8 мая 1910 года в Петербурге открылась первая Всероссийская неделя авиации

Новость опубликована: 12.05.2017

Волшебный век авиации
Колдовской век авиации

Волшебный век авиации

8 мая 1910 года в Петербурге открылась первая Всероссийская неделя авиации, для жителей столицы она сделалась событием года.

«Неделя авиации на большой приз города Петербурга за совокупность полетов в течение всей недели» — такое наименование носила первая Всероссийская авиационная неделя, открывшаяся 25 апреля (8 мая) 1910 года в Петербурге.

Ее предыстория завязалась еще в 1908 году, когда внук Николая I, великий князь Александр Михайлович, услышав известие о перелете француза Блерио сквозь пролив Ла-Манш, решил заняться созданием русской авиации, и надо сказать, в этом деле он преуспел.

Князя поддержал император Николай II, и уже в 1909 году в Гатчине отворилось авиационное отделение офицерской воздухоплавательной школы.

Чтобы поддержать интерес к авиации среди широкой публики (стране необходимы были пилоты), весной 1910 года в Петербурге на Коломяжском ипподроме было решено провести первую авиационную неделю. На открытие выставки пригласили цыганский хор, в буфете для публики играл румынский оркестр.

Публика была самая многообразная: высочайшим присутствием авиационную неделю почтил император Николай II, было много интеллигенции, почти все участники проходившего тогда в столице съезда беллетристов, а также рабочие и крестьяне. Летать и управлять полетом – это тайная мечта каждого человека. Трибуны были забиты до несогласия, у кого не было денег, лезли на ближайшие к ипподрому деревья, чтобы посмотреть на летающие машины.

На трибунах в те дни царил горячка, сопоставимый разве что с поведением фанатов на финальных играх Евро или ЧМ. Чтобы понять настроение людей, достаточно процитировать Льва Успенского, его мемуары о полете француза Латама, состоявшегося в Петербурге в том же году:

«Десятки тысяч людей, питерцев, с ревом неистового восторга, смяв всякую охрану, неслись по влажной вешней траве… туда, где торопливо, видя это приближение, то выскакивал наружу, то вновь испуганно вжимался в свою маленькую ванночку-гондолу сам месье Гебер Латам».

На ипподроме свои достижения публике демонстрировали пилоты на воздушных шарах и на гигантских воздушных змеях-планерах, пилотов, правящих такими планерами, называли «змееплавателями».

В соревнованиях участвовали летчики из Франции, Бельгии, Германии, Швейцарии, причем была и одна летчица — француженка баронесса Де ла Рош. Россию воображал Николай Попов на аэроплане американской фирмы «Райт».

Абсолютное лидерство в первые два дня захватил бельгиец Христианс на биплане «Фарман». «Райт» Попова в первоначальный день поднялся в воздух и под звуки российского гимна описал несколько кругов над ипподромом. Триумфом русского пилота сделался третий день состязаний. Попов пролетел от аэродрома до Троицкого моста и благополучно вернулся обратно.

«Наверху прекрасно, нет вихри. Только Петербург кажется оттуда исключительно грязным», — сообщил Попов газетчикам после полета.

На следующий день Николай взлетел со другой попытки.

«Все с волнением следили за Поповым, всем хотелось увидеть его торжество, всем — от министра до официанта ресторана…»

Пилот обелил ожидания. Он поднялся в воздух на полкилометра и провел в небе 2 часа 4 минуты. И хотя на следующий день самолет Попова решительно сломался, его выступление восприняли как триумф.

Николая Попова лично поздравил генерал от кавалерии Владимир Сухомлинов, который до этого скептически относился к авиации, вяще всего доверял родной кавалерии.

На авианеделе не обошлось без происшествий, французский летчик Моран, решив поразвлечь судей и зрителей, выключив мотор, сделался пикировать на публику, «в паническом страхе бежали во все стороны судьи, сигнальщики и просто любопытные. Трудно было уловить, где должен упасть аэроплан. Немало сообразительные бросились в канавы…»

В тот день от морановской «стрекозы» из людей, впрочем, никто не пострадал, сам пилот отделался благополучно.

Все летуны бывальщины награждены солидными денежными призами и императорскими подарками, русский летчик был – именными золотыми часами фирмы Павла Урагану, крышку которых украшал бриллиантовый двуглавый орел, француз Моран и швейцарец Эдмонд – золотыми портсигарами с изображением государственного герба, немец Винцерс и бельгиец Христианс – золотые часы с цепочкой с изображением государственного герба, госпожа Де Ларош – золотой браслет с изображением государственного герба.

Впечатленный успехами авиации, возможностями техники и самоотверженностью пилотов, беллетрист Леонид Андреев, наблюдавший за полетами, воскликнул: «Какой волшебный век!»


Ответить