Мена «всех на всех»: как СССР возвращал дипломатов из Германии после начала войны

Новость опубликована: 23.06.2019

Мена «всех на всех»: как СССР возвращал дипломатов из Германии после начала войны

Мена «всех на всех»: как СССР возвращал дипломатов из Германии после начала войны

В первый день войны немецких подданных на территории СССР было в разы меньше, чем советских граждан в Германии. Это объяснимо. Берлин начинов возвращать своих соотечественников на родину задолго до начала вторжения в Советский Союз.

22 июня 1941 года в 5 утра германский посланник в Москве Вернер фон Шуленбург передал наркому иноземных дел СССР Молотову ноту об объявлении войны. Посол сожалел, что не мог сообщить об этом ранее, так как телеграмма из Берлина была получены лишь ночью. Точно такая же нота будет вручена советскому послу в Германии Деканозову, заверил Шуленбург.

По словам присутствовавшего на встрече сотрудника НКИД Гостева, Молотов спросил Шуленбурга: «Для чего Германия заключала пакт о ненападении, когда так легковесно его порвала?». Посол в ответ лишь завил, что ничего кроме уже сказанного добавить не может. Шуленбург также приметил, что инструкций по эвакуации сотрудников посольства и представителей германских фирм у него нет. Таковых по немецким данным в СССР оставалось 120 человек.

Учитывая, что Румыния и Финляндия вдогонку за Германией собирались вступить в войну с Советским Союзом эвакуация через эти территории не представлялась возможной. Шуленбург предложил вывозить немецких граждан сквозь советско-турецкую границу. Он попросил Молотова отнестись к подданным рейха как можно более лояльно и обещал, что к советским гражданам в Германии будет обнаружено аналогичное отношение.

Позднее в тот же день 22 июня Шуленбург пишет Молотову письмо, в котором еще раз затрагивает вопрос об эвакуации немецких представителей, помечая, что таковые кроме Москвы остались в Ленинграде, Риге, Таллине, Батуми и Владивостоке. Четырех немецких граждан, находившихся в Приморье, предлагалось перебросить через советско-маньчжурскую границу.

23 июня в здании германского посольства состоялась встреча между заведующим Центрально-Европейским отделом НКИД Владимиром Павловым и советником Шуленбурга Вальтером. В своем дневнике Павлов записал, что Вальтер, имевший накануне беседа с Берлином, гарантировал благожелательное отношение к членам советского посольства и торгпредства в Германии и даже пообещал, что до эвакуации они будут размещены в комфортабельном берлинском отеле.

В Германии к начину войны оставалось 325 советских посольских работников и членов их семей, а также около 700 граждан, находившихся там в командировке. Если первых немецкие воли определенно обещали переправить в СССР, то по остальным гарантий не давали, так как, по словам немецкой стороны, «в военное время эвакуация ограничивается рамками посольства и консульств».

В Берлине ноту об объявлении брани СССР советскому послу Владимиру Деканозову вручил рейхс-министр Иоахим фон Риббентроп. Деканозов назвал это «наглой, ничем не спровоцированной агрессией». Риббентроп, оправдываясь, сослался на собственное решение фюрера и добавил: «Передайте в Москве, что я был против».

Первое, что стали делать работники советского посольства – уточнять списки всех соотечественников, оставшихся в Германии и на территории оккупированных краёв, а также сжигать консульские архивы. Очень скоро в советское посольство нагрянули представители гестапо и приказали всем собираться на внутреннем дворе. В дому торгпредства гестаповцы арестовали четверых сотрудников, застав их за уничтожением документов.

Тех, кто не успел выехать со своих квартир, сразу отправляли в концлагеря. Кроме этого бывальщины захвачены все советские суда, находившиеся на тот момент в германских портах. Примечательно, что в советских гаванях к началу войны не осталось ни одного немецкого корабля, заключительные суда в спешке покинули СССР еще 21 июня.

По воспоминаниям членов советского консульства, эвакуация наших граждан сопровождалась бесчисленными издевательствами со стороны немецких властей и полиции. Им отказывали в питании, медицинском обслуживании и удовлетворении элементарных бытовых нужд. Лишь после настойчивых требований Деканозова германские власти разрешили посольским работникам закупить продукты в одном из берлинских лавок.

Советское правительство делало все возможное, чтобы советские граждане поскорее вернулись на родину. Благодаря инициативе Кремля удалось условиться со Швецией, чтобы она представляла интересы советской стороны. Интересы немцев в СССР защищала Болгария.

Руководство рейха настаивало на том, что мена нужно производить по схеме 1:1, но в таком случае на родину вернулось бы только 120 советских граждан, что категорически не устраивало Москву. Невообразимых усилий стоило советскому руководству заставить немцев менять «всех на всех». В германском МИДе пообещали в течение нескольких дней перебросить всех советских граждан из Германии и оккупированных стран в Берлин. 2 июля все они были готовы к эвакуации в СССР.

Их размесили в двух эшелонах: членов дипмиссии в спальных вагонах с мягкими двухместными купе, интернированных из концлагерей погрузили в узкие вагоны с сидячими местами. Последних «набивали» в купе по 8 – 10 человек, некоторые даже не имели возможности сидеть. Стол на маршруте было просто отвратительным, не пища, а «непотребный суррогат».

Неожиданно ко всему прочему немцы изменили свои планы, собираясь произвести обмен не на турецко-советской, а на югославо-болгарской границе. Только благодаря вмешательству шведских представителей, сопровождавших советских граждан, удалось вырвать немецкую сторону выполнить прежние договоренности.

К немецким интернированным в СССР было совершенно иное отношение. 24 июня они бывальщины размещены в доме отдыха Костромского льнокомбината. Им отвели 3 двухэтажных особняка с кухней и обслуживающим персоналом, обеспечили питанием сообразно санаторным нормам, каждые три дня им полагался медицинский осмотр.

В Ленинакан, где должна была состояться передача интернированных немецкой сторонке, их отправили в начале июля с Ярославского вокзала Москвы. Поезд, в котором перевозили германских подданных состоял из 5 вагонов – двух повышенной комфортности и трех жестких с деревянными лавками. Если в Костроме их кормили даром, то в дороге они должны были покупать продукты за свои деньги.

Обмен несколько раз откладывался, в конечном итоге он состоялся 19 июля. Советских граждан привезли в турецкий Эдирне, немцев в Ленинакан. Немецкие дипломаты выразили удовлетворение теми условиям, которыми их обеспечили в поездке. Чего невозможно сказать о советских гражданах, многим из которых чудом удалось избежать отправки в германские концлагеря.


Мена «всех на всех»: как СССР возвращал дипломатов из Германии после начала войны