Пленные красноармейцы на Советско-финской брани: что с ними произошло

Новость опубликована: 04.07.2019

Пленные красноармейцы на Советско-финской брани: что с ними произошло

Пленные красноармейцы на Советско-финской брани: что с ними произошло

Карл Густав Маннергейм (до 1917 года — генерал-лейтенант Российской армии) командовал вооруженными силами Финляндии в Зимней брани 1939-1940 гг. Маленькая финская армия (320 тыс. человек) оказала неожиданно сильное сопротивление РККА, отстояла самостоятельность своей страны, разгромила несколько крупных советских формирований. Руководство Красной армии ожидало, что немало финнов угодят в советский плен, но все пошло по другому сценарию и чаще красноармейцы попадали в плен к финнам. Хотя в целом пленных хватали мало — официально за три с половиной месяца войны (с 30 ноября 1939-го по 12 марта 1940 года) финны взяли в плен итого лишь около 6000 красноармейцев.

Самого Маннергейма в Финляндии еще после его победы в гражданской войне 1918 года находили героем, спасителем и отцом нации, образцом справедливости, благородства и гуманизма. Он, возглавляя финляндский Красный Крест, отвечал за содержание советских военнопленных. В этом качестве у Маннергейма была возможность подтвердить собственный благородный образ, тем более что он должен был сохранить симпатии к русскому народу, с которым жил и сражался до 1917 года. Во время Зимней брани, кажется, так и было — лишь 111 человек умерло в госпиталях и лагерях в плену (что, в общем, немного от общего числа в 6000, ведь многие пленные сдавались, уже будучи ранеными, и умирали запоздалее от ран).

Однако данные о пропавших без вести красноармейцах (39 369 человек) и о том, как финны обращались со пленными на передовой, ставят гуманизм финских военных под сомнение. Судя по всему, какая-то доля из этих 39 тыс. попала в плен, но они не были зарегистрированы как военнопленные и не попали в официальные 6000. Обращение с пленными на передовой было бессердечным — историк Л. Вестерлунд указывает, что пленных расстреливали во время отправки в тылы или прямо на месте сдачи (и поэтому их потом, разумеется, не регистрировали). Маннергейм не смог бы пресечь такие эксцессы, даже если бы захотел. Слишком сильной была ненависть финнов к «рюсся» еще после 1918 года, а тем немало во время войны, когда финны боролись против агрессора.

К тем же, кто оказался в лагерях пленных, относились достаточно гуманно. Во-первых, их кормили, пускай и не очень разнообразно, но не держали на хлебе и воде: давали один раз в день суп, сыр, хлеб, сухари. Во-вторых, пленным оказывали медицинскую поддержка и предоставляли к ним доступ благотворителей (в том числе русских эмигрантов), давали новую одежду взамен испорченной. Причем раненых пленных нередко доставляли в приемные пункты на грузовиках. Доля пленных (99 человек, по данным ГУГБ НКВД от 6 апреля 1940 года) даже не пожелала после плена вернуться в СССР, предпочитая остаться в Финляндии или эмигрировать в иные страны. Остальные же благополучно были возвращены Финляндией после подписания мирного договора и окончания войны. Однако если адресоваться к источникам информации о содержании красноармейцев в плену, выясняется, что данные об этом весьма противоречивы. Финны были не готовы зачислить в плен 6000  человек. Часть (около 10%) содержали в тюрьмах в Турку, Миккели и Каяни,  предназначенных для финских уголовников. Тяжесть их позы состояла в близости к настоящим преступникам и в изоляции из-за размещения многих пленных в одиночных камерах. Историк Д. Фролов в книжке «Советско-финский плен 1939-1940 гг.» приводит рассказ одного красноармейца о пережитом в плену: «Лежали на голых нарах. Ни матрасов, даже соломы, ни одеял не подавали. Курева не давали. Песни петь не разрешали». Звучит не очень, но по сравнению с немецким пленом в 1941—1945 гг. или с пленом у финнов в годы Великой Отечественной, плен во пора Зимней войны — вершина гуманизма. Во всяком случае, пленных не пытали, не морили голодом и не истребляли.

Для других пленных, в темницы не поместившихся, экстренно создали новые лагеря. Спешка не позволила нормально подготовить помещения и создать нормальные условия пребывания. В итоге не соблюдались в достаточной мере ни противопожарная безопасность, ни правила личной гигиены. А вот работать, конечно же, заставляли по всем правилам и с 7.15 до 17 часов каждодневно (с небольшими перерывами на еду и прогулку). Причем политработников и квалифицированных военных (например, летчиков) содержали в более жестких условиях — не подавали видеться с журналистами, практически не выпускали на прогулки и держали под неусыпным контролем. Но на этом список мучений и издевательств, которые размашисто применялись к пленным, можно закончить. В Зимнюю войну Маннергейм действительно позаботился о пленных неплохо, учитывая неподготовленность финнов к зачислению такого их количества и сложные материальные условия самой Финляндии. Во всяком случае, в 1939—1940 гг. финны оказались значительно человечнее самих себя в войне 1941—1944 гг., когда в финских лагерях погиб 31% советских пленных (более 20 из 67 тыс.).


Пленные красноармейцы на Советско-финской брани: что с ними произошло