. Историки выяснили, что двоюродные братья Репнин и Кашин из рода Оболенских, любой раз выступали поручителями за обвиняемых в измене и опальных. Они были организаторами саботажа и оппозиции. Овчина-Оболенский, судя по всему, был их соучастником. Царь получал информацию об их предательству, но не мог покарать их законными методами, руки были связаны старыми порядками. Боярская дума своих не выдаст, прикроет. Потому пришлось отдать тайный приказ о ликвидации изменников. Понятно, что боярство сразу смекнуло, откуда ветер дует. Возвысился скандал, с участием митрополита, духовенства. Царю пришлось объясняться (!). Вот и тебе «царская диктатура».

В апреле сбежал в Литву Курбский. Фактически он сделался «Власовым» того времени. Причём его вина ещё тяжелее. Власов перешёл на сторону врага уже в плену. А Курбский перешёл на сторонку неприятеля ещё задолго до бегства. По крайней мере, уже с 1562 года он состоял в тайной переписке с Радзивиллом, подканцлером Воловичем и польским королем. Ещё Валишевский признал, что разгром под Невелем в 1562 году, когда силы Курбского разбили вчетверо меньшие войска противника, было вызвано какими-то «подозрительными сношениями» князя с литовцами. Собственно Курбский обеспечил разгром армии Шуйского, в работе Скрынникова приводятся его письма к Радзивиллу о том каким маршрутом идёт армия, как лучше организовать налет на неё (Скрынников Р. Г. Иван Грозный). Курбский, после смерти Репнина и Кашина, понял, что очередь за ним и бежал, прихватив крупную сумму денежек (он был наместником Ливонии). Он выдал полякам всю русскую агентуру в Литве и Польше и активно подключился к информационной войне против России. Сигизмунд ему дал г. Ковель, Кревскую старостию, 28 сел и 4 тыс. десятин земли.
Убегая, Курбский не позабыл захватить золото и серебро, но бросил жену и сына.

В обстановке тяжёлой борьбы с Польшей и Крымским ханством, царь разузнал о новом заговоре, злодеи хотели уничтожить всю его семью. Он принимает нестандартное решение – весь царский двор стал собираться на богомолье. Причём оно походило на исход, в обозы грузили все святыни, кресты, книжки, иконы, казну. Позвал царь с собой и некоторых бояр, дьяков (чиновников). Объяснений никаких не дал. 3 декабря 1564 года царь Иван Грозный с семейством, получив благословение митрополита, покинул столицу. Посетил село Коломенское, где из-за начавшейся оттепели, распутицы, пробыл две недели. Царь был в тяжких раздумьях. Что делать? Измена расцвела пышным цветом. Загубили его любимую жену Анастасию. Видимо, уже пытались отравить и самого государя. Можно было отказаться от войны, отречься от престола (так в будущем сделает император Николай II), или собрать волю в кулак и бороться с изменой, «пятой колонной». Первоначальный путь вёл к хаосу, засилью временщиков, боярских кланов, поражению в войне. Возможно, попытке Рима утвердиться на Русской земле.

После Коломенского, государь выехал в Троице-Сергиев монастырь, затем в Александровскую слободу. Он уже сделал выбор, «перебежал Рубикон». Уже в дороге царь рассылает гонцов, призывает «выборных» дворян из всех городов, с людьми и «со всем служебным убранством». Под рукой у государя собирается внушительное, верное ему войско. 3 января 1565 года митрополит и бояре получили от Ивана Васильевича грамоту, в ней перечислялись оскорбления и вины знати и чиновников со времен детства – расхищение государевой казны, земель, произвол в отношении людей, измены, покрывательство правонарушителей, пренебрежение защитой Родины и т. д. Сообщил, что он не в силах это терпеть, «оставил своё государство» и поехал жить, где «Бог наставит». Однако государь не отрекался от престола, это дало бы оппозиции предлог для возведения на престол князя Владимира Старицкого. Он оставался царем и своим указом наложил опалу на бояр и правительственный аппарат, они отстранялись от управления страной.

Одновременно другие посланники царя привезли другую грамоту, которую зачитали перед горожанами. В ней также перечислялись вины знати и чиновников. Царь заверял, что никакой оскорбления на простых людей не держит. Это был весьма умелый ход. Москва забурлила. Народ поднялся за своего царя. Бояре и духовенство, скопившиеся на заседание у митрополита, оказались в самой настоящей осаде. Народ потребовал отправить к царю делегацию и просить его вернуться. Несложные люди и сами обратились к нему, прося не оставлять их «на расхищение волкам». Говорили, что готовы своими силами «потребить» лиходеев и изменщиков, пусть царь укажет на них.

К Ивану Васильевичу хотел отправиться сам митрополит, но бояре его не пустили, опасаясь, что в Москве начнётся бунт и погромы. В Александровскую слободу отправилась делегация во главе с новгородским архиепископом Пименом. За ним двинулись бояре, дворяне, дьяки. Это была «капитуляция». Делегаты умоляли царя вернуться в столицу, соглашаясь с тем, чтобы «правил, как ему, государю, угодно» и над изменщиками «в животе и казни его воля». Государь смилостивился, снял опалу и продиктовал ряд условий Боярской думе и Освящённому Собору. Он получил право карать виновных без суда Боярской думы и печалований со стороны духовенства. А для искоренения расплодившейся «пятой колонны» и «либеральной» — мечтающей о целой свободе, оппозиции, было введено чрезвычайное положение, опричнина. В начале февраля 1565 года царь вернулся в Москву, и учредил 3 февраля «опричнину».

Основные мероприятия опричнины

Упор делался не на репрессии, желая и без них нельзя было обойтись, а на профилактические меры. Царь отписал часть земель в своё личное владения, они были наименованы опричниной. В неё вошёл ряд уездов в Центральной и Западной части Российского государства, весь Север, часть Москвы, отдельные города и волости в иных районах. Всё остальные земли считались «земщиной» и управлялись по-прежнему. Фактически Иван Васильевич сформировал свою огромную «вотчину» и опираясь на неё начинов рушить вотчинную систему князей и бояр.

При введении опричнины из казны царь взял огромную сумму – 100 тыс. рублей, они бывальщины нужны на подъем», 180 потомков суздальских, ростовских, ярославских, стародубских князей, которых с семьями переселили в Казань. Их родовые вотчины перебеги в управление государя. Это не было наказанием, они остались на службе, получили поместья в Среднем Поволжье, материальную компенсацию за переезд. Так была подорвана база десятков представителей знати, с их амбициями, связь со «своими» городами, уездами, селами.

Царь в своём новоиспеченном уделе сформировал новую систему управления: опричный двор, Думу, особую гвардию из тысячи воинов. В них старались отобрать верных людей. Опричную Думу возглавил брат царицы Михаил Темрюкович, ключевые посты заняли Басмановы, Вяземский, Плещеевы, Колычевы, Бутурлины. Делами «земщины» возглавляла старая Боярская Дума. Бояре продолжали решать текущие общегосударственные дела, а по важнейшим из них делать доклады государю.

«Лучшая тысяча», гвардия была давнишней мечтой государя. В своё время «избранная рада» не смогла решить вопрос по учреждению гвардии, т. к. не нашли земли. Сейчас призвали боярских детей из Вязьмы, Суздаля и др. городов. Проводилась тщательная проверка родственных связей, личных контактов, принимали лишь «незапятнанных», не замеченных в связях с участниками прошлых заговоров. Последнее собеседование проводил сам царь. Земли нашлись, с них сселяли других дворян, в иные уезды. Строгую проверку проводили и в отношении будущих чиновников опричного двора, проверяли даже слуг. «Опричники» приносили особую присягу, они бывальщины должны не знаться, не вести никаких дел с «земскими». Они были подсудны только суду самого государя, получали вдвое вящие денежные и земельные оклады, чем обычные дети боярские. Однако государь не хотел, чтобы «государевы люди» получив особые права, преимущества, возгордились. Он воспринимал свой пост, как службу Богу, государству и хотел, чтобы «опричники» стали своего рода военно-религиозным содружеством, служащим народу, Руси и Создателю. Для этого были отобраны 300 молодых людей. Их устав был близок монастырскому. Царь для них был игуменом, Вяземский – келарем, Григорий Лукьянов-Бельский – пономарем. Члены содружества одевались в чёрные рясы и скуфейки. Режим дня был очень жестким: в полночь молитва – полунощница, подъем – 4 утра и заутреня, затем Литургия. В цельном церковная служба занимала около 9 часов в день. Опоздание или неявка наказывались 8-дневной епитимьей. Царь лично демонстрировал пример благочестия.

Центром опричного двора стала Александровская слобода. Однако говорить о переносе столицы не следует. Правительственные учреждения оставались в Москве, Александровская слобода сделалась постоянной резиденцией государя. Она была расширена, строились новые здания, церкви. Любой человек мог прийти в Александровскую слободу и рассказать об предательству, злоупотреблениях, объявив на заставе, что у него государево «слово и дело».

Функции опричников не ограничивались охраной царя. Опричники фактически сделались первой на Руси спецслужбой. Их численность постепенно выросла до 6 тыс. воинов. Они носили чёрные одежды, их отличительными символами была метла и изображение псовой головы – они должны были выметать нечисть, быть верными как псы, охраняя государя и державу.

Царь продолжал и переселения, они бывальщины введены в систему. Переселив одних, их заменяли другими. Уже весной 1566 года, через год после выселения, половину боярских семейств вернули из Казани, в следующем году вернули вторую половину. Но поселили их не в родных местах, а в других уездах, в основном в Рязанщине (одновременно решая проблему оборону полуденных рубежей). Земли брали у крупных рязанских вотчинников, им давали взамен поместья в других уездах. В результате таких «рокировок» князей и бояр превращали в служилое дворянство.

В 1566 году царь «выменял» удел у Владимира Старицкого. Староречье, Верея и Алексин отошли в опричнину, а взамен двоюродный брат царя получил Дмитров, Боровск и Звенигород. В материальном касательстве князь даже выиграл, получив более крупные и богатые города. Но его оторвали от «вотчины», где его считали господином. В бывших владениях Владимира Андреевича прочертили «перебор» — часть служилых людей оставили, других отправили в другие уезды. В 1567 году в опричнину взяли Кострому, там также прочертили «перебор». В 1568 году то же самое было проделано с Белозерским уездом. В 1569 году в опричнину взяли Ярославль, Ростов и Пошехонье. После добавления новоиспеченных уездов опричнина заняла почти половину государства. Надо сказать, что «перебирали» не всех, большая часть боярских детей, не связанных с оппозицией, не поменяли пункт жительства. Так, из примерно 50-60 тыс. детей боярских, поменяла место жительства не половина, а примерно 12 тыс. человек.

В результате царь образцово за 4 года решил основную задачу – ликвидацию крупных вотчин и формировавшихся вокруг них группировок знати.

Автор Самсонов Александр


Ответить