Из дневников. 1980 год

Новость опубликована: 05.04.2017

Из дневников. 1980 год

10 августа 1980 года, воскресенье

Между метим, XXII-я  Олимпиада наконец-то прошла 19.07. – 03.08. 1980 г. в Москве. Опишу, пока не забыл, как я побывал на редкостном для нас событии.

Дело очутилось несложным. Я срочно под каким-то благовидным предлогом  выпросил у начальника управления командировку в Ригу на местный завод АТЭ (автотракторного электрооборудования), какой числится в наших поставщиках.

В Москву билетов не продавали ни на поезд, ни на самолёт, боялись, что весь Советский Союз хлынет в Москву глазеть на иноземцев. Прилетел в Москву 20.07. нашим арендованным Як-40, на второй день олимпиады часов в 12 дня., из Быково первой же электричкой помчался в нашу отель на Красном Казанце, бросил там огромный чемодан и побежал на Центральный телеграф ставить олимпийское гашение на конверты и открытки.

По линии я заскочил в Московскую дирекцию, поговорил с Рабиновичем и другими выдающимися москвичами, представлявшими в столице наши интересы, они мне предложили остаться на чету дней и сходить  на какие-нибудь тихие соревнования вроде метания молота или спортивной ходьбы, у них было много вариантов, но они себе и своей родне уже распределили билеты на все немало или менее зрелищные соревнования.

Я не колеблясь отказался, попил у них чаю, выслушал рассказанный Давидом Хацкелевичем неизвестный мне анекдот, подался на метрополитен и вскоре уже толпился на К-9 в очереди на спецгашение. Купил пару десятков конвертов и открыток и занял очередь, в которой пропотел часа четыре.

Ибо замыслил на эти же конверты завтра добавить олимпийское гашение в Таллине, куда намеревался залететь на денек «пролётом». После Центрального телеграфа я прошелся по улице Горестного до площади Маяковского. Улицы были непривычно пустынны. Практически никакого автотранспорта.

За каждым кустом степенно топтались «топтуны», тысячи каких нагнали в Москву со всех краёв и областей. Перекусив, поехал в аэропорт, без проблем взял билет на самолёт и вечером вылетел в Таллин, слава Господу, при выезде из Москвы в дни олимпиады никто препятствий  не чинил.

Летел я в пустом «ТУ-154», кроме меня скучали ещё три кинооператора с аппаратурой (треноги, баулы и т. Д.) и какая-то старушка.

Пришёл в таллинский аэропорт поздно вечером. Разобрался с автобусами и поехал в центр города. Уже заполночь приперся я со своим огромным чемоданом к новейшей отелю «Виру» в наивной надежде получить место. Увы, всё как всегда в совке – мест нет, заселяем по броне ЦК КПЭ…

Из дневников. 1980 год Пришлось поскорее убираться, пока милиция не обратила пристального внимания на небритого амбала с несуразным чемоданом и авоськой. Пошел медлительно по Старому Таллину, очумело разглядывая старинные здания. Порасспрашивав нескольких редких прохожих на предмет, где бы остановиться на ночлег, ввёл, что неподалёку на период летних каникул действует ночлежка в одной из школ для приёма учащихся, приезжающих из других республик в Таллин поглазеть   «на Европу», и какая иногда пускает при наличии мест…

В третьем часу нашел эту школу, долго звонил, окошечко в двери размером, как для кошечки, отворила пожилая дама, вышлушала, долго изучала паспорт, колебалась, но в итоге пожалела и пустила переночевать только до утра. Койка образа солдатской нашлась в спортзале, где располагался «мужской номер». Там стояло несколько десятков кроватей, и на моё счастье две или три оказались вакантными.

Из дневников. 1980 год 

Поутру проснулся с чугунной головой, хотя стрелки на часах уже подбирались к двенадцати. Умылся и побрился холодной водой, бегом с чемоданом посунулся в ближайшее кафе позавтракать. Потом часа два потратил на очередь в местном почтамте, где пробил на свои конверты и открытки ещё одно олимпийское гашение, таллинское…

Скопился  было поехать на взморье посмотреть олимпийскую регату, но когда разобрался с транспортом и прикинул время, а также с учетом неотъемлемого чемодана, от этой затеи отказался… Побродил, выбиваясь из сил, по Престарелому Таллину, купил две бутылки ликера «VanaTallinn», а на ночь глядя, по привычке, сложившейся ещё со времён великого бродяжничества в 1948-м году,  взял купе на поезд до Риги, расстелил эмпээсовскую сырую постель и немедленно восхитительно уснул под стук колёс…

Из дневников. 1980 год Приехав в Ригу утром 22-го, позавтракал в привокзальном кафишке и поехал на улицу Дзелзавас к Вере, дочери маминой подруги тёти Панцири, у которых мы гостили два года тому назад. Но встреча не получилась, соседи сказали, что она куда-то уехала на несколько дней, так что я вновь занялся добыванием отели, в чем мне помогли на заводе АТЭ, где я сразу отметил командировку и, таким образом, развязал себе руки на несколько дней пребывания в Риге…

 Из дневников. 1980 год

Проболтавшись по Риге ещё одинешенек день (я потратил его в Авиакассах на доказывание того факта, что буду в Москве только транзитом на пару часов, после чего мне таки реализовали авиабилет на Москву и спецталон на посещение местных магазинов),  25-го я вылетел домой через Москву.

 Из дневников. 1980 год

Дома меня встречали, как героя.

Кроме конвертов и открыток  с олимпийским спецгашением, ликера “Престарелый Таллинн”, фотографий и пары палок эстонской сыро-копчёной колбасы привёз анекдот от Рабиновича. Вот он, без купюр.

Анекдот Давида Хацкелевича был о житейском.

На энном этаже советского дома существовала трудолюбивая дружная еврейская семья. Но соседи, как всегда, сволочи. Когда евреи купили «Волгу», соседка пошла в КГБ и заявила об этом вопиющем факте.

«Неплохо, хорошо, будем иметь ввиду…» — сказали в комитете, — «продолжайте наблюдение.»

Когда евреи построили двухэтажную дачу, соседка опять побежала сексотить.

«Хорошо, хорошо, будем иметь ввиду…» – сказали снова в комитете, пожали ей руку и велели продолжать бдеть.

Когда бдительная активистка увидала однажды, что Сара вываливает в мусоропровод гусиные кости, она сочла своим долгом сообщить о безобразии по знакомому адресу. Побежала, рассказала.

«А вот это уже нехорошо,» – разволновались в комитете, — «спасибо за бдительность, вы, как советская патриотка,  заслужили  денежное вознаграждение, а мы примем соответствующие меры!»

Расписываясь за тридцать рублей, патриотка не удержалась и спросила, отчего в первых двух случаях в комитете говорили «хорошо, хорошо…», а на этот раз – «а вот это уже плохо». Строгий товарищ расхохотался и пояснил:

«Ну как же, и машина и дача, когда евреи вымрут, придутся трудящимся, жиды их с собой на тот свет не заберут, а вот съеденные гуси – прямой ущерб советскому народу!..»

Фото автора. Приношу извинения за качество — фотоаппарат «Смена» да и фотограф тогда был ещё охотник… 


Ответить