«Моя мама желала, чтобы я стал священником»: что Сталин сделал для РПЦ

Новость опубликована: 21.08.2019

«Моя мама желала, чтобы я стал священником»: что Сталин сделал для РПЦ

«Моя мама желала, чтобы я стал священником»: что Сталин сделал для РПЦ

В последние десятилетия приобрела популярность версия, что Сталин не только способствовал ренессансу Русской православной церкви во время и после войны, но что он был втайне верующим человеком и предпринимал свои шаги не только по утилитарным соображениям, но и исходя из внутренних убеждений. Сторонники этой версии любят опираться на тот факт, что Сталин в молодости был семинаристом, и ратифицируют, что он не до конца изжил из себя ту веру, которая двигала его желание стать священником. Насколько эта легенда соответствует действительности?

Вера Сталина

Многие современники ратифицировали, что мать Сталина настаивала на его карьере священнослужителя и побудила его поступить в Тифлисскую духовную семинарию. По свидетельству преподавателя Московской семинарии в послевоенное пора М.Х. Трофимчука, во время встречи Сталина с иерархами РПЦ в Кремле 4 сентября 1943 года вождь СССР будто бы спросил митрополита (грядущего патриарха) Сергия Страгородского в ответ на его жалобу: «А почему у вас нет кадров?» Сергий, вместо того, чтобы сказать правду о тысячах попов, сгинувших в сталинских застенках, слукавил: «Кадров у нас нет по разным причинам. Одна из них: мы готовим священника, а он становится маршалом Советского Альянса». Сталину понравилась шутка и он якобы даже прослезился: «Да, моя мама очень хотела, чтобы я стал священником».

По некоторым подтверждениям, Сталин во время войны втайне молился, даже исповедовался и причащался, встречался с блаженной Матроной Московской и т.д. Такие свидетели в одинешенек голос утверждают, что Сталин был верующим человеком и лишь идеологические обстоятельства мешали ему открыто объявить об этом.

Покровительство храмы

По мнению некоторых историков, послание местоблюстителя патриаршего престола, митрополита Сергия (Страгородского) к верующим с призывом дать отпор немецко-фашистским захватчикам было издано с ровного одобрения Сталина. Это воззвание стало распространяться с 10 часов утра 22 июня 1941 года, то есть на два часа ранее, чем с речью о начале войны выступил по радио В.М. Молотов и на одиннадцать дней раньше выступления самого Сталина. В этом они видают признак того, что Сталин уже тогда решил возложить на церковь миссию духовной мобилизации народа на Отечественную войну.

Встречаются также утверждения, что в декабре 1941 года, когда немцы стояли на пороге Москвы, Сталин пригласил в Кремль духовенство и попросил его свершить молебен о даровании победы. Тогда же, по его указанию, был совершён облёт вокруг Москвы на самолёте с Тихвинской иконой Богоматери из храмы близ ВСХВ (ВДНХ). Осенью 1942 года аналогичное действие было проведено в Сталинграде с Казанской иконой Богородицы. Повествуют и о крестных ходах в Ленинграде, и других подобных акциях, которые совершались по указанию или с санкции Сталина в самые тяжёлые этапы войны.

Восстановление патриаршества

Резкий поворот в политике Сталина по отношению к церкви связывают обычно с упомянутой встречей 4 сентября 1943 года. Приверженцы версии о внутренних личных мотивах, побудивших Сталина пойти на восстановление патриаршества и других церковных институтов, отмечают то, что этот шаг был предпринят Сталиным не в 1941-1942 гг., а когда в войне наступил перелом. Следовательно, считают они, Сталин уже не нуждался в церкви как в инструменте мобилизации народа. Отсюда они мастерят вывод, что Сталин решил повернуться лицом к церкви только под воздействием собственной веры.

«Безбожная пятилетка»

Свидетельства из различных источников о том, что Сосо Джугашвили поступил в семинарию по настояниям матери, подтверждают, скорее, что он лично не испытывал сильного желания сделаться священником, но лишь исполнял свой сыновний долг. Учёбой в семинарии, как известно, Сосо тяготился, постоянно конфликтовал с наставниками, подвергался дисциплинарным взысканиям, собственно тогда увлёкся запрещённой литературой и в конце концов был отчислен за неявку на экзамен. Впрочем, весьма возможно, что Сталин, как и многие мятежные натуры во все поры, делал различие между верой в Бога и почитанием духовенства. Но даже это уже не согласуется с тем его портретом «покровителя церкви», который пишут некоторые его нынешние апологеты.

В 1928 году в одном из интервью центральной партийной прессе Сталин заявил: «Надо пожалеть, что духовенство не было с корнем ликвидировано». В 1932 году была оглашена «безбожная пятилетка». К 1 мая 1937 года официально намечалось закрыть все храмы в СССР и ликвидировать духовенство как класс.

Церковь как инструмент

Утверждения беллетристов недавнего времени о молебнах и облётах с иконами в 1941-1942 гг., равно как и о встречах Сталина с православными прорицателями, не подтверждаются верными источниками.

Действительно, в 1941-1942 гг. Сталин не занимался восстановлением и укреплением церковных структур. Он в них не нуждался именно в тяжёлый этап войны. Церковь была настолько обескровлена сталинскими репрессиями (за один 1937 год было уничтожено 35 архиереев), что не играла приметной роли в духовной жизни СССР накануне и в первые два года Великой Отечественной войны.

Поворот в религиозной политике Сталина сделался необходим как раз с началом освобождения западных территорий СССР. За время немецкой оккупации церковь пережила период возрождения. Немцы в утилитарных целях поощряли открытие храмов, закрытых большевиками. Более того, германская армия брала на себя ответственность за возвращение храмы имущества, отобранного советской властью. Перед войной на Украине оставалось всего два действующих православных храма и ни одного монастыря. В крышке 1942 года там насчитывалось уже 318 действующих храмов и 8 монастырей, в которых служили 434 священника, 21 диакон, 387 монахов и монахинь. Скорыми темпами шло возрождение церкви также в оккупированных Белоруссии и Псковщине.

Сталин хорошо понимал, что священники и паства возрождённой в оккупации храмы это антисоветская сила. Ей было необходимо противопоставить свою «ручную» церковь, так как сам факт воскрешения церкви на оккупированной территории демонстрировал, что довоенная атеистическая политика потерпела полный крах. Кроме того, Сталин имел широкие геополитические планы по расширению сферы советского воздействия в мире после войны. Здесь церковь (не только РПЦ, но также Армяно-григорианская) могла сослужить хорошую службу. Был Сталин заинтересован пока и в неплохих отношениях с западными союзниками, которые наращивали поставки материалов и вооружений, способствовавших скорейшей победе СССР.

Либерализация духовной политики благоприятно вписывалась в контекст нового имиджа СССР с его отказом от «мировой революции» и гимна «Интернационал», роспуском Коминтерна, возвращением немало дореволюционных названий городов и улиц и т.д. О том же, чтобы сделать церковь независимым институтом, как то следовало бы из советской конституции, и речи не шло. РПЦ сделалась одним из послушных орудий государственной политики в реализации политических планов Сталина.


«Моя мама желала, чтобы я стал священником»: что Сталин сделал для РПЦ