Где на самом деле исчезал Сталин в первые 10 дней войны

Новость опубликована: 12.10.2017

Где на самом деле скрывался Сталин в первые 10 дней войны

Где на самом деле исчезал Сталин в первые 10 дней войны

Никита Хрущев утверждал, что в первую неделю войны Сталин самоустранился от дел и пребывал в прострации. Западные историки также строчили, что глава СССР пропал из СМИ на 10 дней. Мы решили выяснить, чем был занят Сталин после 22 июня 1941 года.

22 июня

Георгий Жуков ратифицировал, что он звонил Сталину в полпервого ночи перед началом войны и информировал о положении дел на границе. В Кремле уже знали о донесениях переметчика о приказе Гитлера атаковать СССР. Большинство источников свидетельствуют, что Иосиф Виссарионович высказывал сомнения в достоверности этой информации.

После получения первых сведений о бомбардировке он показался в своем рабочем кабинете в 5 часов 45 минут, о чем имеется запись в тетради посетителей.

«Его рябое лицо осунулось. В нём проглядывалось задушенное настроение», — вспоминал управляющий делами Совнаркома Яков Чадаев. В семь утра Сталин сделал звонок в Минск первому секретарю КП(б) Белоруссии Пантелеймону Пономаренко и призвал его «собственно перенести свою работу в Военный совет фронта».

В этом разговоре Иосиф Сталин неудовлетворительно отозвался о военных. В частности произнёс: «Обстановку штаб знает плохо».

В целом историки этот день характеризуют как время неопределенности и ожидания достоверных сведений с фронтов. Заключительный посетитель покинул рабочий кабинет Сталина в 16 часов 45 минут.

23 июня

В тетради посетителей отмечено, что Сталин двукратно принимал высших советских чиновников. Первым вошел Молотов в 3 часа 20 минут, последним вышел начальник филиалы 1-го отдела (охрана высших должностных лиц) Главного управления государственной безопасности НКВД СССР Николай Власик в час ночи вытекающих суток. В этот день Сталин подписал Указ об общей открытой мобилизации.

24 июня

В этот день первым в кабинет Сталина вошел Общенародный комиссар среднего машиностроения СССР Вячеслав Малышев. Это было в 16 часов 20 минут. По общему мнению, в СССР пришагало осознание надвигающейся катастрофы.

Сталиным было принято решение об образовании Совета по эвакуации, который возглавили Косыгин и Шверник. Последующие события показали, как правильным и своевременным был этот шаг. То же самое можно сказать и о создании Советского Информбюро.

25 июня

В этот день в тетради посетителей зафиксированы бесчисленные встречи. Сталин принимал своих подчиненных дважды: с полночи до 5:50 утра и с 19:40 до часу ночи 26 июня.

Им была подмахнута директива «О формировании группы армий Резерва Главного Командования» под командованием Маршала Советского Союза Семена  Будённого. Это решение это указывало о том, что в Москве осознавали возможность разворота главного удара Вермахта с центра на юг.

Также были отданы приказы о форсированном отходе 3-й и 10-й армий с тем, чтобы выйти из угрозы окружения под Минском. Тогда же правящий делами Совнаркома Яков Чадаев стал свидетелем разговора Сталина с народным комиссаром обороны СССР Семеном Тимошенко о Якове Джугашвили, какой просился на войну.

Сталин категорически высказался против каких-либо льгот его старшему сыну. Был подписан приказ № 222 «О незамедлительном введении в действие порядка рассмотрения дел военными трибуналами». В Кремле не забывали и о союзниках Германии. Советская авиация нанесла бомбовый удар по Полуденной и Средней Финляндии, прежде всего по Хельсинки и Турку.

26 июня

Рабочий день Сталина начался с 12 часов 10 минут и закончился в 23 часа 20 минут. Сведения с фронтов по-прежнему носили шаткий характер. Из приказов, подписанных в эти сутки, следует отметить конкретику принимаемых решений:

— Порядок выдачи пособий и полевых денежек военнослужащим действующей армии.
— Преобразование транспортных прокуратур железных дорог и водных бассейнов в военные прокуратуры .
— Переход в собственность экипировки, выданного рядовому и младшему начальствующему составу, убывающему на фронт.

Также Сталин провел экстренное совещание с Жуковым, какого срочно отозвали с Юго-Западного фронта, с Тимошенко и Ватутиным. Речь шла о драматической обстановке на Западном фронте. Немецкие танки пришлись к Минску.

27 июня

В этот день Сталин начал принимать посетителей в своем кабинете с полпятого вечера и практически до трех часов ночи 28-го числа. Было прочерчено совещание членов Политбюро.

Иосиф Виссарионович предложил провести мобилизацию коммунистов с тем, чтобы усилить контроль в войсках и сделать ударение на идейно-политической работе в РККА.

Также были подписаны постановления Центрального Комитета Компартии «о вывозе из Москвы государственных резервов ценных металлов, драгоценных камней, Алмазного фонда СССР и ценностей Оружейной палаты Кремля».

К этому времени уже сделались известны многочисленные факты зверств немцев, поэтому было решено организовать вывоз людей из территорий, которые могут быть оккупированы неприятелем.

28 июня

В тетради посетителей первым значится Молотов, который зашел в кабинет Сталина в полвосьмого вечера. Последним вышел Меркулов в 00:15 минут 29-го числа.

Сталин утилитарны весь день провел в одиночестве. Историк Георгий Куманёв, неоднократно беседовавший с Молотовым, ссылаясь на слова наркома иноземных дел СССР, написал о глубоких переживаниях первого лица государства, связанных, прежде всего, с политическими просчетами.

«Он в самом деле не веровал, что война так близка. И эта его позиция оказалась ошибочной», — вспоминал Молотов. Британский историк Саймон Монтефиоре также придерживается этой версии: «Нервозный срыв представляется вполне правдоподобным и возможным. Сталин был сильно подавлен неудачами на фронте и смертельно устал».

В то же время есть разногласия среди историков, касательно даты психологического кризиса, приведшей к конфликту с военными.

29 июня

По словам Жукова, 29 июня Сталин двукратно навещал Наркомат обороны, где и произошел конфликт между руководителем государства и высшим командованием. В адрес военных прозвучала острая критика о беспомощности высших чинов РККА, которые даже не могут наладить нормальную связь.

Молотов впоследствии рассказал о беседе на повышенных тонах, переходящем на оскорбительные упреки.

«…Сталин потерял самообладание, узнав, что немцы второй день хозяйничают в Минске, а западнее столицы Белоруссии неприятель захлопнул капкан вокруг основной массы войск Западного фронта, что значило: путь гитлеровским армиям на Москву отворён», — писал Иван Стаднюк, опираясь на очевидцев того совещания.

Между тем, есть и другие официальные документы, говорящие о преодолении кризиса воли. В частности, в этот день наркоматом обороны по согласованию со Сталиным был учрежден пост командующего ВВС с самыми широкими полномочиями. На эту место был назначен Павел Жигарев.

Сталин расширил круг вопросов, которые мог бы решать самостоятельно новый руководитель боевой авиации. Разъяснил он это тем, что этот род войск должен как можно быстрее реагировать на угрозы, а не заниматься различными согласованиями.

Ситуация в небе начала исподволь улучшаться, насколько это было возможно в тех условиях. Очевидную правильность этого решения показала битва за Москву.

Имеется также альтернативная версия, сообразно которой Сталин самоустранился от управления страной. Она базируется на воспоминаниях Никиты Хрущева, который ссылался на рассказы Лаврентия Берия.

Всеобщая позиция историков-антисталинистов сводится к фактическому дезертирству главы государства в начале войны. В частности, американские библиографы Сталина (Джонатан Люис и Филип Вайтхед так описывали это этап: «Сталин был в прострации. В течение недели он редко выходил из своей виллы в Кунцево. Его имя исчезло из газет. В течение 10 дней Советский Альянс не имел лидера. Только 1 июля Сталин пришёл в себя». Однако исторические документы свидетельствуют об обратном.


Ответить