Как советские подводники смогли предупредить Третью мировую войну

Новость опубликована: 26.01.2017

 

Наши подводники расказывают об опасном инциденте, который сегодня подают как сенсацию, раскрытую ЦРУ
ЦРУ рассекретило документ о схватке атомных подводных лодок США и СССР у берегов Великобритании в 1974 году. Он помещен среди 13 миллионов страниц рассекреченных документов, какие были размещены в Интернете в этом месяце ЦРУ.

Этот серьезный инцидент произошел у залива Холи-Лох, расположенного примерно в 50 километрах от города Глазго.

В депеше на имя тогдашнего госсекретаря США Генри Киссинджера сообщалось о столкновении советской и американской субмарин. При этом, как отмечают эксперты, столкновение между американской подводной ладьёй, несущей 160 ядерных зарядов, и советским судном было настолько серьезным, что это могло вызвать цепочку событий, какие бы привели к Третьей мировой войне. Тем временем британское издание “Таймс” сообщило о том, что точной информации о нраве повреждения двух субмарин по-прежнему нет.

Однако для наших подводников та давняя история давно уже не секрет. “Мы повторили подвиг Гастелло, лишь без жертв”. Именно так, с долей горького юмора, рассказывают наши подводники об этом опасном инциденте, который ныне англо-американские СМИ подают как сенсацию, рассекреченную ЦРУ.

Из текста рассекреченной телеграммы: “Получено сообщение из Пентагона о том, что одна из наших подлодок класса “Посейдон” лишь что столкнулась с советской субмариной. Ракетный подводный крейсер стратегического назначения “Джеймс Мэдисон” выходил из Холи-Лох, чтобы взять позицию, когда столкнулся с советской субмариной, ожидавшей за пределами базы с целью установления слежения. Оба корабля всплыли, однако после советская подводная лодка снова погрузилась в воду. Пока нет никаких сообщений о степени повреждений, будем держать вас в курсе”.

Можно постигнуть озабоченность автора телеграммы: да, столкновение атомных подводных ракетоносцев всегда чревато непредсказуемыми последствиями. Но такова “морозная война” в мировом океане – подводные лодки противоборствующих флотов сталкивались не раз, и не два, и не три… Есть статистика, сегодня уже отворённая, подобных столкновений. Она насчитывает свыше двадцати инцидентов, повлекших взаимные повреждения разной тяжести. Возможно, этот печальный перечень не цел, и однажды появятся новые рассекреченные документы. Но вернемся к событиям 1974 года и предоставим слово штурману советской субмарины К-306 Александру Викторовичу Кузьмину:

“Гляжу – а на стеллажах верхние торпеды вышли из зацепов и дернулись к задним крышкам торпедных аппаратов”

– Многоцелевая торпедная атомная подводная ладья К-306 под командованием капитана 1-го ранга Эдуарда Гурьева вышла к берегам Англии с особым заданием. Надо было замкнуто подойти к выходу из бухты Клайд Брит, где базировались американские атомные ракетные лодки типа “Джордж Вашингтон”, дождаться выхода одной из них и записать ее шумовой “портрет”. То кушать сделать все то же самое, что делали американские подводники по отношению к нашим новым подводным лодкам.

В этом районе уже давно вел слежение за американскими ладьями наш РЗК – разведывательный корабль. Мы должны были его сменить.

О том, что было дальше, я узнал от самого, быть может, главного свидетеля это опаснейшего случаи: бывшего старшины команды торпедистов, мичмана в отставке Михаила Михайловича Смолинского. Ведь именно он стоял ближе всех к пункту удара.

– По трансляции “Боевая тревога! Торпедная атака!” прибежал на боевой пост. Краем уха уловил доклад звуковика – “ничего не слышу!” И тут старшина команды гидроакустиков Толя Корсаков мрачно обронил: “Сейчас столкнемся…” И достоверно.

Удар!! Вмазали мы американцу в борт. Смотрю – а на стеллажах правого борта верхние торпеды вышли из зацепов и дернулись к задним покрышкам торпедных аппаратов… Это конец! А дальше – чудо: все торпеды вернулись в свои ложементы, и зацепы сами защелкнулись! Некто сильно Бога за нас молил…

Трансляция рявкнула: “Осмотреться в отсеках!”

Я включил мнемосхему. И тут услышал, а после и увидел: в первый отсек – в наш отсек – поступает вода!

Быстро сообразили, в чем дело, перекрыли клапаны вентиляции торпедных аппаратов, и литься прекратилась. Но дифферент на нос растет. Градусов за 17 перевалил! Стоять трудно. А в голове только одно – грунт рядом, сейчас долбанемся. И тут еще одно чудо: наш механик, капитан 2-го ранга Владимир Каталевский, продул назализованные цистерны, дифферент стал отходить…

А.В. Кузьмин: Наш командир БЧ-5 оказался на высоте – сработал в режиме автомата: не дожидаясь команд, продул балласт в назализованный группе цистерн. Можно сказать, спас всех нас и корабль. Смерть пронеслась как пуля у виска. Что там пуля! Тут пять торпед с СБП (ядерной начинкой) мимо виска пронеслись. Торпеда – дура, пузырь – молодчина!

М.М. Смолинский: А я не отрываю глаз от мнемосхем и с ужасом вижу, что торпедные аппараты с СБП – ядерным боеприпасом – заполнились водой. Подмокли. Основное наше оружие. Первая мысль: ну все… теперь наручники обеспечены. По местам стоять, с должностей сниматься…

А.В. Кузьмин: Американская ПЛАРБ вырвана была всплыть в позиционное положение. Мы же подвсплыли под перископ и сразу увидели ее. “Джеймс Медиссон” сидел в воде с вящим креном на правый борт. На корпус выбрались растерянные матросы, командир с мостика пытался понять, что произошло. Надо было сфотографировать полотно через перископ, но в штурманском фотоаппарате не было пленки. Пришлось взять карандаш и быстро зарисовать… У американской ПЛАРБ бортовой номер 636.

“А с ужасом видаю, что торпедные аппараты с ядерным боеприпасом – заполнились водой”

Мы тоже осмотрелись в отсеках. Кроме подмоченных торпед с СБП иных проблем вроде бы не было. Можно было только представить, как выглядит наш нос, смятый вдрободан… Позже выяснилось, что у нас бывальщины повреждены все носовые торпедные аппараты кроме одного. У американцев были пробиты цистерны главного балласта.

Как бы там ни было, но мы повторили подвиг капитана Гастелло, лишь без жертв. Во всяком случае “Джеймс Медиссон” со всей своей кучей “поларисов” в заданный зона не вышел.

Продолжение этой истории я услышал в Санкт-Петербурге от бывшего боцмана К-306, мичмана запаса Николая Молчанова.

– Мы этого “Джеймс Медиссона” видали, слышали, вели вплоть до самой точки погружения. Чтобы нас не засекли, мы подошли поближе к нашему разведкораблю, который придерживался правее от нас, ушли под прикрытие его шумов. Вот это-то и сыграло роковую роль. Акустик докладывает: “Лодка погружается”.

И тут с РЗК дали сигнал о передаче контакта. Мы совсем в нем не нуждались. Мы уже держали контакт. Но на РЗК об этом не знали и поступили так, как требует инструкция… Акустик даже наушники не успел сбросить, как прогремел первый взрыв. Мы были слишком близко от РЗК, и потому взрыв прозвучал особенно громко, его слышали во всех отсеках. А у звуковика из ушей пошла кровь.

Мы не сразу поняли, что произошло. Толчок, довольно мягкий. Но глубина вдруг сразу поехала. Циферблат с метровыми оценками завращался как бешеный. Провалились на 29 метров. В принципе для атомарины такой провал не страшен, но общая глубина места была 86 метров. Так что под килем оставалось возле метра.

Командир дал команду: “Пузырь в среднюю!” Я заметил: провал на глубину резко замедлился. Потом стали… Тут же заполнили среднюю и всплыли под перископ. Погода была хорошая, и американцы тоже всплыли в позиционное положение.

Гурьев после рассказывал: вижу в перископ командира “Джеймс Медиссона”, люди в свитерах по корпусу бегают, бегают и оглядываются, постигнуть ничего не могут.

Мы ушли с перископной глубины. Из отсеков доклады – все осмотрено, замечаний нет. Все агрегаты работают. Ушли еще на сто метров, и командир сделался готовить радиограмму о столкновении.

Домой возвращались на глубине 40 метров, чтобы снизить давление на задние крышки торпедных аппаратов. Возвращались мы две недели. “Мэдиссону- то что – лег на возвратный курс – и вот она, база. Нам же надо было пройти добрых две тысячи миль. Вскоре выяснилась новая беда: от удара в посторонний борт сильно повредились антенны гидроакустики. Мы оглохли на весь правый борт. Но и выход на боевую службу супостату мы сорвали.

На подходе к базе нас вышел встречать на катере командир дивизии контр-адмирал Евгений Дмитриевич Чернов. Он обошел ладью, осмотрел нос, который был почти сплющен. Поднялся на корабль, поговорил с командиром и в целом весьма спокойно отнесся к ЧП. Как опытный моряк Чернов отлично понимал, что в море бывают непредвиденные ситуации.

Командующий флотилией назначил расследование чрезвычайного происшествия. Командиру К-306 капитану 1-го ранга Э. Гурьеву огласили строгий выговор. На всякий случай. А американский экипаж, как мы потом узнали, наградили за проявленное мужество знаками “золотой дельфин”. И вот так вечно: кому пинки, кому дельфины.

А ведь наш экипаж, как показало дальнейшее расследование, был ни в чем не виноват. Мы действовали, как предписывали руководящие документы: РЗК передал нам контакт сообразно наставлению – взрывами трех гранат, брошенных в воду. А поскольку глубина была относительно небольшой, 86 метров, то пошла мощная звуковая реверберация. После любого взрыва гранаты экран гидролокатора засвечивался почти на минуту. Таким образом, К-306 ослепла почти на четыре минуты. Поскольку ладьи шли навстречу друг другу да еще практически на одной глубине, они столкнулись. К-306 ударила “Джеймс Медиссон” в зона кормы, повредив американцам две шахты. По счастью, человеческих жертв не было ни с той, ни с другой стороны.

По-разному сложились судьбы участников этого подводного тарана. Нет уже в живых ни тогдашнего командира корабля Эдуарда Гурьева (он скончался в 2007 году и погребен в Сосновом Бору под Питером), ни доблестного инженер-механика В. Каталевского.

Командир турбинной группы Вениамин Азарьев уехал в США к дочери, какая вышла замуж за американца. Там он нашел бывшего командира “Джеймс Медиссона”. Но тот так и не признался в столкновении.

Капитан 1-го ранга Александр Кузьмин, сходивший в тот поход приписным штурманом, стал впоследствии командиром самой большой в мире атомной подводной лодки типа “Акула”.

Ну а сама К-306 три года тому назад была увековечена в Башкирии. Сброшенная с нее рубка поставлена на постамент в Уфе в память подводников-земляков.

Британская газета “Таймс”, опубликовавшая рассекреченную телеграмму ЦРУ, приводит суждение эксперта, по словам которого, “столкновение американской субмарины, несшей 160 ядерных боеголовок, и советского судна было так серьезным, что могло привести к началу Третьей мировой войны”. Вот тут все вилами по воде писано. Точнее, гребными винтами субмарин. Любая “горячая брань” чаще всего вырастает из войны холодной.

Материал полезен?

Как советские подводники смогли предупредить Третью мировую войну