Большенный террор 1937 года — узаконенный геноцид

Новость опубликована: 14.09.2017

В 2017 году Россия помечает 80-летние Большого террора. Это одно из самых страшных преступлений коммунистического режима по отношению к русскому народу. Анна Андреевна Ахматова, сын какой много лет провёл в сталинских концлагерях, так вспоминала эту трагедию: 
Уводили тебя на рассвете, 
За тобой, как на выносе, шла, 
В темной горнице рыдали дети, 
У божницы свеча оплыла. 
На губах твоих холод иконки, 
Смертный пот на челе… Не забыть! 
Буду я, как стрелецкие женки, 
Под кремлевскими башнями выть. 

Разумеется, православные понимали, и теперь понимают, что Господь пропустил и правление коммунистов, и террор за грехи русских. Можно сказать, вначале Ленин, а потом Сталин были орудиями наказания в руках Божиих. Но лично их самих это от ответственности за совершенные преступления не освобождает. Хотелось бы разом обратить внимание на то, что репрессии 1937 были прежде всего направлены против Русской Православной Церкви. Надо произнести, что даже не Ленин, а именно Сталин начал в массовом порядке не просто закрывать, а взрывать православные храмы. Ближайшим товарищем и соратником Сталина был председатель «Союза воинствующих безбожников»Губельман-Ярославский, которых спокойно пережил все репрессии. Задачей Сталина, Губельмана и иных партийцев было искоренение веры в Бога, религии, и прежде всего, Православия. Сейчас многие историки говорят о том, что толчком к репрессиям послужили итоги переписи населения. Перепись 1937 г., в которую включили вопрос о религиозных убеждениях, обнаружила, что 2/3 сельского населения, составлявшего тогда большинство, и 1/3 городского наименовали себя верующими. Многих организаторов переписи расстреляли. Первым террору подверглась не столичная Москва, а Ленинград. Уже в 1935 году после смертоубийства видного партийного деятеля Кирова начались повальные аресты. Кирова из ревности застрелил коммунист Николаев. Однако Сталин был так испуган, что приказал хватать всех без разбора. Первыми пострадали так называемые «бывшие». Священнослужители, царские офицеры, чиновники дореволюционного поре, интеллигенция. Ленинград потерял около четверти коренного населения. Установка на начало чистки была дана на пленуме ЦК ВКП(б) 23 февраля — 3 марта 1937 года. На этом пленуме со своим докладом выступил Сталин, повторивший свою доктрину об «обострении классовой войны по мере строительства социализма». На пленуме были заслушаны обвинения в адрес Бухарина Н.И. в подпольном сколачивании «право-левой» оппозиции. В ходе террора из 72 лиц, выступавших на этом пленуме, 52 бывальщины расстреляны. 

Начало массового террора 
28 июня 1937 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение: «1.Признать необходимым применение высшей меры кары ко всем активистам, принадлежащим к повстанческой организации сосланных кулаков. 2. Для быстрейшего разрешения вопроса создать тройку в составе тов. Миронова (председатель),начальника управления НКВД по Западной Сибири,тов. Баркова, прокурора Западно-Сибирского кромки, и тов. Эйхе, секретаря Западно-Сибирского краевого комитета партии». 2 июля Политбюро приняло решение послать секретарям обкомов, крайкомов, ЦК компартий союзных республик депешу: 16 июля состоялось совещание Ежова с начальниками областных управлений НКВД для обсуждения предстоящей операции. С.Н. Мироновв (начальство УНКВД по Западно-Сибирскому краю) позже рассказывал: «Ежов дал общую оперативно-политическую директиву, а Фриновский уже в развитие её прора-батывал с каждым начальником управления „оперативный лимит“», то кушать количество лиц, подлежавших репрессии в том или ином регионе СССР Миронов в заявлении на имя Л.П. Берия писал: «…в процессе доклада Ежову в июле я ему заявил, что столь массовые размашистые операции по районному игородскому активу… рискованны, так как наряду сдействительными членами контрреволюционной организации они очень неубедительно показывают напричастность линии лиц. Ежов мне на это ответил: „А почему вы не арестовываете их? Мы за вас работать не будем, посадите их, а потом разберётесь — на кого не будет показаний, потом отсеете. Работайте смелее, я уже вам неоднократно говорил“. При этом он мне заявил, что в отдельных случаях, если нужно „с вашего разрешения могут начальники отделов применять и физиологические методы воздействия“» 

Массовый террор охватил всю страну 

Сотрудник НКВД Кондаков со ссылкой на своего бывшего начальника по Ярославскому управлению НКВД А.М. Ершова доносил: «Ежов допустил такое выражение „Если во время этой операции и будет расстреляна лишняя тысяча людей — беды в этом совершенно нет. Поэтому особо стесняться в арестах не следует“». «Начальники управлений, — показывал А.И. Успенский,— стараясь перещеголять товарищ друга, докладывали о гигантских цифрах арестованных. Выступление Ежова на этом совещании сводилось к директиве „Бей, громи без разбора“. Ежов ровно заявил, что в связи с разгромом врагов будет уничтожена и некоторая часть невинных людей, но что это неизбежно». На вопрос Успенского, как быть с взятыми 70- и 80-летними стариками, Ежов отвечал: «Если держится на ногах — стреляй». 31 июля 1937 приказ НКВД № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и иных антисоветских элементов» был одобрен Политбюро ЦК ВКП(б), одновременно было принято решение о расширении системы лагерей ГУЛАГа, и подписано Ежовым. Сейчас многие неосталинисты требуют справки, бумаги, документы, цифры о репрессиях. Все это важно. Но это не главное. Главное — это судьбы реальных, живых людей, сделавшихся мучениками и заложниками кровавой машины террора. Давайте их сегодня вспомним. И давайте помнить о них всегда. 

Гонения на Церковь 

Лазарь Каганович по распоряжению Сталина репрессирован, то есть взорвал в 1931 году главный храм России — Храм Христа Спасителя. Это было известен того, что горькая участь ждёт и храмовых служителей. Так и случилось. В 1937 г. на 10 лет без права переписки осужден был особенно ближний митрополиту Сергию священник, бывший настоятель храма Христа Спасителя, протопресвитер Николай Арсеньев, расстрелян и бывший ключарь протопресвитер Александр Хотовицкий. В 30-х гг. он служил настоятелем святилища Ризоположения на Донской улице в Москве. Прихожанин храма А.Б. Свенцицкий так вспоминает о нем: «Я присутствовал в 1936—1937 гг. много раз на служении отца Александра. Рослый, седой священник, тонкие черты лица, чрезвычайно интеллигентная внешность. Седые, подстриженные волосы, небольшая бородка, весьма добрые серые глаза, высокий, громкий тенор голоса, четкие вдохновенные возгласы… У отца Александра было немало прихожан, очень чтивших его… И сегодня помню глаза отца Александра; казалось, что его взгляд проникает в твое сердце». А вот история несложного сельского батюшки из подмосковной деревни, отца шестерых детей. Отца Николая арестовали в 1930 году и приговорили к двум годам исправительно–трудового станы. В заключении отец Николай работал сначала грузчиком торфа, а затем кладовщиком на Шатурской электростанции. Во время его заключения дома померла от голода жена Елена. Голод был в то время такой, что если где умирала на дороге от истощения лошадь, то уже через несколько часов от нее не оставалось ни костей, ни копыт. В станицах на Кубани не осталось ни собак, ни кошек. Когда папа Николай освободился из заключения, ему был предложен приход в селе Высочерт в Белоруссии. Он был назначен в храм настоятелем и возведен в сан протоиерея. Во пора служения отца Николая в Высочерте разразился голод. Семья спаслась от голодной смерти благодаря помощи директора маслозавода; это была бездонно верующая женщина, она оставляла семье священника бидон молока, за которым дети священника шли семь километров. В 1935 году протоиерей Николай был назначен настоятелем Введенского святилища в селе Подлесная Слобода Луховицкого района Московской области. Когда отец Николай приехал в село, то община была рассеяна, а воли приняли твердое решение закрыть храм. Через некоторое время отец Николай собрал вокруг храма концентрированную общину, храм был отремонтирован, а крест обновлен. Храм отец Николай содержал в идеальном порядке, это был дом Божий, куда люд шли на праздник. Несмотря на то, что у священника были больные ноги и порок сердца, он пешком обходил свой большой приход. Во пора богослужений в храм приходило молиться столько народа, что он не вмещал всех, и люди стояли на улице. Для любого человека, проживающего в округе и угодившего в бедственное положение, священник стал последней опорой и надеждой. Никогда он не отказывал в просьбах нуждающимся. Зачастую, приходя домой, он сообщал матери: «Мама, я сегодня вам на еду ничего не дам, у меня нет сейчас денег, все, что было, я отдал больным». Мать не возражала и не роптала, будучи уверенной, что Господь никогда не покинет того, кто оказал помощь ближнему. Сестра отца Николая, преподававшая пение, не раз говорила брату, что у него замечательные певческие способности. Видая, какие пришли времена, и опасаясь за судьбу брата, она не раз указывала ему на его исключительный слух и хорошо поставленный голос и уговаривала покинуть священническое служение: «Надо тебе спасаться, у тебя семья, подумай о семье, переходи петь в театр, у тебя всё будет — и слава, и денежки». Но он всегда отказывался от подобных предложений, говоря, что он уже взял свой крест, который донесет до конца. Вечером 25 января 1938 года вся семейство сидела в комнате после богослужения. Было темно, горела всего лишь одна свеча, топилась печь, на какой готовилась еда, рядом расп — Кандауров здесь проживает? — грубо выкрикнул он. 
—Дети, это всё! — сказал отец Николай, и желая стал сосредоточенно серьезным, но прежний его мирный и ласковый настрой не изменился, и, уходя, он тепло попрощался со всеми. Во время обыска папа Николай держался спокойно, и, несмотря на то, что стоял январь и на дворе было холодно, из теплых вещей он взял лишь телогрейку. После ареста поп был заключен в тюрьму в городе Коломне, а затем в Москве. На следующий день состоялся допрос. Протоиерея Николая обвиняли в том, что он будто бы вел антисоветскую агитацию и разносил контрреволюционные слухи. Священник не признал себя виновным. В тот же день «дело» было закончено, следователь составил обвинительное заточение и отправил его на рассмотрение Тройки. 2 февраля Тройка НКВД приговорила отца Николая к расстрелу. Протоиерей Николай Кандауров был расстрелян 17 февраля 1938 года и погребен в всеобщей безвестной могиле на полигоне Бутово под Москвой. (Источники: ГАРФ. Ф. 10035, д. 19762. Дамаскин (Орловский), игумен. Мученики, духовники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Кн. 5. Тверь, 2001. Кандауров Ростислав Николаевич. Воспоминания. Манускрипт). 

Большой террор 1937 года - узаконенный геноцид 

Жертвы советского молоха 

Россия была обескровлена перед Великой Отечественной войной массовыми расстрелами священнослужителей, крестьян, интеллигенции, уничтожением святилищ, раскулачивание и коллективизацией на селе. Обороноспособность страны Сталин подорвал и репрессиями в армии. Из пяти первых маршалов СССР бывальщины расстреляны Тухачевский и Егоров, умер в тюрьме Блюхер. В живых остались только Буденный и Ворошилов. В армии происходили тотальные аресты. Хватали командармов, флагманов флотов, комдивов, комбригов, а также офицеров высшего звена вплоть до полковников. По подсчетам популярного военного историка Сувенирова, из 767 офицеров высшего ранга 412 были расстреляны ( Сувениров О. Ф. Трагедия РКК 1937 -1938, М. 1998). Уместно, были расстреляны и многие чекисты, сотрудники НКВД проводившие массовые казни. Сами репрессии 1937 года в официальных ключах и в народе назывались ежовщиной. Николай Ежов с одобрения Сталина раскрутил маховик репрессий. Однако вскоре, как водится, руководство СССР заявило о перегибах. Николай Ежов вначале был перемещен в другое ведомство, потом арестован и через два года в 1940 расстрелян в Сухановской тюрьме. 

Священники Кольского кромки 

Если московских батюшек расстреливали в Бутово, то священнослужителей, церковнослужителей и простых мирян северных областей расстреливали на Левашовском стрельбище под Ленинградом, сейчас там строится храм. Расскажу хотя бы о некоторых. 

Константин Мелетиев родился 20 мая 1884 года в семейству священника. Учился в 1894-1906 годах в Архангельске, сначала в духовном училище, потом в духовной семинарии. Окончил семинарию по второму разряду (на «неплохо»). В августе 1909 года был рукоположен во диакона, потом во пресвитера. В 1909 году отец Константин стал одновременно настоятелем Благовещенского собора, законоучителем Кольского одноклассного приходского училища, заведующим Кильдинской приходской школой. Кроме того, он впоследствии был благочинным итого нашего края. В советский период отец Константин приложил много усилий, чтобы старинный Благовещенский храм Колы (один-единственную в то время каменный храм на всем Кольском полуострове) не закрыли. Действительно, закрыть этот храм смогли только после ареста попа. К отцу Константину во время следствия применяли пытки, как и к тысячам людей, прошедшим через советскую мясорубку. Одна из самых ужасных пыток состояла в том, что подследственному несколько ночей подряд попросту не давали спать. В ходе изнурительных ночных допросов папу Константина пытались уличить в развёртывании агитации контрреволюционного и антисоветского характера. Однако священник настаивал, что никакой агитационной труды не проводил. И всё же 3 сентября 1937 года на допросе многие пункты обвинения отец Константин подписал. Однако, подписывая «признание», папа Константан приял весь удар на себя: он ничего не подписал против проходившего с ним по одному делу члена церковной двадцатки Немчинова, не добились от протоиерея Константина и свидетельств «о соучастии в антисоветской деятельности» верующих мирян или иерархов Православной Церкви. Священник никого не оговорил. Обвинительное заключение, утвержденное 26 сентября 1937 года заместителем начальника Мурманского Окружного отдела НКВД г. Мурманска кормило такой вот перечень «преступных деяний», якобы совершённых отцом Константином: враждебное отношение к советской власти, систематическая контрреволюционная агитация, искажение сути сталинской Конституции, активизация деятельности церковной двадцатки путём вовлечения в неё молодёжи, организация нелегального сборища верующих у поселкового рекомендации. О законном суде и судопроизводстве тогда и речи не было для многих и многих людей. Второпях и неправедно судили особые «Тройки», судебные органы «чекистов». Вот и следственное дело папу Константина было направлено на рассмотрение Тройки УНКВД Ленинградской области. В протоколе её заседания от 4 октября 1937 года записан решительный приговор – расстрел. Время исполнения точно не указано: скорее всего, протоиерей Константин Мелетиев был расстрелян 5 или 9октября 1937 года. Уложенный чекистами батюшка был похоронен на Левашовском кладбище. Отец Константин пока еще не прославлен в лике святых. Даже памятной доски нет на том святилище, ради сохранения которого он пошел на такие жертвы. Сам Спаситель сказал: «По плодам их узнаете их». Что нам до того, какое вранье нарисовал в своих протоколах жуликоватый следователь, какие подписи подделал! Основное, что протоиерей Константин отдал жизнь за Христа, а храм Благовещения в Коле стоит, его давно уже вернули верующим, там совершаются богослужения Если же случалось, что даже и в сталинские этап какие-либо следователи выносили более-менее мягкие приговоры, то они сами подвергались взысканиям. 

Пример тому – дело последнего настоятеля Трифонов Печенгского монастыря иеромонаха Паисия (Рябова). Его кассационная сетование была услышана и поначалу вместо высшей меры ему дали 10 лет концлагерей. Однако потом власти спохватились, распустили всю тройку, выносившую вердикт, отняли их званий, должностей. Дело пересмотрели, отца Паисия приговорили к смертной казни. Последний настоятель Трифонов Печенгской обители был расстрелян в Левашовской пустыне под Ленинградом 28 декабря 1940 года в день памяти основателя своего монастыря преподобного Трифона Печенгского. 

В одном из концлагерей Коми помер 2 августа 1940 года от непосильным работ, жестокого режима и цинги послушник Трифонов Печенгского монастыря Фёдор Абросимов. Он причислен к лику святых. 

Большой террор 1937 года - узаконенный геноцид 

Можно повергнуть как пример и дело простого колхозника. За что Сталин расстрелял русского мужика Чазова? Вот его история. 

Простой народ как жертва геноцида. Дело Чазова 

 Колхозник колхоза «Работяга» Ново-Борчатского сельсовета Крапивинского района современной Кемеровской области Григорий Чазов, приговорённый «тройкой» к расстрелу 22 марта 1938 года был потребован с группой других заключеных якобы для отправки на этап. Их по одному выводили из камеры и направляли за дом, где уже была приготовлена братская могила. Григорий Чазов получил удар по башке сзади от коменданта тюрьмы, а двое неизвестных, насунув ему шапку на глаза, повели за дом и сильным толчком бросили его в глубокую яму. Упав в яму, Чазов почувствовал под собой тела стонущих людей. По этим людям незнакомые ему лица ходили и стреляли в них. Чазов, лёжа между трупами, не шевелился и таким образом остался жив. А когда расстреливавшие люд уехали, оставив яму незакопанной, — вылез и пошёл домой в колхоз, находившийся за 45 километров от места расстрела. Впоследствии, совместно с братом Фёдором, Чазов приехал в Москву разыскивать справедливости — направились к Михаилу Калинину, откуда они оба были направлены в Прокуратуру СССР. Там после допроса с санкции заместителя Прокурора СССР Г. Ро-гинского оба бывальщины арестованы и Рогинский написал Фриновскому о необходимости привлечения к ответственности лиц, «небрежно выполнивших приговор о расстреле». 20 июня 1938 года Григорий Чазов был расстрелян в Москве, а его брат 29 июля по докладу Рогинского был осуждён как социально-вредный элемент на 5 лет заточения. Дело № 33160 на 17 человек, в том числе Григория Чазова, было грубо сфабриковано: обвинительное заключение было составлено уже 19 января 1938 года, а все необходимые допросы бывальщины проведены позднее, с 16 по 19 февраля, и оформлены задним числом, причём в деле отсутствовали какие-либо документы и свидетельские свидетельства. В связи с этим в 1939 году прокуратура СССР внесла протест на решение по делу Чазова. В чем же обвинялся Чазов? В поджоге пихтового завода, колхозной скирды соломы, отравлении стрихнином трёх колхозных коней и антисоветских разговорах ( из книги » Процедура. Исполнение приговоров в 1920 — 30 годах»). Несколько слов о Бутовском стрельбище. Теперь там на окраине Москвы построен каменный храм в честь новомучеников Российских. А что же происходило там в 1937 году? 

Кто лежит в погребальных рвах Бутовского стрельбища? 

По имеющимся на сегодня документам в Бутове с 08 августа 1937 г. по 19 октября 1938 г. расстреляны 20761 человек. Основную доля расстрелянных составляют жители Москвы и Московской области; две с небольшим тысячи – из регионов Российской Федерации; 1,468 человек – уроженцы Украины, 604 человека – из Белоруссии; 1702 человека – выходцы из республик Прибалтики, кушать уроженцы Молдавии, Закавказья, Средней Азии и Казахстана. В Бутове были расстреляны жители и уроженцы других государств: Германии, Польши, Франции, США, Австрии, Венгрии, Румынии, Италии, Югославии, Чехословакии, Турции, Японии, Индии, Китая и немало других. Кроме русских, которых в Бутове примерно 70% от общего числа, преобладают латыши, поляки и евреи, за ними по численности шагают украинцы (755 человек), немцы, белорусы. Всего же национальностей насчитывается свыше шестидесяти. Подавляющее большинство расстрелянных (80-85%) бывальщины люди беспартийные; около половины из всех имели низшее образование. Одним словом, это были люди, далекие от политики. Тут расстреливали и 15–16-летних мальчишек (есть один 13-летний) и 80-летних стариков. Опустошались целые семьи и селения. 

Большой террор 1937 года - узаконенный геноцид

 

В основном все-таки шло истребление мужской доли населения: мужчин расстреляно здесь почти 20 тыс., женщин – 858. Если говорить о профессиях и роде занятий пострадавших в Бутове, то вяще всего здесь загублено простых рабочих; за ними, по численности, следуют служащие советских учреждений, потом крестьяне. Следователи именуют крестьян «землепашцами» и «хлеборобами», то есть – кормильцами земли Русской. По количеству расстрелянных вслед за крестьянами следуют люди, пострадавшие за веру. Надо произнести, что следственные крестьянские дела и так называемые дела «церковные» тесно переплетаются друг с другом. В первые годы после революции и вплоть до крышки 1930-х гг. крестьянство было той силой, что встала на защиту гонимой и преследуемой Русской Православной Церкви. Множество уголовно-следственных дел (в том числе дел крестьян, расстрелянных в Бутове) указывают о сопротивлении крестьянства при изъятии церковных ценностей, поругании святынь, закрытии храмов и монастырей. Следом за «церковниками» по численности шагают так. наз. «лица без определенных занятий», в числе которых могут быть и священники, и ученые, и люди из «бывших» (бывшие князья, графы и т. д.), и обыкновенные уголовники. Что касается профессий, то, кажется, нет такого рода занятий, представителей которых не было бы в списках убиенных в Бутове. Тут железнодорожники, бухгалтеры, работники торговли и сферы сервисы, сторожа, моряки, первые советские летчики, пенсионеры, кустари, преподаватели школ, училищ, техникумов и вузов, студенты, узники тюрем и ИТК, милиционеры, пожарные, врачи, агрономы, художники, литераторы, спортсмены, сотрудники НКВД, партийные и комсомольские работники, главы крупных предприятий – трестов, фабрик, заводов, словом, в земле Бутова лежит весь народ, все его представители… (страница в контакте Святилища новомучеников в Бутово «Бутовский полигон наша Русская Голгофа» https://vk.com/butovo_poligon, Москва) 

Антихристианская политика Сталина. Что в итоге? 

Вот как повествует о репрессиях священник Владислав Цыпин. Власть не располагала иными надежными средствами атеистического воспитания населения, кроме террора. И он обрушился на православную Храм в 1937 г. с таким тотальным охватом, что, казалось, приведет к искоренению церковной жизни в стране. Как и во времена древних врагов христианства Декия или Диоклетиана, самые вящие потери понес епископат, почти полностью истребленный гонителями. В Казани арестовали и расстреляли правящего архиерея архиепископа Венедикта (Плотникова), уже ранее приговоренного к тленной казни по делу священномученика Вениамина, но потом помилованного. 25 июля 1937 г. в Нижнем был арестован правящий митрополит Феофан (Туляков). В темнице владыку подвергли жестоким пыткам, а 21 сентября особой тройкой областного управления НКВД он был приговорен к расстрелу и 4 октября казнен. Затем взяли и викарного архиепископа Богородского Александра (Похвалинского) вместе с 13 священниками и диаконами приходских церквей. Тройкой НКВД все взятые были осуждены на смертную казнь и 11 декабря расстреляны. Арестованы, а потом приговорены были к смертной казни викарий Нижегородской епархии епископ Ветлужский Неофит (Коробов) и проживавший на покое престарелый епископ Фостирий (Максимовский), все духовенство Ветлуги и масса мирян. Епископ Фостирий замерз на этапе в варнавинскую тюрьму. В октябре 1937 г. был арестован Патриарший экзарх Украины митрополит Киевский Константин (Дьяков). После 12 дней пыточных допросов его расстреляли. Одной из своих родственниц, особенно тяжко переживавшей его гибель, владыка явился во сне стоящим на пустыре у свеженасыпанного могильного холма и сказал: «Здесь лежит мое тело». На Лукьяновском погост, расположенном возле тюрьмы, где расстреляли владыку, она обратилась к одному из кладбищенских сторожей, внушившему ей своим видом особое доверие, и он очутился тем самым могильщиком, кто зарывал останки убитого митрополита. Отпевание священномученика совершил проживавший в Киеве схиархиепископ Антоний, в прошедшем владыка Таврический Димитрий (князь Абашидзе). Митрополит Константин был из вдовых протоиереев, за год до его казни были расстреляны его дочь Милица и зять Борис. 1938 г. в застенках скончался от пыток митрополит Одесский Анатолий (Грисюк). В 1937 году на Украине бывальщины арестованы и потом расстреляны архиепископ Екатеринославский Георгий (Делиев), архиепископ Житомирский Филарет (Линчевский) и епископ Ананьевский Парфений (Брянских). Тогда же взяли престарелого архиепископа Харьковского Александра (Петровского). Его посадили в холодногорскую тюрьму. Осенью 1939 г. в судебно-медицинский морг из корпуса смертельно больных колонии НКВД на Каченовке привезли останки старца с номером на ноге и с бумагой, в которой сообщалась фамилия усопшего —Петровский. Доктор покойницкой оказался из бывших иподиаконов; вместе с привратником, который был монахом в сане архимандрита, они сразу опознали владыку Александра, несмотря на то, что он был сострижен и обрит. Из тюрьмы поступило приказание: труп возвратить, так как он отправлен в морг по ошибке. Но архимандрит и доктор отправили труп одного безродного в темницу с документамизаключенного Петровского, а покойного архипастыря облачили по-архиерейски, и архимандрит-привратник, отпевавший тайком всех попадающих в морг, отпел и владыку. 

Большой террор 1937 года - узаконенный геноцид 

Взятым архипастырям НКВД предъявляло те же бредовые и фантастические обвинения, что и партийным вождям, военачальникам, инженерам, врачам, кретьянам. Архиепископа Смоленского Серафима (Остроумова) обвинили в том, что он возглавлял банду контрреволюционеров и террористов. Архиепископа Орловского Иннокентия (Никифорова) взяли вместе с 16 священнослужителями города «за клерикально-фашистскую аговорщическую деятельность». Митрополиту Нижегородскому Феофану (Тулякову) ставилосьв вину, что по его директивам, основанным на директивах московского церковно-фашистского центра, клерикальные банды проводили поджоги, диверсии и осуществляли террористические акты: свершили более 20 поджогов в Лысковском районе, уничтожали заготовленный пиломатериал и лес на корню, сожгли салотопный завод, принадлежавший Лыськовскому райпотребсоюзу. Епископа Ветлужского Неофита (Коробова) обвинили «в проведении деятельной контрреволюционной работы, направленной на свержение советской власти и реставрацию капитализма в СССР», «в создании церковно-фашистской, диверсионно-террористической, шпионско-повстанческой организации с всеобщим числом свыше 60 участников», и в личном руководстве «подготовкой терактов, сбором шпионских сведений, поджогами колхозов, уничтожением колхозного поголовья», в том, что он переправлял «шпионские сведения митрополиту Сергию (Старгородскому) для передачи агентурным органам одного из иностранных государств». В 1937— 1939 гг. был истреблен почти весь российский православный епископат. Помимо уже упомянутых архиереев погибли митрополиты Серафим (Александров) Павел (Борисовский), архиепископы священномученик Фаддей (Успенский), Питирим (Крылов), Прокопий (Титов), Гурий (Степанов), Ювеналий (Масловский), Серафим (Протопопов), Софроний (Арефьев), Глеб (Покровский), Никон (Пурлевский), Феофил (Богоявленский), Борис (Шипулин), Андрей (Солнцев), Максим (Руберовский), Тихон (Шарапов) — и это лишь малая часть сонма святителей-священномучеников, проливших кровь за Христа в годы большого террора. В день праздника Введения во святилище Божией Матери в 1937 г. на допросе в тюрьме скончался от пыток бывший проректор Киевской Духовной Академии настоятель храмы Николая Доброго в Киеве протоиерей Александр Глаголев. В самом начале 1937 г. разворачивается кампания массового закрытия храмов. Только на заседании 10 февраля 1937 г. Постоянная комиссия по культовым вопросам рассмотрела 74 дела о ликвидации верующих общин и не поддержала закрытие храмов только в 22 случаях, а всего за год закрыли свыше 8 тыс. церквей. В Одессе осталась одна работающая церковь на кладбище. В Мурманске, Коле и во всей Мурманской области с 1938 до 1946 года не было ни одного действующего святилища. Они были закрыты, а их настоятели репрессированы (прим. авт.). В годы предвоенного террора смертельная опасность нависла над существованием самой Патриархии и всей духовной организацией. К 1939 г. из российского епископата помимо главы Церкви — Местоблюстителя патриаршего престола митрополита Сергия на кафедрах остались 3 архиерея — митрополит Ленинградский Алексий (Симанский), архиепископ Дмитровский и правящий Патриархией Сергий (Воскресенский) и архиепископ Петергофский Николай(Ярушевич), управляющий Новгородской и Псковской епархиями (по книге протоиерея Владислава Цыпина «История Русской Православной Храмы 1917 — 1997 годы). Сейчас многие репрессированные священнослужители и миряне прославлены как новомученики. Их иконы есть в православных святилищах, есть в наших домах. Мы молимся им, и по их святым молитвам возрождается Православие на Руси. 


Ответить