Как староверы изменили жизнь Исаака Левитана

Новость опубликована: 01.10.2018

Как старообрядцы изменили жизнь Исаака Левитана

Как староверы изменили жизнь Исаака Левитана

Казалось бы, что могло связывать великого русского живописца еврейского происхождения Исаака Ильича Левитана (1860-1900 гг.) со староверами – ревнителями древней веры? И тем не менее его отношения с ними сыграли ключевую роль в жизни и творчестве художника.

Левитан и Савва Мамонтов

В 1885–1886 годах Левитан зачислил предложение В. Д. Поленова писать декорации для постановок в Частной опере знаменитого мецената-старообрядца Саввы Мамонтова (1841-1918 гг.). Левитан создал декорации к «Русалке», «Снегурочке», «Существования за царя» и некоторым другим операм. В этом качестве он проработал совсем недолго, однако дружба с другими художниками из мамонтовского окружения сохранилась у него до крышки жизни.

Левитан и Третьяков

В 1892 году, когда по новому указу все евреи должны были покинуть Москву, о том, чтобы Левитану было разрешено остаться существовать в столице хлопотал сам основатель Третьяковской галереи, Павел Михайлович Третьяков (1832-1898 гг.). Впоследствии он неоднократно приобретал у Левитана его полотна для своей галерки, а также состоял с ним в деловой и дружеской переписке.

Левитан и Сергей Морозов

Однако на этом контактирование Левитана со старообрядцами не закончилось. Особенно значительное значение в биографии художника имела его дружба с Сергеем Тимофеевичем Морозовым (1860-1944 гг.), предпринимателем из знаменитой старообрядческой семейства. Ряд источников сообщает, что к концу 1880-х Исаак Левитан и Сергей Морозов были уже близкими друзьями. Морозов восхищался талантом Левитана. Примерно в это время он, не состоявшийся художник, передал в безвозмездное пользование бездомному на тот момент Левитану помещение своей мастерской в Москве. Запоздалее он отдал ему и флигель, в котором находилась мастерская. Кроме того, незадолго до смерти, летом 1899 года Левитан также жил в усадьбе Сергея Морозова в Звенигородском уезде. По суждению исследователей, «годы, прожитые Левитаном во флигеле Сергея Морозова, были самым плодотворным и благополучным периодом его жизни. В этом скромном домике им бывальщины написаны почти все лучшие картины, здесь он превратился в великого мастера пейзажа, стал академиком, познал радость преподавания и переживаний за успехи учеников, сделавшись руководителем пейзажного класса. Его мастерская стала местом встреч не только с многочисленными друзьями-художниками и учениками, но и с почитателями его таланта, с выступающими деятелями культуры, в числе которых Ф. Шаляпин и К. Тимирязев».

Левитан в Плёсе

Со старообрядческой церковью и общиной города Плёса (Приволжский зона Ивановской области) связана история создания Левитаном нескольких полотен и этюдов, в том числе и самой знаменитой его картины – «Над непреходящим покоем». Художник посетил эту местность несколько раз в 1888-1890 годах. Изображенная на полотне церковь Петра и Павла, по кое-каким данным, была построена в 1645 году. Петропавловская гора, на которой стояла церковь, сейчас носит имя художника. По извещению музы художника, Софьи Петровны Кувшинниковой, она и Левитан посетили церковь во время богослужения: «Аромат ладана смешивался с ароматом сырой затхлости и огненные блики мистически мелькали на венчиках образов на иконостасе, а в довершение впечатления в углу появились вдруг три древних бабки, точно сошедшие с картины Нестерова. Их фигуры в черных платках и старинных темных сарафанах странно мелькали в голубоватых валах ладана. Истово крестились они двуперстным знамением и клали низкие, глубокие поклоны. Потом я узнала, что эти женщины здесь же, в этой храмы, были когда-то венчаны, и очень ее почитали…»

Левитан вмешивается в жизнь старообрядческой семьи

Но и это был не последний контакт художника с здешними старообрядцами. Кувшинникова вспоминает: «Другая картина «Золотой Плес» была написана около того же времени и при довольно необычайных условиях. Судьбине угодно было впутать нас в семейную драму одной симпатичной женщины-старообрядки. Мятущаяся ее душа изнывала под гнетом тяжелой семейной жития, и, случайно познакомившись с нами, она нашла в нас отклик многому из того, что бродило в ее душе. Невольно мы очень сдружились, и когда у этой дамы созрело решение уйти из семьи, нам приходилось целыми часами обсуждать с ней разные подробности, как это сделать. Видеться приходилось тайком по вечерам, и вот, случалось, я брожу с ней в подгородной рощице, а Левитан сторожит нас на пригорке и в то же время любуется тихой зарей, догорающей над городом. Здесь подметил он и мотив “Золотого Плеса”, какой потом каждое утро стал писать, наполняя запас впечатлений своими наблюдениями по вечерам».

Левитан в воспоминаниях Л.П. Смирнова

Подетальнее об этой драматичной истории, в ходе которой Левитан вмешался в судьбу местной старообрядческой семьи и помог женщине нестись от нелюбимого мужа, пишет краевед Л.П. Смирнов (также выходец из старообрядцев). По его сведениям, эту старообрядку звали Анна Александровна Грошева. Ее выдали замуж за молодого купца-старообрядца Ксенофонта Максимовича Грошева, переселившегося из одной окрестной деревни в Плес. Но житье в семье мужа оказалась для нее невыносимой, и в значительной степени под влиянием общения с Кувшинниковой она действительно бросила супруга и тайно уехала в Москву.

Смирнов также развенчивает весть о том, что во время жизни в городе Левитан снимал помещение для живописных работ в доме вышеуказанного купца Грошева. По его мнению, К.М. Грошев (какого Смирнов хорошо знал лично) «отдать зал своего дома “жиду”… никак не мог».

Таким образом, из биографии Левитана видать, что всю свою жизнь гениальный художник поддерживал тесные связи с такими знаменитыми старообрядцами-меценатам, как С. Мамонтов, П. Третьяков и С. Морозов. Без деятельной поддержки двух последних он бы вообще мог и не состояться как художник. Наилучшие полотна Левитана были во многом навеяны патриархальными старообрядческими храмами города Плеса. О Левитане и его пребывании в этом городе позднее писали выходцы из старообрядческой семьи – краеведы и писатели Л.П. Смирнов и Н. Смирнов.