Битва на Калке (31 мая 1223 года).

Новость опубликована: 25.07.2017

Битва на Калке (31 мая 1223 года).
Битва на Калке (31 мая 1223 года).

Битва на Калке (31 мая 1223 года).

«Уходящий 1222 год киевский летописец коротал лаконичной фразой: «Не бысть ничто же» — «Не было ничего» . Это означало, что год прошел на редкость спокойно, без обыкновенных княжеских усобиц и набегов степняков.

Не часто встречались в летописях начала XIII в. такие записи, не часто выпадали миролюбивые годы. Русская земля жила в этот год своей обычной жизнью. Крестьяне поднимали пашню, бросали в землю семена грядущего урожая. В городах трудились искусные ремесленники, подсчитывали доходы оборотистые «гости» — купцы. В Новгороде приняли на княжение сына владимирского князя Юрия — молодого Всеволода Юрьевича, «и бысть миролюбиво», с удовлетворением замечает летописец. В Ростове строили новый белокаменный собор; в Суздале золотили дивные церковные двери, украшенные затейливым орнаментом и подмостками из Священного писания; в Нижнем Новгороде на холме у слияния Оки и Волги возводили мощную крепость — опору русского влияния на Посредственнее Волге. По всей Русской земле, куда ни посмотри, шла непрерывная созидательная работа…

В то время как Русская земля доживала заключительный год мира и покоя, в степях между Доном и Волгой уже началась небывалая война. Вырвавшись из кавказских ущелий на степной ширь, монгольское войско, которым командовали опытные полководцы Чингисхана — Джэбэ и Субэдэй, разгромило выступивших против них аланов — предков нынешних осетин. Вслед за этим завоеватели набросились на обитателей приазовских степей — половцев.

В самом конце XII в. русско-половецкие войны стихают. Князья все чаще ищут дружбы с половцами, стремясь использовать их в усилившихся междоусобных войнах. Одновременно идет христианизация половцев. Примечательно, что сильнейший из половецких ханов основы XIII в., сын Кончака, носил христианское имя Юрий.

Помощью степняков не раз пользовался и Мстислав Удалой. Женатый на дочери половецкого хана Котяна, он был в дружественных отношениях со многими половецкими предводителями. Именно они помогли ему в 1221 г. вернуть занятый венграми Галич. Вполне понятно, что сейчас, когда опасность нашествия чужеземцев нависла над половцами, они обратились за помощью прежде всего к Мстиславу Удалому.

Связанный с половцами родством и альянсом, Мстислав весной 1223 г. не смог отказаться от рискованного похода в глубь степей. Конечно, не остались без внимания и богатые дарования, принесенные половцами.

Согласившись помочь степнякам, Мстислав начал действовать по всем правилам междукняжеских отношений. Согласно древней традиции, война с натиском кочевников считалась общим делом всех русских князей. Перед лицом степной угрозы забывались престарелые счеты, прекращались усобицы. Для обсуждения плана совместных действий Рюриковичи собирались на «снем» — княжеский съезд. И желая на сей раз врагом оказались не половцы, а какие-то неведомые «татары», о которых «никто точно не знает, кто они, и откуда появились, и каков их стиль, и какого они племени, и какой веры» , — порядок действий оставался тем же.

На княжеском съезде в Киеве весной 1223 г. первыми сообщали три старших по положению князя, три Мстислава — Мстислав Мстиславич Удалой, князь Галицкий, его двоюродный брат Мстислав Романович, князь киевский, по кличке Мстислав Старый, и Мстислав Святославич Черниговский.

Мстислав Старый, так же как и Удалой, происходил из рода смоленских князей. Это был князь-бродяга, переменивший немало княжеских «столов» и княжений, прежде чем попасть в Киев. Будучи близкими по крови, часто выступая заодно, Мстислав Разудалый и Мстислав Старый не любили друг друга. Тлевшая между ними вражда вспыхнула ярким пламенем во время совместного похода против татар весной 1223 г.

Третий Мстислав, князь черниговский и козельский, был будет скромным представителем буйного племени черниговских Ольговичей. Его прадед, знаменитый черниговский князь Олег «Гориславич», почитался главным зачинателем княжеских усобиц на Руси. Правнук же ничем особенным не отличался, кроме одной победной схватки с литовцами. Он был женат на осетинке и потому должен был чувствовать к татарам, только что разгромившим аланов (осетин), особую неприязнь.

Кроме трех Мстиславов, на совете в Киеве присутствовали «молодые» князья — Даниил Романович Волынский, Михаил Всеволодович Черниговский, сын Мстислава Престарелого Всеволод и другие.

Княжеский съезд выслушал мнение Мстислава Удалого. «Поможем половцам, — говорил Разудалый. — Если мы им не поможем, то они перейдут на сторону татар, и у тех будет больше силы, и нам хуже будет от них».

Слушая речь Разудалого, одобрительно кивал и Мстислав Старый. Ведь совсем недавно, узнав о победах татар в Хорезме, Персии и на Кавказе, он при всех гордо заявил: «Пока я нахожусь в Киеве — по эту сторонку Яика, и Понтийского моря, и реки Дуная татарской сабле не махать» . Своим изречением Мстислав хотел произнести, что, пока он жив, пока княжит в Киеве, татары нигде не посмеют напасть на Русь.

Пройдет совсем немного времени, и летописцы припомнят Мстиславу, уже мертвому, казненному татарами на сберегаю Калки, его горделивую фразу: своим хвастовством князь накликал беду.
Не все князья соглашались идти в опасный и трудный поход на татар ради защиты половцев. На съезде в Киеве разгорелись препирательства. Половцы клялись в дружбе, подносили князьям богатые дары. Половецкий князь по имени Бастый, чтобы доказать свою преданность Руси, тут же, в Киеве, принял крещение. И наконец княжеский съезд принял решение: без промедления выступить на помощь половцам.

По всей полуденной Руси запели боевые трубы, зазвенели боевые доспехи, развернулись на ветру громадные, «словно облаки», княжеские знамена.Три Мстислава отправили гонцов на север, к могущественному князю Юрию Всеволодовичу Владимирскому, чей златоверхий терем за много верст виден был на высоком сберегаю Клязьмы. Далеко было Юрию до половецких степей, мало трогали его призывы о помощи старых соперников — князей киевского и черниговского. И все же не посмел владимирский князь отказаться от участия в общерусском деле: выслал на поддержка трем Мстиславам своего племянника — ростовского князя Василька с дружиной. Но трудны были весенние дороги сквозь московские и брянские леса. Едва-едва успел Василько добраться до Чернигова, как уже пришла страшная весть о гибели русского войска «в земле незнаемой», на берегах никому прежде не ведомой речки Калки…

Судьбина подарила князю Васильку еще 15 лет жизни. Но настанет и его час сложить голову под татарскими саблями. Такой же солнечной, дружной весной 1238 г. плененный бойцами Батыя Василько был казнен ими, где-то в дремучих лесах за Волгой…

Три Мстислава решили двигаться навстречу врагу, сразиться с татарами в «поле половецком», как именовали тогда половецкие степи. Узнав о русско-половецком союзе, татары направили послов к русским князьям. «Слышали мы, что идете вы против нас, послушавшись половцев, — сообщали послы. — А мы вашей земли не занимали, ни городов ваших, ни сел ваших, и пришли не на вас. Но пришли мы, посланные Богом, на конюхов и холопов своих, на поганых половцев, я вы заключите с нами мир. И если прибегут половцы к вам, вы не принимайте их и прогоняйте от себя, а добросердечно их берите себе. Ведь мы слышали, что и вам они много зла приносят, поэтому мы их также бьем».

Эти вкрадчивые, льстивые слова были весьма похожи на те речи, с которыми всего лишь год назад, готовясь напасть на аланов, обращались татары к самим половцам. «Мы и вы — одинешенек народ и из одного племени, аланы же нам чужие, — говорили тогда монголы. — Мы заключим с вами договор, что не будем нападать товарищ на друга, и дадим вам столько золота и платья, сколько душа ваша пожелает, только предоставьте их (аланов) нам» .

Русские князья остались неизменны своему слову. Второе монгольское посольство, как и первое, осталось без ответа. Три Мстислава шли по правому берегу Днепра все дальше на юго-восток, навстречу неведомому неприятелю. Возле острова Хортицы, на расстоянии около 500 километров от Киева, русские дружины соединились с половцами. Вскоре на товарищем берегу показались татары. Мстислав Удалой с тысячей воинов, перейдя Днепр вброд, внезапно напал на татарский дозорный отряд и разбил его. Оставшиеся в живых татары заняли оборону на вершине древнего кургана. Окруженный со всех сторон русскими и половцами, предводитель татарского дозорного отряда Гемябек решил спасти свою жизнь. Он спрятался в яме и велел воинам забросать его землей. Вскоре русские и половцы завладели курганом. Половцы обнаружили заживо погребенного. Получив разрешение героя этой схватки Мстислава Удалого, они казнили лукавого воеводу.

Татарские отряды были отброшены от Днепра. Теперь можно было начинать переправу основных сил. Это была непростая задача. Масса ладей двинулось по быстрым водам широко разлившегося Днепра, внимательно следили за переправой три князя, три Мстислава.
Повсюду слышен был скрип уключин, надсадные вопли гребцов. Вот ткнулась в береговой песок еще одна ладья. В ней — храбрые путивличи. С высоких берегов Сейма привыкли они далеко глядеть в степь. Им ли стать на краю Поля Половецкого!

А вот и «галицкие изгнанники» — мятежные бояре, бежавшие от гнева своего князя Романа Мстиславича и вселившиеся с семьями, со дворами и слугами в низовьях Днестра. И они решили послужить общему делу: собрали множество воинов и, снарядив тысячу ладей, поплыли книзу по Днестру в море, потом вдоль берега моря до устья Днепра, а оттуда вверх по Днепру — к Хортице. Во главе «выгонцев галичских» — многоопытные воеводы Юрий Домамерич и Держикрай Владиславич.
А вот сходят на берег, сдерживая, вздрагивающих коней, дружинники из Курска. Это о них говорил герой «Слова о полку Игореве» «буй-тур» Всеволод, князь курский:
А мои-то куряне — многоопытные воины,
под трубами повиты,
под шлемами взлелеяны,
с конца копья вскормлены,
пути им ведомы,
овраги им знаемы,
луки у них натянуты,
колчаны отворены,
сабли изострены,
сами галопируют, как серые волки в поле,
ища себе чести, а князю славы.

И не раз, должно быть, вспоминалось русским князьям в этом походе знаменитое «Слово». Ведь и они, подобно князю Игорю, шли в глубь степей, в самое сердце Поля Половецкого. Разумеется, сил у них было куда больше, чем у Игоря, но ведь и враг был не тот, что прежде. Он страшен был уже одной своей неизвестностью, загадочностью. Недаром же сообщали книжники-монахи, что неведомые пришельцы, сокрушившие аланов и половцев, и есть те самые племена медиантов, которые некогда были побеждены и изгнаны в пустыню Етривскую библейским полководцем Гедеоном. Это о них, сообщали монахи, пророчествовал в древности Мефодий, епископ Патарский: «Придет время — явятся они снова и пленят всю землю… И возложат они тяжкое ярмо на выю всем иным людям, и не будет народа или царства, которое смогло бы противостоять им…»

Переправившись на левый берег Днепра, русско-половецкое войско двинулось на восход. Вскоре впереди показался татарский отряд. Первыми его заметили ехавшие впереди «молодые» князья. Бой с татарами был недолгим. Адресовавшись в бегство, они оставили победителям свои стада и имущество.
Первая крупная победа вдохновила воинов. Всем хотелось завершить столь ударно завязавшуюся войну полным разгромом врага. Не теряя времени, армия трех Мстиславов двинулась по следам татар. Восемь дней продолжалось преследование. Кругом лежала бескрайняя цветущая степь. Наконец впереди заблестела полоска воды. Это была небольшая степная речка Калка. Тут, недалеко от Азовского моря, утомленные русские полки остановились и разбили лагерь. Высланные вперед дозоры вскоре приметили татар. Стало ясно, что враг где-то неподалеку…

Найти истину среди противоречивых свидетельств различных летописей порой бывает очень трудно. Примером может служить описание битвы на Калке. Одни летописи возлагают вину за разгром на Мстислава Удалого, другие — на Мстислава Киевского, третьи — на половцев. Сопоставляя летописные известия, можно лишь в общих чертах представить ход событий.
Разузнав о близости татар, Мстислав Удалой вместе со своим зятем Даниилом Волынским переправился на другой берег Калки. Там они и поставили свои шатры, отойдя на значительное расстояние от основного войска.

31 мая 1223 г. произошла печально знаменитая битва на Калке. Первыми двинулись татары. Увидав приближающиеся татарские полки, Мстислав Удалой бросился вперед. Два других Мстислава оставались в главном лагере, ничего не ведая о начавшейся битве. Однако победить татар на это раз оказалось совсем не так просто, как думал Мстислав Удалой. Ведь недаром Джэбэ и его товарищ Субэдэй-багатур уже двадцать лет ходили в походы под «великим белоснежным знаменем» одного из крупнейших завоевателей в истории Азии . Громадный боевой опыт полководцев Чингисхана умножался стойкостью рядовых конников. Татары сражались в чужой земле, за много дней пути от дома, и не могли надеяться на спасение в случае неудачи. Они воевали с яростью обреченных.

Постепенно битва разгоралась. В нее втягивались новые и новые русские полки. Подоспели Олег Курский и Мстислав Немой со своими дружинами. Спереди всех геройствовал тяжело раненый, но не замечавший этого в пылу схватки Даниил Волынский. В первых рядах начали битву половцы. Однако вскоре они дрогнули и адресовались в бегство, сметая шатры и обозы русского лагеря. На протяжении всей битвы дружины Мстислава Киевского и его родичей стояли на пункте. Мстислав понял, что Удалой хотел опередить его, и теперь, стоя на вершине холма, злорадно наблюдал, как редеют галицкие полки, как, исходя кровью, покидает поле битвы Даниил Волынский.
Собрав остатки своих дружин, Мстислав Удалой и Даниил разрешили поскорее уходить назад, к Днепру. Судьба хранила их: оба живыми вернулись на Русь.

Мстислав Киевский решил укрепиться на рослом каменистом берегу Калки и ждать, пока татары уйдут прочь. Возможно, Мстислав Старый надеялся, что все татары кинутся в погоню за несущимися, оставив поле боя. Но князь ошибся. В то время как большая часть татарского войска бросилась в погоню за русскими и половцами, два воеводы — Чегирхан и Тешухан — остались осаждать стан Мстислава.

Три дня штурмовали татары эту наспех сооруженную из бревен и камней крепость, но взять ее так и не смогли. Тогда они прибегли к хитрости. Среди них очутился русский воевода, изменник по имени Плоскиня. По поручению татар он вступил в переговоры с осажденными, обещая Мстиславу жизнь и независимость. Послушав Плоскиню, Мстислав приказал прекратить сопротивление. Расплата за малодушие оказалась скорой и жестокой. Перебив безоружных русских бойцов, татары уложили связанных князей на землю и придавили толстыми досками. Предсмертные хрипы князей заглушались веселым гоготом победителей: рассевшись на досках, они взялись за обед…

Тяжелы были потери, понесенные Русью в битве на Калке. Преследуя отступавшие русские дружины, татары перехватили и уложили шестерых князей, в их числе и третьего Мстислава, князя черниговского.
Из рядовых воинов домой вернулся лишь каждый десятый. Отряды Джэбэ и Субэдэя дошли до Днепра, захватили многие рюхи по южным окраинам Руси. Пощады не было никому. Татары убивали даже тех, кто, поверив их обещаниям, сдавался без боя. «И был рыдание и вопль во всех городах и селах», — заканчивает летописец .

И все же в 1223 г. Джэбэ и Субэдэй не решились глубоко вторгаться в русские земли. Пограбив окраины Руси, они поворотили коней на восток и ушли за Яик, на соединение с основными силами армии Чингисхана.»

Борисов Н. С. Русские полководцы XIII–XVI веков


Ответить