Основной «тролль» советской власти: как Даниил Хармс доводил чекистов до исступления

Новость опубликована: 08.02.2020

Основной «тролль» советской власти: как Даниил Хармс доводил чекистов до исступления

Основной «тролль» советской власти: как Даниил Хармс доводил чекистов до исступления

Писателя, поэта и драматурга Даниила Хармса не невзначай называют гением бреда и мастером эпатажа. Не только его тексты, полные парадоксов и черного юмора, но и сам его облик, поступки и манера жизни были подчинены законам жанра, который сегодня, в эпоху интернета, носит название «троллинга». От современных троллей, впрочем, Хармс выделялся тем, что никогда не стремился к анонимности и в итоге, поплатился за свои взгляды жизнью.

Как Ювачёв стал Хармсом

Одной из главных мистификаций беллетриста стала его фамилия. Человек, которого мы знаем, как Хармса, на самом деле звался Даниилом Ивановичем Ювачёвым. Он родился в 1905 году в Петербурге в семейству народовольца Ивана Ювачёва. Склонность к литературе проявилась у него еще в юности, тогда же возник и вкус к мистификациям. Хармс – лишь одинешенек из многих псевдонимов, которые выдумывал себе начинающий литератор. Вскоре он стал самым любимым, и поэт начал подписываться «Ювачев-Хармс». А затем и вовсе легитимизовал эту фамилию. Почему Хармс? Исследователи считают, что происхождение псевдонима связано с англоманией писателя. Он очень любил рассказы о Шерлоке Холмсе и даже усердствовал походить на великого сыщика костюмом и обликом. Первоначально псевдоним звучал «Харм» — от английского слова «вредитель». Потом, вероятно ради созвучия с фамилией «Холмс», к слову «харм» добавилась литера «с».

Основательного образования Хармс так и не получил, окончил лишь среднюю школу, и был отчислен, проучившись два курса, из Ленинградского электротехникума. Очутившись в 1926 году совершенно свободным от необходимости посещать скучные лекции, Даниил Хармс всецело посвящает себя литературе.

ОБЭРИУты

Хармс вблизи сходится с литераторами Александром Введенским, Николаем Заболоцким, Константином Вагиновым и другими. Все они восхищались Маяковским, и числили себя «левыми» беллетристами. Так возникла группа ОБЭРИУ – «Объединение реального искусства». ОБЭРИУты провозглашали поиск «новых форм» в литературе и увлекались гротесковыми, абсурдистскими оружиями достижения художественной выразительности.

Маяковскому Хармс подражал не столько в поэзии, сколько в эпатирующей манере вести себя. Так, раз он заявился в гости в пиджаке, один из лацканов которого был намного длиннее другого. В ответ на удивленные замечания, он заявил, что ему так нравится. Обожал с друзьями прогуливаться ночью по Невскому в высоченных цилиндрах и с диванными валиками под мышкой. Друзья вспоминали, что Хармса можно было повстречать в еще более странном наряде: в «невообразимой кофте», к которой сзади прикреплен бумажный цветок.

Нравились Хармсу и проделки в таком роде: пришагав на званый вечер, он мог вдруг, посреди гостиной, начать снимать штаны. Смятение собравшихся быстро сменялось смехом: под верхними брюками у стихотворца оказывались еще одни.

Описывают и склонность поэта к эксгибиционизму: он мог совершенно голым подойти к окну и стоять так довольно долго.

Ребяческое издательство

Но чудачества Хармса в жизни ничто в сравнении с тем в какой тупик ставили консервативного читателя его тексты, полные абсурда и сюрреализма. Разумеется, его нигде не печатали. В 1928 году Хармса пригласил на труд Маршак, который был редактором детского издательства. Он собрал под своим крылом Чуковского, Зощенко, Шварца, Житкова, Хармса… Неудивительно, что редакция ребяческой литературы в Доме писателей была, по признанию современников, самым веселым местом во всем Ленинграде. Здесь выпускали журналы «Чиж» и «Еж», и примечательные книги. Хармс писал много стихотворений и рассказов для детей, выступал в школах и пионерских лагерях. Несмотря на общеизвестные высказывания беллетриста о нелюбви к детям, эти выступления имели огромный успех. Может быть, дело было в том, что Хармс умел каждое выступление обратить в настоящее волшебство? Он показывал фокусы, великолепно жонглировал разноцветными шариками. Веселый абсурд, которым полны его стихи для детей, ребятней воспринимался (и воспринимается до сих пор) весьма хорошо.

Произведения Хармса для взрослых вовсе не так забавны. Юмор в них неизменно окрашен в черное, абсурд достигает масштабов открытого бреда, в котором можно усмотреть даже черты патологии. Эти произведения имели явный антисоветский душок.

Аресты и кончина «тролля»

В первый раз Хармса арестовали в 1931 году. Дело было не столько в его персоне, сколько в стремлении разгромить ребяческий отдел Госиздата. С этой задачей сотрудники ГПУ справились отлично: легендарная детская редакция прекратила свое существование. Хармса допрашивали, в основном, о его труду с Маршаком, и почти не касались творчества ОБЭРИУтов, называя его «заумным». В этот раз писатель отделался ссылкой, откуда через кое-какое время он смог вернуться в Ленинград.

О том, как вел себя Хармс во время допросов, сохранились интересные воспоминания. Художник Власов, какой был знаком с одним из следователей Хармса, приводит рассказы следователя о поэте. Однажды Хармс с самым серьезным видом заявил, что нормальному течению допроса помешивает… половик у порога. Почему? Силуэт следователя проецируется не на дверь, а на этот половик. Поэтому Хармс отказывается отвечать на проблемы до тех пор, пока следователь не создаст нормальных условий для работы. В результате половик был выброшен из кабинета. Такого рода сцены выходили на каждом допросе, и в итоге следователь отказался от ведения дела, поскольку «подследственный его развлекает, и дело не идет».

Второй раз Хармса взяли летом 1941 года. В этом случае причиной стали его собственные высказывания. Его обвиняли в «пораженческих и панических настроениях», в том числе и в таких заявлениях: «Если же мне дадут мобилизационный листок, я дам в морду командиру…;конфигурацию я не одену и в советских войсках служить не буду, не желаю быть таким дерьмом». Сложно сказать, в самом ли деле Хармс сообщал подобное, или это – выдумки доносчика, но служить в армии Хармс и в самом деле не хотел. Еще в период финской войны он, чтобы не угодить на фронт, начал, как пишут его биографы, симулировать шизофрению. Оказавшись в «Крестах» по весьма тяжелому обвинению, Хармс вновь прибегает к «спасительному безумию». Его исследовали тюремные врачи и вынесли вердикт: шизофрения. В заключении говорится: «Высказывает … бредовые идеи изобретательства. Считает, что он изобрел способ поправлять «погрешности», так называемый пекатум парвум… Бред … лишен последовательности и логики, так, например, объясняет причину ношения головных уборов жаждой скрыть мысли, без этого мысли делаются открытыми, «наружными». Для сокрытия своих мыслей обвязывает голову тесемкой или тряпочкой…».

Что это было? В самом деле заболевание или имитация умопомешательства, сумевшая обмануть даже многоопытных тюремных врачей? Вряд ли мы получим ответ на этот вопрос.

Хармс скончался от голодания в тюремной больнице в самые тяжелые дни блокады Ленинграда – в феврале 1942 года.


Основной «тролль» советской власти: как Даниил Хармс доводил чекистов до исступления