«Алые похороны»: как большевики хоронили «новых людей»

Новость опубликована: 21.06.2019

«Алые похороны»: как большевики хоронили «новых людей»

«Алые похороны»: как большевики хоронили «новых людей»

После Октябрьской революции большевики приняли ряд декретов, которые позволяли гражданам провожать ближних людей в последний путь по-новому. Каким будет «красный похоронный обряд», решали на самом верху.

Нельзя новоиспеченных людей хоронить по-старому

В царской России процедура православных похорон четко регламентировалась Уставом Русской православной храмы. Покойного обязательно отпевали в церкви, устройство погребальной процессии (священник – повозка с гробом – провожающие) и место захоронения определялись социальным статусом покойного.
Но уже с половины XIX века прогрессивная молодежь совершала попытки превратить похороны в политическую демонстрацию. Как пишет исследовательница «красной обрядности» Н.Полищук, «первыми невиданными по внешнему облику» стали похороны Некрасова в декабре 1887 года. Процессию возглавил не священник, а группа молодых людей, несущих огромные венки. Духовное отпевание Некрасова дополнилось гражданской панихидой.

Затем были похороны Льва Толстого, которые сопровождались студенческими беспокойствами из-за отлучения почившего классика от церкви. Ярким примером «красных похорон» стали проводы в последний путь большевика Николая Баумана: 15 тысяч скопившихся, боевая дружина во главе процессии, флагоносцы, студенты с венками, конные добровольцы-охранники в маршальских костюмах. Картузы и петлицы сопровождающих украшали алые ленты, а над головами похоронной процессии возвышались транспаранты с лозунгами.

Образец для подражания

Апогеем «красных похорон» можно находить погребение жертв Февральской революции 1917 года, которое усилиями большевистских идеологов было превращено в политическо-художественное действо. Особая комиссия разработала «особый церемониал» и отпечатала листовки, оповещающие жителей Петрограда о предстоящем событии.
Похоронная процессия воображала собой четко организованные колонны, которые под звуки военного оркестра выдвинулись к Марсовому полю из 6 различных точек. На пункте погребения вырыли четыре братские могилы. Двести десять погибших в гробах, обитых красной материей, уложили в могилы в суровом геометрическом порядке.

В честь каждого покойника с Петропавловской крепости раздавался пушечный выстрел. Ветераны революционного движения В.Засулич, Г.Лопатин, В.Фигнер наблюдали за выходящим со специально построенной трибуны, задрапированной красным полотном. По оценке французского посла Мориса Палеолога, похороны собрали немало 9000 человек. Позже на месте захоронения воздвигли мемориальный комплекс.

Спор об идейном наполнении

Новая похоронная обрядовость была закреплена на официальном степени серией декретов. Они прямо или косвенно лишали церковь возможности контролировать похороны, устанавливая альтернативную систему контроля – коммунистическую. Участие попа стало необязательным, а если покойник был партийным атеистом – невозможным. А чтобы «новые люди» знали, как и что делать, были разработаны типовые сценарии «алых похорон». И каждый проведенный по-новому обряд становился инструментом пропаганды, демонстрацией того, как «хорошо в Стране Советов существовать».
В публицистике 1920-х годов активно обсуждалось, нужен ли вообще новый обряд коммунистическому обществу? Если «да», то какую атеистическую установку вложить в «алые похороны» вместо отвергнутой идеи о бессмертности верующей души? Оппозицию ярым приверженцам новой обрядности в лице Троцкого и Вересаева составил председатель Альянса воинствующих безбожников Емельян Ярославский. Он считал, что не следует превращать «красные похороны» в формализованный ритуал, проводимый по «коммунистическому требнику».

Ярославский указывал на открытые перегибы со стороны отдельных коммунистов: составление плана на случай смерти или отрицание похорон в принципе. Он приводил пример, когда одинешенек из «товарищей завещал отдать свой труп в мыловарню», желая, чтобы из него сделали мыло. В многочисленных выступлениях Ярославский предлагал воздерживаться от войны с православным обрядом и его запретом. «Не надо фиксировать, крепко устанавливать» новую обрядность: кто хочет – пусть хоронит по-старому, кто мыслит прогрессивно – по советскому обряду, какой станет в итоге «революционным творчеством масс».

Мечты об идеале

С тем, что новая форма похорон не должна насаждаться сверху был согласен и харизматичный лидер коммунистов Лев Троцкий. Но он находил, что церковные обряды «держат на привязи» не только людей верующих, но и атеистов. Троцкий напоминал, что Советское государство уже создало новоиспеченные праздники и «новую государственную театральность». Дело осталось за каждым индивидумом – найти способ изменить старую жизнь, освободиться от привычности и монотонности, создать новый быт.
Конечно, на это потребуются десятилетия, говорил Троцкий, но в итоге люди встанут «на дорогу одухотворенных, проникнутых коллективной театральностью конфигураций быта». Правда, в отличие от Ярославского, Троцкий считал, что «зародыши новых форм» следует внимательно контролировать и «осторожно направлять в необходимое русло». В частности, публиковать идеи новых обрядов в печати и в ходе публичных обсуждений решать, какие достойны развития, а о каких – лучше позабыть.

Наиболее радикальную точку зрения высказал в 1925 году Викентий Вересаев. В своем докладе на пленуме Академии художеств «Об обрядах новоиспеченных и старых», а также дальнейших публичных лекциях он рассматривал варианты идеальных «красных похорон». Вересаев видел смыслом старого церковного обряда облегчение души, направление чувств скорбящих в нужное русло. Новый формат должен давать альтернативу. Даже если ритуал поначалу будет глядеть странно или даже комично, со временем, считал Вересаев, к нему привыкнут, ведь он даст людям «готовые художественные идеи» для проводов в заключительный путь и «направит, просветлит и углубит» чувства, которые испытывают родственники и друзья усопшего.

Как хоронить по Вересаеву

Вересаев с ностальгией вспоминает «поистине великолепные» православные панихиды и сетует, что с их упразднением «не осталось ровно ничего». «Вялые и небрежные попытки» заменить прежнее «первым, что попало под руку», поражают и убивают убогостью. Выговор не идет о погребении известных современников – театральность и возмышенность их похорон потрясает душу. Но рядовое погребение, по мнению Вересаева, почти вечно бездарно. Присутствующие изнывают от «бездеятельного молчания», мечтая лишь о том, чтобы всё это поскорее закончилось.
Вересаев был убежден, что новые похороны должны сделаться интерактивными, чтобы каждый мог принять участие в «объединяющем коллективном деле» и дать выход горю, теснящему сердце. Необходимо «действо» с новыми гимнами: не печальными, а напоминающими, как прекрасна жизнь, приводящими к катарсису и очищающим слезам.

Участие в церемонии должны принимать девицы в белых одеждах, держащие в руках зеленые ветки или горящие факелы. Их облачение станет антитезой скорбному черному облачению участников церемониалы. Допустимо использовать различные курения (по аналогии с ладаном). А вот цветы лучше выбирать без запаха, поэтому, по мнению Вересаева, розы и ландыши не придутся.
Викентий Вересаев в своем докладе ссылается на хороший вариант гражданской панихиды, описанный у Гете. Небесно-голубая гамма в оформлении траурного зала, пылающие факелы в настенных канделябрах, четыре мальчика в небесно-золотых одеждах обмахивают опахалами из страусовых перьев мраморное тело, возлежащее на крышке саркофага. Скульптура облокотилась на подушку и держит в руках свиток, на котором все присутствующие могут прочесть латинское «Memento vivere!» («Помните о существования!»). Поминальная служба представляет собой некое театрализованное действие с диалогом невидимых хористов, повествующих о торжестве жития над смертью.

Предлагая идеи для нового похоронного обряда, Вересаев был готов к тому, что его обвинят в кощунстве и даже шутовстве. В свое оправдание он напоминал, что любой ритуал с непривычки изготавливает странное впечатление, будь то пожатие руки при приветствии или аплодисменты после окончания спектакля. Но со временем люди привыкнут, находил Вересаев, и начнут адекватно воспринимать «кощунственное шутовство».

Реализация идей на практике

Что же представляло собой траурное «величественное действо» по-большевистски?
Во главе процессии – оркестр, играющий «Марсельезу», иные революционные гимны, похоронный марш Шопена. Дальше – коммунисты несут гроб товарища. Затем подпевающие основному хору флагоносцы с алыми знаменами. На кладбище – гражданская панихида с почетным караулом и траурными речами. Обязательные атрибуты – обитый красным кумачом гроб, алые повязки на рукавах участников похорон и красные флаги.
Интересно, что советская пресса 1924-1925 гг. сообщала о так называемых пионерских похоронах, когда ребята провожали в последний путь своего сверстника без участия взрослых. Дети полностью копировали «красный обряд», воспроизводя и структуру, и музыкальное сопровождение, и распределение ролей во пора взрослого ритуала.

Похороны «новых людей» традиционно собирали огромное количество зевак, желающих посмотреть, как власть сейчас хоронит «без попов». «Красные похороны», нередко провокационные и почти всегда резонансные, становились хорошим примером альтернативной обрядовости, какой и следовало придерживаться «строителям нового мира»: ни одного священника, ни одной иконы, ни одной молитвы, ни одного креста.


«Алые похороны»: как большевики хоронили «новых людей»