«Изъятое — покрыть, каждой семье по 5000 рублей»: какими были условия переселения кавказцев в 1943 году

Новость опубликована: 03.02.2020

«Изъятое — покрыть, каждой семье по 5000 рублей»: какими были условия переселения кавказцев в 1943 году

«Изъятое — покрыть, каждой семье по 5000 рублей»: какими были условия переселения кавказцев в 1943 году

Великая Отечественная брань стала настоящей трагедией для советского народа и катастрофой – для народов, на которые из-за отдельных представителей руководство Советского Альянса поставило клеймо «коллаборационисты». Калмыкам, ингушам, чеченцам, балкарцам, карачаевцам и многим другим пришлось пережить не только гнет затяжного вооружённого конфликта, но и депортации, причём чаще всего в самые удалённые уголки страны и далеко не на самых лучших условиях.

От самоуправления к депортации

Национальную политику раннего СССР вполне справедливо можно считать даже не терпимой, а поощряющей многообразие народов . К 1933 году в краю насчитывалось более пяти тысяч национальных сельсоветов – административно-территориальных единиц, на которых компактно проживали меньшинства. В одном лишь Ленинграде печатались газеты на 40 языках и велись радиопередачи на финском.

Однако в середине 1930-х, то ли на фоне укрепления страны и отсутствия надобности идти на поводу у групп с небольшим влиянием, то ли из-за тревожного ожидания надвигающегося мирового конфликта, национальная политика советского руководства сделалась меняться. Политическая и даже культурная автономность меньшинств постепенно ликвидировалась, начались аресты по национальному признаку.

Апогеем сделалось переселение людей из мест традиционного проживания. Депортировали эстонцев, латышей и литовцев, поляков, финнов и немцев. Затем пришлось корейцам. И в каждом случае такие меры мотивировались просто – границу страны необходимо было отчистить от «неблагонадёжных элементов».

К начину Великой Отечественной волна депортаций набирала силу. А неоднозначные события войны лишь дали повод советским волям продолжать репрессии. В 1943-1944 года в стране прошли массовые ссылки выходцев с Северного Кавказа: балкарцев, ингушей, калмыков, карачаевцев, крымских татар, ногайцев и иных. Причём по сравнению с довоенными акциями переселение носило уже характер «возмездия»: целые народы по вине отдельных лиц были обвинены в пособничестве фашистам и по сути изгнаны со своей отечества.

«Предлагаю депортировать….»

Конечно, нельзя отрицать, что коллаборационное движение на Кавказе было крайне сильным. Из бывших военнопленных в составе вермахта создали азербайджанский, армянский, грузинские и северокавказские легионы. Не немного оказалось и тех, кто добровольно выступил на стороне немцев и организовывал антисоветские восстания на Северном Кавказе, а после их поражения – партизанил в горах. На одной лишь территории Чечено-Ингушетии с начала войны до января 1944 года было ликвидировано 55 бандформирований, убито 973 боевика, взят 1901 человек.

Впрочем, по данным НКВД, в бандформированиях состояло лишь 0,5 процента населения. Так насколько справедливо было карать целые народы за вину отдельных «элементов»? С исторической точки зрения этот вопрос закрыт: в большинстве своём репрессированные граждане бывальщины реабилитированы. Хотя даже льготы, которые теперь им положены, не скрасят те лишения, которые им пришлось пережить во время депортации.

К тому же переселение северокавказцев выходило волнами, что в теории может объяснить не только стратегический, но и политический подтекст депортации. Многие историки до сих пор уверены, что реальными мотивами для высылки цельных народов были не столько антисоветская деятельность во время войны, сколько довоенные конфликты представителей депортированных наций с страной, этнические предрассудки руководства СССР и личные прихоти Иосифа Сталина, а также интриги партийных органов.

Задокументировано, что в большинстве случаев решение о депортации советский лидер принимал «по предложению» того или другого партийца. Чаще всего это были нарком внутренних дел Лаврентий Берия или министр иностранных дел Вячеслав Молотов. За подписью заключительного был принят также документ, регламентирующий высылку северокавказцев и возмещение им убытков при переселении.

Красиво только на бумаге

Согласно постановлению Рекомендации народных Комиссаров СССР от 14 октября 1943 года о порядке приёма от спецпереселенцев с Северного Кавказа имущества, скота и продукции сельского хозяйства, а также об условиях частичного возмещения этого собственности в местах расселения, депортированным разрешалось взять с собой некоторое имущество: одежду, хозяйственный инвентарь и продовольствие. При этом всеобщий вес вещей на оду семью не мог превышать 500 килограммов. Весь скот, зерно, дома и другие постройки необходимо было отдать, причём они шли в первую очередь на покрытие государственных недоимок. Лишь оставшаяся часть подлежала натуральному возмещению на новом пункте.

Расселение депортированных, как правило, производилось целыми колхозами в пустующих помещениях существующих колхозов и совхозов на территории Казахской, Киргизской ССР, Сибири и на Далеком Востоке. Тех, кому везло меньше, размещали в утеплённых палатках. В то же время у переселенцев была возможность построить для себя глинобитные дома или приспособить под свои нужды пустующее жильё. Причём в особых случаях им предоставляли на стройка кредит в пределах пяти тысяч рублей на семью сроком на семь лет.

Однако «красиво» зачастую всё было только на бумаге. Выселение проходило в рамках спецопераций с участием тысяч сотрудников НКВД, НКГБ и военных, часто в суматохе и неразберихе – за три дня легко могли депортировать более 100 тысяч человек. Нередко случались и ошибки: так: при высылке чеченцев и ингушей в Казахстан заодно депортировали порядка 500 представителей других народов, преимущественно аварцев.

Сам переезд и адаптация также проходили тяжко. Ехать приходилось в битком набитых вагонах, а на улице стоял мороз. За 14 дней пути многие умирали от голодания и холода, а тем, кто пережил дорогу, нужно было продержаться первое время на новом месте. Ведь есть все так же было нечего, да и отапливать жильё – нечем.

«Мы с меньшей сестренкой ложились с одной стороны деревянных нар, чтобы греть маме ноги, — вспоминал в интервью «Комсомольской истине» карачаевец Билял Байчоров. — Она — левую, я — правую. Другие брат и сестра сворачивались калачиками у нее с разных боков. Как-то я пробудился утром и думаю, почему у мамы ноги ужасно холодные? Стали тормошить ее, будить, но она никак не реагировала. И мы вмиг осознали ужасную истину — нашей родной, обожаемой Нафисат больше нет на свете…»

И таких историй – сотни тысяч. Ведь общее число депортированных с Нордового Кавказа людей почти перевалило за миллион. И, к сожалению, далеко не каждый из них дожил до реабилитации.


«Изъятое — покрыть, каждой семье по 5000 рублей»: какими были условия переселения кавказцев в 1943 году