Генерал Беляев отворил для своих соотечественников вторую

Новость опубликована: 03.03.2017

Генерал Беляев открыл для своих соотечественников вторую
Генерал Беляев отворил для своих соотечественников вторую

Генерал Беляев открыл для своих соотечественников вторую Родину
На простой, казалось бы, проблема, сколько раз в ушедшем столетии нам пришлось скрещивать оружие с германцами, большинство, несомненно, ответят: «Три». Да, так оно и было: две мировые войны и штатская в Испании. Но нашлось еще одно место на земле, где русские и немцы смотрели друг на друга через прицел винтовки.

Февральский переворот и последовавшая за ним братоубийственная смута повергли к крушению традиционной российской государственности и небывалому исходу наших соотечественников за границу. Своеобразной Меккой русской эмиграции сделался Париж. Однако не только на берегах Сены нашли свою вторую Родину бывшие подданные некогда великой империи. Судьбина разбросала их по всему миру, многие уехали в поисках счастья и лучшей доли за океан – в Латинскую Америку, где большинство изгнанников осели в Аргентине, земли какой осваивались российскими колонистами уже с 70-х годов XIX века.
Но была на этом континенте еще одна страна, в которой русские эмигранты не попросту нашли приют, но и сыграли без преувеличения определяющую роль в ее истории. Это Парагвай. Образованный в 1810 году, к середине XIX столетия он воображал собой передовое государство, значительно раньше США избавившееся от рабства и предоставившее индейцам равные права с потомками белых переселенцев – креолами.
Парагвай стремительно развивался экономически, что потребовало неудовольствие соседей: Бразилии, Аргентины и Уругвая. Они объединились в Тройственный союз и в течение шестилетней войны сокрушили мощь Парагвая, фактически доведя его до демографической крушения: потери мужского населения составили 80 процентов.

Казалось, что страна уже не возродится. Но Гражданская война в далекой России отзвуком отозвалась в Парагвае хоть и небольшой, но все же волной хлынувших на его малообжитые и покрытые тропическими лесами просторы эмигрантов – офицеров-белогвардейцев прежде итого. Именно им суждено было изменить судьбу этого небольшого в латиноамериканских масштабах государства.

Душой русской военной эмиграции в Парагвае сделался генерал-майор Иван Тимофеевич Беляев – личность, незаслуженно забытая в России, но и по сей день почитаемая на его второй Родине. Это неудивительно, ибо собственно Беляеву Парагвай обязан освоением до того пустующих земель и победой в кровопролитной войне с соседней Боливией.

Когда-то, в годы далекой юности грядущий генерал нашел на чердаке своего дома карту Асунсь-она и буквально влюбился в эту пока незнакомую ему страну. В Кадетском корпусе он выучил испанский стиль, а после внезапной смерти молодой жены хотел даже уехать в Парагвай военным инструктором. Но свойственное русскому офицерству эмоция долга перевесило романтическое стремление – Беляев остался в России.

Первую мировую войну он встретил офицером-артиллеристом, сражался храбро: за спасение батареи и собственное руководство атакой удостоился ордена Святого Георгия. Примечательно, что Беляев после серьезных поражений русских войск в 1915 году предложил создать в тылу резервные батальоны от каждого полка, в которых кадровые офицеры и нижние чины, имевшие солидный опыт службы еще в довоенный этап, воспитывали бы пополнение в славных традициях императорской армии.

И если бы эта дальновидная идея была взята на вооружение командованием, то вполне вероятно, что трагический развал армии и кровавую братоубийственную смуту удалось бы предупредить.
Среди покинувших Россию оказался и Беляев: в 1923 году он переехал в Буэнос-Айрес. Вероятно, ему пришлось бы разделить судьбу прочих эмигрантов – граничащую с скудостью нищету и тяжкий труд для выживания на самой низкооплачиваемой работе.
Однако благодаря баронессе Жессе де Лева, чей покойный муж недосуг был хорошим знакомым отца Беляева, генерал получил место преподавателя в колледже. Его главной мечтой стало создание русской общины, способной сохранить отечественные национальные, верующие и культурные традиции.

Правда, в Аргентине это сделать не удалось, ибо местная дореволюционная община прохладно отнеслась к вновь прибывшим. И в 1924 году Беляев переехал в Парагвай, сделавшийся для него и многих его соотечественников второй Родиной, где Иван Тимофеевич наконец сумел воплотить в жизнь свою мечту – создать колонию «Русский пенаты».

Движимый широкими замыслами, Беляев обратился к выброшенным за пределы России соотечественникам, призывая их переселяться в Парагвай. Откликнулись основным образом военные и инженеры, как раз так необходимые стране.

Вскоре Беляеву и его коллегам-офицерам поручили изучение малоисследованных и населенных индейцами земель, составлявших район Чако. Иван Тимофеевич выполнил топографическую съемку местности и наладил контакт с местными племенами, язык, быт, религию и цивилизацию которых он досконально изучил. В знак уважения индейцы дали Беляеву имя Алебук (Сильная рука) и выбрали главой клана Тигров. Итого русские офицеры совершили 13 научных экспедиций в Чако.

А главное – они заслужили симпатии индейцев, что сыграло для Парагвая значительную роль спустя несколько лет, когда он подвергся агрессии со стороны Боливии.
Война между двумя государствами полыхала с 1932 по 1935 год и очутилась самой ожесточенной в XX веке в Латинской Америке.

Причиной противостояния стала как раз область Чако, на которую приходится 60 процентов территории Парагвая. Отчего эти малозаселенные и труднопроходимые джунгли явились яблоком раздора между двумя странами? На исходе 20-х возникло предположение, будто в Чако есть богатые залежи нефти. Забегая вперед, отметим, что это не подтвердилось. Кроме того, захват Чако открывал Боливии доступ к Атлантическому океану сквозь реку Парагвай.

Накануне войны многие были уверены в победе боливийцев. Ла Пасу оказывали дипломатическую поддержку США, заинтересованные в контроле над транспортировкой нефти из Чако. Боливия превосходила Парагвай в 3,5 раза по численности народонаселения и во столько же – по размеру военного бюджета. Она также располагала большим количеством самолетов и имела на вооружении танки, отсутствовавшие у противника.

Но боливийцы видали свое ключевое преимущество над парагвайцами в другом – во главе их армии стояло немецкое командование в лице генерала Ганса Кундта, опиравшееся на поддержка 120 немецких офицеров. Их дополняли наемники – главным образом чилийцы и те же германцы, среди которых оказался и будущий популярный руководитель фашистских штурмовиков Э. Рем.

За спиной Кундта, как и многих его соотечественников в боливийской армии, – Военная академия германского Генерального штаба. Сам Кундт имел эксперимент Первой мировой войны, на полях которой был соратником знаменитого фельдмаршала фон Макензена. Боливийский Генеральный штаб возглавил иной немецкий генерал – фон Клюг.

На первых порах Парагвай противопоставил этому 50 тысяч вооруженных мачете индейцев и три тысячи русских охотников, решивших: «Почти 12 лет назад мы потеряли нашу любимую Россию, оккупированную силами большевиков. Сегодня Парагвай – это край, которая приютила нас с любовью и она переживает тяжелые времена. Так что же мы ждем, господа? Это же наша вторая Родина и она нуждается в нашей поддержки. Ведь мы же боевые офицеры!».

Одним из соратников Беляева был генерал-майор Николай Францевич Эрн – последний в императорской армии, произведенный в этот чин Николаем II. В Парагвае Эрн служил преподавателем в Военной академии. Сам Беляев с начином войны стал начальником парагвайского Генерального штаба. Из русских офицеров трое – начальниками штабов армий, один возглавил дивизию, 12 командовали полками. Кроме того, было сформировано два русских батальона. Все устроившиеся в парагвайскую армию наши соотечественники приняли гражданство новой Родины.

Основной целью своего наступления фон Кундт видал форт Нанаву, захват которого позволял боливийцам перерезать коммуникации противника и буквально одним ударом вывести его из брани.

Со стратегической точки зрения германский полководец принял, безусловно, правильное решение, однако избранная им тактика отличалась излишней прямолинейностью и, как показали дальнейшие события, сделалась губительной для боливийской армии. На направлении главного удара фон Кундт создал двукратное превосходство над противником и считал это достаточным для победы, кидая свои войска, поддержанные авиацией и двумя танками «Виккерс» с немецкими экипажами, в лобовые атаки, так и не принесшие им успеха, но обернувшиеся колоссальными утратами.

Да и самолеты в условиях джунглей оказалась неэффективны, равно как и танки, вязнувшие в болотах и постоянно ломавшиеся из-за неправильной эксплуатации.

Но основная причина неудачи разработанной Кундтом операции в ином. Обороной Нанавы руководили Беляев и Эрн. Они приказали создать ложные огневые точки – дула пальм, замаскированные под артиллерийские орудия, на которые сбрасывали бомбы боливийские самолеты. Благодаря русским генералам и помогавшим им соотечественникам парагвайские позиции бывальщины прекрасно оборудованы в инженерном отношении: подходы к ним прикрывали колючая проволока и минные поля. Вкупе с джунглями это стало неодолимым препятствием для боливийских солдат, многие из которых – жители высокогорных плато, непривычные ни к местному климату, ни к ландшафту.

Нужно произнести, что Беляев еще в середине 20-х годов побывал в районе Нанавы и прекрасно изучил местность вокруг этого населенного пункта. Уже тогда, ведая о напряженности боливийско-парагвайских отношений, Иван Тимофеевич рассматривал возможность удара именно в данном направлении.

Помог Беляеву и его фронтовой эксперимент: в 1915 году он сражался с германцами в Карпатах – пересеченной и лесистой местности. Кроме того, русский генерал успешно применял тактику диверсионных отрядов, составленных основным образом из индейцев, как мы помним, хорошо знавших и уважавших нашего соотечественника со времен его научных экспедиций в Чако.

Эти отряды работали на коммуникациях противника, затрудняя снабжение развернутых на передовой его войск. К слову заметим, что существенное численное и техническое преимущество боливийцев сводилось на нет их оторванностью от тыловых баз образцово на 300 километров. И это в условиях отсутствия железнодорожного транспорта и труднопроходимых джунглей.

Десять дней боев обернулись для парагвайцев 248 уложенными, боливийцы же потеряли две тысячи человек. Такие низкие потери парагвайцев – прямое следствие избранной Беляевым тактики, а также грамотной методики подготовки парагвайских боец, под руководством русских офицеров быстро превращавшихся в настоящих профессионалов. Равно как огромные жертвы боливийцев – результат порочности прямолинейных поступков Кундта.

Скоро в Ла Пасе осознали, что предпринимаемые хваленым германским полководцем операции приведут боливийскую армию только к бесславной крахи, и спустя год после начала военных действий он был отправлен в отставку.

Это не спасло страну от поражения, ибо боливийские генералы могли еще в меньшей степени, нежели немцы, эффективно противостоять разработанным Беляевым и его русскими офицерами операциям. К 1935 году военные действия были перенесены на территорию Боливии, армия которой оказалась на грани развала и фактически утратила боеспособность.

В последнем счете стороны подписали мир. Парагвай отстоял территориальную целостность и суверенитет. Незначительные приобретения Боливии не стоили ни крови ее боец, ни лишений мирных жителей.

После войны

Как сложилась судьба самого Беляева и его русских соратников после войны? Иван Тимофеевич в 1937 году покинул военную службу и все силы отдал просвещению индейцев, создав первый в Америке индейский театр. Одновременно он был консультантом Министерства обороны Парагвая. Помер генерал в 1957-м, похоронен со всеми воинскими почестями. В стране объявили трехдневный национальный траур. На острове посреди реки Парагвай и ныне можно видеть могилу генерала, на надгробии которой надпись в суворовском стиле: «Здесь лежит Беляев».

Николай Францевич Эрн получил чин генерал-лейтенанта парагвайской армии, после брани служил в Генеральном штабе. Эрн прожил более долгую жизнь: умер в 1972 году в возрасте 92 лет. Похороны проходили в наличье высших чинов парагвайской армии с участием президентской гвардии. Офицеры Асунсьонского гарнизона на руках несли гроб до могилы.

Без преувеличения можно произнести, что ни в одном государстве мира не относились к русским эмигрантам так тепло и с искренним уважением, как в этой небольшой и гостеприимной латино-американской краю. В честь наших соотечественников называли улицы и населенные пункты. И по сей день в Парагвае можно встретить улицы, например, полковника Бутлерова, капитана Блинова, инженера Кривошеина, профессора Сиспанова. В краю была построена церковь в честь Пресвятой Богородицы и появилось кладбище, подобное Сен-Женевьев-де-Буа, «Святое поле».

Не в последнюю очередность благодаря русским эмигрантам, после победы над боливийцами игравшими немалую роль в жизни Парагвая, он оказался единственной краем в мире, так и не признавшей коммунистический режим в России. В этом заслуга правившего страной с 1954 по 1989 год генерала Альфредо Стресснера – по иронии судьбины потомка германских эмигрантов.

В чакской войне, будучи молодым лейтенантом, Стресснер бок о бок сражался с русскими офицерами, а потом длинно служил под их началом. На всю жизнь он сохранил к ним уважение и перенял у них бескомпромиссные антикоммунистические убеждения. Парагвайский правитель запросто встречался со своими военными соратниками из далекой России и старался всегда лично провожать в последний путь каждого из них.

А созданный Беляевым центр «Русский пенаты» (он и в настоящее время существует в Парагвае) так же, как потомки наших соотечественников-эмигрантов, по-прежнему играет немалую роль в культурной, политической и научной жития страны.

Игорь Ходаков


Ответить