«Ни шагу назад!»: что означал самый ужасный приказ Сталина на Великой Отечественной

Новость опубликована: 13.09.2019

«Ни шагу назад!»: что означал самый ужасный приказ Сталина на Великой Отечественной

«Ни шагу назад!»: что означал самый ужасный приказ Сталина на Великой Отечественной

Из всех приказов Великой Отечественной войны широкой аудитории наиболее известен тот, что под номером 227 от 28 июля 1942 года. В народе его именовали: «Ни шагу назад!». Появление такого документа понятно. После первых одержанных побед под Москвой общее стратегическое наступление по всем фронтам не лишь не получилось, но Красная Армия вновь стала отступать, неся огромные потери. В этой ситуации любое военное руководство, спасая поза, пойдет на репрессивные меры, пусть и с разной степенью жесткости и жестокости.

В нашей историографии приказ № 227 подается так, что может возникнуть впечатление, будто это было нечто из линии вон выходящее. Однако не следует забывать, что в 1941 году обстановка была еще более тяжелой. В первые недели были утеряны миллионы бойцов кадровой армии, тысячи самолетов, танков и другого вооружения, в плен попадали не только рядовые, но и генералы. Армии вермахта неудержимо наступали и все попытки их остановить ни к чему не приводили. Нет ничего удивительного, что попытки изменить ситуацию приводили к проведению самых жестких мер на всех степенях, от рядовых до высшего командного состава.

В первые же месяцы войны, в результате того, что в окружение попадали не только части Алой Армии, но целые соединения, было немало различных случаев геройского поведения высшего командного состава. Так, заместитель командующего армиями Западного фронта, генерал-лейтенант Болдин, организовав попавшие в окружение части, вышел из окружения с боями. Комиссар 8-го механизированного корпуса, бригадный комиссар Попель с группой бойцов прошел по немецким тылам возле 650 км и вырвался к своим.

Но были и другие примеры. Попав в окружение, сдались в плен командующий 28-й армией, генерал-лейтенант Качалов, и командующий 12-й армией, генерал-лейтенант Понеделин. На немало низком уровне имели место многочисленные, а порой массовые случаи трусости командного состава, попытки прятаться в тылах и многое иное.

Следствием этого было появление приказа Ставки за номером 270 от 16 августа 1941 года. В нем перечислялись бесчисленные примеры, и было дано указание для командиров всех уровней — при проявлении трусости, дезертирства, попыток сдачи в плен, расстреливать на пункте. Семьи командиров подлежали аресту.

Это касалось не только командиров, но и всех военнослужащих. В случае окружения им приказывалось сражаться, нанося максимальный урон неприятелю и не сдаваться в плен. В случае сдачи в плен отдельные военнослужащие и части подлежали уничтожению. То есть по сдавшимся в плен красноармейцам требовалось обнаруживать огонь на поражение. Семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишались государственных пособий и любой помощи.

С одной стороны, бессердечность подобных мер можно оправдать и понять. Особенно если смотреть на это глазами тех, кто сражается, а соседи поднимают руки и сдаются. С иной стороны, страшно подумать, к какому самоуправству это привело со стороны командиров и комиссаров, получивших фактически право расстреливать на пункте любого.

В результате пришлось принимать меры, и 4 октября 1941 года вышел приказ Наркома обороны № 0391 «О фактах подмены воспитательной труды репрессиями». В преамбуле к приказу приводились факты вопиющих нарушений, когда командиры расстреливали своих подчиненных по надуманным предлогам, а то и без всяких причин. В приказе требовалось от политработников всех уровней вывести на первое место разъяснительную работу среди красноармейцев, рассматривая репрессии как самую крайнюю меру.

Однако в том же распоряженье указывалось, что красноармейцам нужно разъяснять необходимость ведения самой жесткой борьбы с трусами, провокаторами и дезертирами. Также вытекало непримиримо бороться с теми, кто устраивал самосуды и позволял себе рукоприкладство и брань.

С пропагандой дела обстояли плохо, в чем можно увериться из направленной в войска 7 декабря 1941 года директивы начальника Главного политуправления РККА за № 268 «О ликвидации запущенности в устной пропаганде и агитации». Из нее вытекало, что агитация ведется крайне плохо и неграмотно.

Но не следует думать, что весь 1941 год руководство страны использовало только одни репрессии. Про поощрения тоже не забывали.

20 ноября вышло постановление Государственного Комитета Обороны № 929. В нем указывалось о порядочном сокращении сроков присвоения очередных воинских званий в действующей армии. Для высшего командного состава сроки уменьшались вдвое, а для меньшего вообще сводились до нескольких месяцев. Лейтенанту до следующего звания надо было служить всего два месяца, а полковнику — пять. В случае ранения или награждения орденами эти сроки уменьшались вдвое. С одной сторонки, это не улучшало качество командного состава. А с другой — на войне два месяца еще прожить надо и не всем лейтенантам это удавалось.

Что касается орденов, то в 1941 году их вручали крайне прижимисто. Высшему командному составу крайне редко, младшим командирам и рядовым гораздо чаще.

Рядовой состав менее, чем командиры, был заинтересован в воинских званиях, медалях и орденах. Для них вящее значение имела выдача водки, введенная в армии с 22 августа 1941 года Постановлением ГКО № 562.

Более важным, чем проведение агитационно-просветительской труды политруков, считалось своевременное обеспечение красноармейцев теплой одеждой, табаком, водкой. При нарушениях виновные за обеспечение войск наказывались крайне жестко, что тоже позитивно влияло на личный состав. Красноармейцы видели, что репрессии распространяются и на командиров, не обеспечивших их всем необходимым (порой и просто едой), и это трудилось лучше любой пропаганды.


«Ни шагу назад!»: что означал самый ужасный приказ Сталина на Великой Отечественной