Февраль 1917-го и путинская Россия

Новость опубликована: 27.03.2017

Евгений Киселев, журналист

Столетие Февральской революции наводит на Кремль мистический ужас. Это само по себе знаменательно — за напускной бравадой лидеров путинского режима прячется глубокая неуверенность в своем будущем

Когда прервётся война путинского режима против Украины, когда вернутся Крым и Донбасс? Трезвые аналитики дают неприятный ответ — не ранее чем уйдет Путин.

Но случится это, возможно, совсем не скоро — вопреки бодряческим прогнозам некоторых оптимистов, уже который год предрекающих ближнее падение путинского режима.

Между тем в 2018 году, когда президент РФ формально получит право переизбраться на новый шестилетний срок, ему исполнится итого 66 лет — меньше, чем сейчас Трампу. А когда через шесть лет этот срок истечет, Путину будет неполных 72. Как сообщал один герой старого советского фильма, “это возраст расцвета для политика”. О состоянии здоровья Путина ходят разные вести, и нет ни капли достоверной информации, кроме разве что видимых следов работы врачей-косметологов на его лице.

И мало у кого сегодня кушать сомнения, что хитромудрые кремлевские политтехнологи в случае чего придумают для Путина способ де-факто сохранить в руках всю полноту воли в России и после 2024 года — вплоть до самой смерти или полного одряхления, по сценарию Фиделя Кастро.

Но есть одно “но”. Россия, как произнёс неизвестный остроумец, страна с непредсказуемой историей.

Это лишний раз подтверждает столетие Февральской революции, которое мы теперь отмечаем не в феврале, а в марте — по григорианскому численнику.

Конечно, Путин едва ли пойдет по проторенной дорожке и опять станет полновластным премьер-министром при каком-нибудь безвластном президенте – чересчур «велик и ужасен, как Гудвин» стал Владимир Владимирович за прошедшие 10 лет, снова становиться премьером, как какой-нибудь жалкий Медведев — совершенно это будет не царское дело. Пока “крымнаш” еще остается заменой счастию народному. Но сколько это может продолжаться — никто не ведает

Кстати, не торопитесь списывать со счетов Медведева в качестве кандидата в безвластные президенты. Кто сказал, что Дмитрий Анатольевич не согласится вновь поработать местоблюстителем президентского престола? Кому еще у Путина кушать все основания доверять, кроме Медведева? Он был верен данному слову: вахту принял, вахту сдал, в 2008 году пообещал сделать в 2012-м «рокировочку» в возвратную сторону – и сделал ее безропотно.

После 2024 года Путин может быть «верховным лидером», «вождем», почетным председателем «Целой России» или какого-нибудь очередного Гражданского, Национального, Народного или Патриотического фронта – назовите, как хотите. Совершенно не обязательно даже, чтобы эти звание и место были официально закреплены в российском законодательстве.

А может быть, все будет проще – верноподданные депутаты Государственной Думы чистоплотно выполнят команду, которая заблаговременно поступит из Кремля году эдак в 2022 или 2023: сделать то, что не решились сделать в свое пора – изменить конституцию и разрешить действующему президенту избираться на третий срок подряд. Или еще проще – отменить статью, ограничивающую пора пребывания политика на посту президента РФ. Вариантов множество.

Но есть одно “но”.

Россия, как сказал неизвестный остроумец, страна с непредсказуемой историей. Это излишний раз подтверждает столетие Февральской революции, которое мы теперь отмечаем не в феврале, а в марте — по григорианскому календарю.

Давайте для начала вернемся назад, в 1913 год. До падения самодержавия остается итого четыре года. По всей Российской империи — как написали бы современные пропагандисты — широко и торжественно, в обстановке высокого патриотического подъема и повсеместного союзы подданных со своим православным государем, отмечается 300‑летие династии Романовых.

Через год в обстановке еще большего патриотического подъема Россия ввяжется в самоубийственную брань с Германией и Австро-Венгрией.

Но тогда, в 1913-м, в России царят стабильность и порядок. Революционные потрясения позади. Противники режима – кто где. Одни повешены, иные расстреляны, третьи сидят по тюрьмам и ссылкам, или в лучшем случае – по берегам швейцарских озер, и грустно пишут в дневниках, что едва-едва ли в России при их жизни произойдет новая революция.

Экономика России на подъеме, создаются новые рабочие места, растет степень жизни простых обывателей, в результате столыпинской аграрной реформы, какой бы половинчатой и непоследовательной она ни была, возникает класс зажиточных крестьян, российское сельское хозяйство кормит пол-Европы. Сказочно богатеют промышленники, банкиры, торговцы, владельцы железных дорог, пароходств и текстильных мануфактур. Украинский сахарозаводчик Павел Харитоненко, родом из сумских крестьян, строит в самом середине Москвы, прямо напротив Кремля, на другом берегу реки, самый настоящий дворец, сохранившийся до наших дней – сейчас там резиденция британского посла, говорят, самая роскошная в мире.

В литературе и искусстве на дворе – расцвет «Серебряного века», лишь что отгремели первые парижские сезоны Дягилева, в мире – мода на все русское. Развиваются науки, среди немногих тогда еще лауреатов недавно учрежденной Нобелевской премии – уже двое русских ученых – Иван Павлов и Илья Мечников. Выпускник киевского Политеха, грядущий великий авиаконструктор Игорь Сикорский конструирует первый в мире тяжелый многомоторный бомбардировщик «Илья Муромец», который летом 1914 года свершит первый перелет — из Петербурга в Киев.

Если бы кто-нибудь сказал тогда, что всего через четыре года самодержавие падет, Россия рухнет в исчезнуть революционных потрясений, экономика начнет стремительно разваливаться, одни кинутся в эмиграцию – спасать свою жизнь, а другие – охотниками на гражданскую войну и пойдет брат на брата, и Россия кровью умоется. Что помазанника Божьего застрелят, как собаку, без суда и последствия, вместе с чадами и домочадцами в подвале его последнего дома в Екатеринбурге, а власть в стране на долгие десятилетия захватит крошечная фракция экстремистов-большевиков во главе с немного кому известным левым радикалом и популистом Ульяновым-Лениным, такого человека объявили бы психом. Но, тем менее, именно все это и произошло.

Я собственно разделяю мнение историков, утверждающих: главной причиной краха прежнего режима стало сосредоточение всей полноты воли в руках одного человека, который с каждым годом своего правления, говоря современным бюрократическим языком, все больше не отвечал занимаемой должности.

Последний русский император Николай II, если верить мемуаристам, был совсем неплохим человеком, но правителем очутился никудышним. Не разбирался в людях, не обладал политической волей, был склонен к неуместному религиозному мистицизму, ставил мнение жены рослее преданных, профессиональных советников.

К февралю-марту 1917 года Николай II уже не был абсолютным монархом. Тем не менее власть императора была по‑старому столь велика, что он одиноко парил в вышине над всей остальной российской политической конструкцией, и одиночество его становилось все больше. И все опаснее для него самого.

Нечто подобное, на мой взор, понемногу начинает происходить и в сегодняшней России: есть путающаяся у Путина под ногами политическая челядь, все эти министры, чиновники администрации президента, воюющие товарищ с другом силовики, все чаще меняющиеся губернаторы, вконец измельчавшие депутаты, и есть российский самодержец образца первой четверти ХХI столетия.

Его одиночество – и оторванность от реальности – со всей очевидностью возрастает год от года. Отсюда и его легко читающаяся с экрана собственная вера во все, что он сообщает. Отсюда и количество ошибок, внешнеполитических неудач, откровенных авантюр, экономическая стагнация, которую пока еще можно маскировать лукавыми манипуляциями с официальной статистикой и плавающим курсом рубля, по сути, привязанному к меняющимся ценам на нефть и газ, но которая никак не заменяет количественного роста ВВП и – что на самом деле значительнее всего – качественного развития, предполагающего научно-технический прогресс во всех областях и всестороннее повышение качества жизни населения.

Пока «крымнаш» еще остается заменой счастию общенародному. Но сколько это может продолжаться – никто не знает.

Напомню — искрой, от которой вспыхнула революция в Петрограде, не были военные неуспехи на фронте, рост политического недовольства в активных кругах общества и даже не великокняжеская фронда, когда ближайшие, наиболее влиятельные родственники Николая II сделались открыто призывать царя, чтобы он дал лидерам Государственной думы сформировать “ответственное министерство” — то есть правительство — и таким манером переложил на депутатский корпус ответственность за любые ошибки или непопулярные решения этого правительства.

Нет — искрой послужили перебои с поставкой в лавки дешевого хлеба. Заметьте: не голод, не отсутствие хлеба вообще, а именно несколько дней острого дефицита дешевого, низкосортного хлеба. Вот подобный, казалось бы, маленький “черный лебеденок” пролетел над Петроградом в конце зимы 1917 года, задел крылом и опрокинул все дом Российской империи.

И вот что интересно — притом что в российском интернете сейчас появляется много интересных публикаций и целых медийных проектов, посвященных столетию революционных событий 1917 года, самые мощные проправительственные СМИ — государственные и окологосударственные телеканалы, радиостанции — тщательно обходят эту тему сторонкой, будто боятся накликать на путинский режим нового “черного лебедя”. По моей информации, они имеют на сей счет настоятельные пожелания свыше.

Значит, столетие революции наводит на Кремль мистический ужас. Что само по себе знаменательно — за развязной, напускной, самоуверенной бравадой лидеров путинского режима прячется глубокая неуверенность в себе и своем грядущем.


Ответить