«Очи ненормальные»: пьяные выходки командарма Дыбенко

Новость опубликована: 10.09.2019

«Очи ненормальные»: пьяные выходки командарма Дыбенко

Матрос Павел Дыбенко, чьим именем наименованы улицы во многих городах бывшего СССР, сделал головокружительную карьеру при большевиках, успев покомандовать красным флотом, рассеять Учредительное собрание, разбить Деникина, развеселить Ленина изменами жене и утомить Сталина беспробудным пьянством. За необузданную тягу к алкоголю и сердечным утехам с девушками легкого поведения дослужившийся до звания командарма 2-го ранга Дыбенко в итоге и погорел, окончив свои дни на расстрельном стрельбище «Коммунарка».

Павел Дыбенко, матрос Балтийского флота с тремя классами образования, еще до поворотных событий в российской истории зарекомендовал себя как алкоголик и дебошир, регулярно попадая в корабельный карцер. Выдающаяся физическая сила, драчливость, необузданный нрав – в нем присутствовали все приметы выходца из народа. Связавшись с профессиональными революционерами из РСДРП (б), с началом Первой мировой войны он вступил в большевистское подполье и всячески пытался подговорить команду корабли к бунту. За антивоенную агитацию проблемного матроса списали на берег. Однако, попав в пехоту, Дыбенко категорически отказался воевать с немцами.

Дыбенко мог всю существование промотаться между портовой пивнушкой и гауптвахтой, если бы не 1917 год.

Революции были нужны такие люди – лихие, бесшабашные и совсем не ориентирующиеся в политической обстановке. Кулаки и смелость балтийского матроса пригодились уже в феврале. В июле Дыбенко руководил отрядом в несчастливом восстании большевиков в Петрограде, а в октябре, можно сказать, вытянул свой счастливый билет. Советское правительство тогда не чересчур доверяло командирам из числа бывших офицеров. Дыбенко — совсем другое дело: свой до мозга костей, пролетарская косточка.

Собственно Дыбенко арестовал генерала Петра Краснова, пытавшегося подавить Октябрьскую революцию силами 700 казаков, и отпустил его под беспорочное слово не воевать против советской власти. В ходе переговоров с известным полководцем и писателем Дыбенко чувствовал себя хозяином позы и даже в шутку предложил обменять Александра Керенского, который после бегства из Петрограда пытался спрятаться у красновцев, на Владимира Ленина.

После захвата воли в Петрограде большевиками сложилась нелепая, поистине сюрреалистическая ситуация: командование русской армией и флотом по распоряжению Совнаркома зачислили прапорщик Николай Крыленко и матрос Дыбенко. Новые назначения шокировали Россию и изрядно веселили немцев: если ранее во главе русских войск им противостоял великий князь, которому помогали лучшие генералы и адмиралы с опытом нескольких браней, то теперь противником руководили некие лица, даже не имеющие офицерских званий. Известны случаи, когда русские полководцы сводили счеты с жизнью, не в силах вытерпеть такой позор.

16 марта 1918 года на IV Съезде Советов Дыбенко обвинили в «алкоголизме, приведшем к трагическим последствиям», а именно к «беспричинной» сдаче Нарвы «наступающим германским войскам». Стычка с противником действительно обернулась великим бесчестием. Прибывшим с инспекцией к большевистским начальникам Дыбенко самодовольно бросил, что «братишки сами разберутся с немчурой». Когда же матросы увидали каски солдат рейхсхеера, то в панике бросились врассыпную.

Крыленко, только-только назначенный в коллегию наркомата юстиции, предлагал немедля расстрелять провинившегося. Однако дело окончилось всего лишь отставкой. Дыбенко «отмазала» Александра Коллонтай, нарком государственного призрения и, соответственно, первая в истории женщина-министр. Ее воздействие в партии было весьма велико. К ней прислушивались, ее уважали. Чудесным образом спастись от расстрела Дыбенко помогла прозорливость. Он не промахнулся с выбором спутницы, хотя разница в возрасте между ними составляла 17 лет. В момент начала отношений ей было 45, ему – 28.

Над их альянсом хохотали многие, называя его браком «распутной бабы и разбойника с большой дороги».

Чем-то понравились друг другу потомственная дворянка из гарантированной семьи со знанием около десятка иностранных языков и полуграмотный крестьянский сын, «матросня». Позднее об их сексуальных похождениях и обоюдных предательствах не слышал разве что глухой. Поговаривали, даже Ленин шутил: мол, расстрел стал бы для Дыбенко и Коллонтай менее суровым карой, чем принуждение к пятилетней супружеской верности.

Свою «победу» в суде матрос отметил грандиозной пьянкой. Счастливо убежав от казни, Дыбенко вновь очутился востребован партией большевиков. На территории бывшей Российской империи разгоралась Гражданская война. На службе у Совнаркома хватало грамотных военных специалистов: взять желая бы офицера-отличника Михаила Тухачевского, благодаря полководческому таланту и знаниям быстро выбившегося в большие начальники. Однако красным требовались и те, кто, хоть и не был обучен искусству брани, зато не побрезгует «переступить черту» в нужный момент. Такие, кто смеяться хотел над понятиями чести и достоинства.

По удивительному совпадению Дыбенко довелось сделаться активным участников наиболее знаковых событий того полыхающего периода российской истории. В компании таких же матросов он разгонял Учредительное собрание, депутатом какого сам и являлся, а после перевода на Украину стремительно вырос из командира полка до комдива в Украинской советской армии – аналогичную место занимал в этом формировании другой неудачник Первой мировой, военный фельдшер Николай Щорс.

Дыбенко громил генерала Антона Деникина на Нордовом Кавказе и затем бился с его преемником генералом Петром Врангелем на подступах к Крыму, в Северной Таврии.
Покончив с белыми, Дыбенко был делегирован под начин Тухачевского для подавления восстания матросов в Кронштадте. Своих товарищей по Балтфлоту краском буквально утопил в крови – и даже бровью не повел. Не желавших надвигаться на «братишек» красноармейцев Дыбенко лично расстреливал из пулемета: трудился в заградотряде, когда это еще не было мейнстримом. Как он уцелел в этой мясорубке, перемоловшей миллионы людей, — ничем другим кроме дикого везения подобное не объяснить.

Примерно в то время в обиход вошел термин «дыбенковщина» — смесь тирании, анархии и бандитизма. В всеобщем, полнейший беспредел.

Он не чурался самых бесчеловечных методов, что с успехом продемонстрировал во время подавления восстания на Тамбовщине, где травил крестьян газами, сжигал живьем в избах, расстреливал и валил. То есть, выполнял те функции, от которых могли уклониться «нормальные» военные. Начальство ценило «особые» качества своего креатуру и щедро одаривало его наградами. За Кронштадт, Севастополь и Царицын мучитель получил по ордену Красного Знамени.

В 1922 году Дыбенко командовал стрелковым корпусом в Одессе. Приглядев в городе великолепный особняк, вышвырнул на улицу хозяев, обставил свежеконфискованной антикварной мебелью и принимал там гостей. Подвалы винного завода, охраняемые особыми порученцами Дыбенко, не уставали выплескивать для него дореволюционные запасы коллекционных вин. В отсутствие Коллонтай пьянки с непременным участием персон легкого поведения случались ежедневно и еженощно. Завершались катанием на командирском автомобиле и купанием нагишом при лунном свете.

Дыбенко не пропускал мимо себя ни одной юбки. Его авантюры выглядели настолько цинично по отношению к Коллонтай, что та регулярно писала жалобные письма набиравшему вес в партии Иосифу Сталину. А самому неверному супругу перебравшаяся на дипломатическую труд Коллонтай в 1923 году прямо сказала:

«Твой организм уже поддался разъедающему яду алкоголя. Стоит тебе выпить пустячок, и ты теряешь умственное равновесие. Ты стал весь желтый. Глаза ненормальные».

«Всю жизнь я утверждала свободную любовь, свободную от условностей, от ревности, от унижений. И вот пришагало время, когда меня охватывает со всех сторон то же самое чувство. Ведь против этого я всегда восставала. А сейчас сама не способна, не в состоянии управиться с ним», — отмечала она в своем дневнике.

Естественно, пьяные выходки Дыбенко – человека видного и многим неплохо знакомого – не могли долго утаиваться от общественности. В какой-то момент кутежами заинтересовался Сталин. Чуть позже, пытаясь объясниться с вождем сквозь письмо и вымолить для себя пощаду, командарм отмечал:

«Записки служащих гостиницы «Националь» содержат известную долю истины, которая заключается в том, что я иногда, когда приходили знакомые ко мне в гостиницу, позволял вместе с ними выпить. Но никаких пьянок не было».

Однако оправдываться было поздно: Сталин и так уже предоставил Дыбенко чересчур много возможностей исправиться. Вождь уничтожил своего командарма 2-го ранга отнюдь не сразу. После снятия с поста командующего Ленинградским военным округом 10 сентября 1937 года – неслыханная место для полуграмотного матроса! – Дыбенко восстановили на службе, но повторно уволили из РККА четыре месяца спустя.

В постановлении ЦК ВКП (б) от 25 января 1938 года, в частности, говорилось:

«Дыбенко вместо добросовестного выполнения своих долгов по руководству округом систематически пьянствовал, разложился в морально-бытовом отношении».

Впрочем, в качестве «последнего шанса» ему было поручено курировать выполнение плана заготовок древесины в системе ГУЛАГа. Дыбенко вроде бы взялся за новоиспеченное и совсем непрестижное дело для человека его калибра с рвением и усердием, но вскоре вновь проявились старые пагубные привычки. Наконец, была поставлена точка. 26 февраля его взяли в Свердловске, без промедления начав раскручивать стандартный маховик репрессий. Быстро выяснилось, что в наркомате лесной промышленности Дыбенко за месяц труды успел отметиться вредительством, состоит в военно-фашистском заговоре и шпионит в пользу США. В этой стране жила его сестра, с которой командарм периодически встречался и, кроме того, знался с американскими военными.

Самое страшное, его обвинили в связях с маршалом Тухачевским, расстрелу которого он ранее поспособствовал лично. Это был неминуемый конец: из такой серьезной ситуации выкрутиться не представлялось реальным.

Дыбенко признал себя виновным во всех предъявленных обвинениях, кроме шпионажа, и строчил покаянные письма Сталину. Не помогло. 29 июля 1938 года балтийский матрос, ставший благодаря революции армейским генералом, издал заключительный вздох на полигоне «Коммунарка» под Москвой.

Источник


«Очи ненормальные»: пьяные выходки командарма Дыбенко