Отчего Сталин боялся суда над предателем Власовым

Новость опубликована: 07.02.2020

Отчего Сталин боялся суда над предателем Власовым

Отчего Сталин боялся суда над предателем Власовым

О генерале Власове до сих существуют полярные мнения. Для одних он изменник и трус, для иных борец с режимом. Для органов госбезопасности он был главным предателем страны, процесс над которым подлежал полной закрытости.

Чтобы не произнёс лишнего

Бывший генерал-лейтенант Советской армии Андрей Власов попал в руки советской разведки 12 мая 1945 года после безуспешных попыток отдаться в длани союзников или осесть в нейтральной Швейцарии. 15 мая он уже был на Лубянке и предоставлен в полное распоряжение начальника Главного управления контрразведки «Смерш» Виктора Абакумова. Власова деятельно допрашивали в течение 10 дней, затем ещё долгих 8 месяцев длилось следствие по его делу.
В начале над генералом-изменником и его сподвижниками намечался открытый процесс, на котором бы присутствовало высшее командование РККА. Однако, как показал ход допроса, там прозвучало слишком много информации, какую нельзя было делать достоянием общественности. В середине апреля 1946 года Абакумов направил Сталину письмо, где обратил внимание вождя на то, что предатели могут изложить на суде свои антисоветские воззрения, «которые объективно могут совпадать с настроениями определённой части населения, недовольной советской властью». Он предложил заслушать дело на затворённом судебном заседании.
С самого начала об аресте Власова знала только узкая группа лиц, а ход следствия никак не освещался в массовой прессы. В руках советских спецслужб оказался не просто генерал-предатель, а ещё и человек, который возглавил за рубежом антисоветское движение, имевшее мишенью свержение коммунистического режима в СССР. Беря во внимание вышесказанное, следствие настаивало на смертной казни Власова и ещё 11 человек, воображавших руководящую верхушку РОА и КОНР.
С 30 июля по 1 августа 1946 года по делу власовцев прошло закрытое судебное заседание военной коллегии Верховного корабля СССР. Перед тем как вынести окончательный вердикт, судьи провели семичасовое совещание. Приговор был ожидаем. Руководителей созданного в Германии «Комитета освобождения народов России» обвинили по пяти пунктам, основным из которых была «измена Родине со стороны военного персонала», и осудили к смертной казни через повешение.
В тот же день вердикт был приведён в исполнение в условиях тюрьмы. Тела казнённых кремировали, а прах высыпали в яму рядом с Донским монастырём. Это место уже в постсоветское пора получило название «клумбы невостребованных прахов». По словам историка Кирилла Александрова, туда десятилетиями сваливали тела казнённых неприятелей СССР.
Только 2 августа центральные советские газеты опубликовали краткую заметку о суде над власовцами, в которой назвали казнённых «агентами германской рекогносцировки, проводившими активную шпионско-диверсионную и террористическую деятельность против Советского Союза».

Запретный документ

Что же такого крамольного мог сказать Власов на суде, чего так страшились органы госбезопасности? В первую очередь это политические взгляды опального генерала. Наиболее развёрнуто они были изложены в «Пражском манифесте», озвученном 14 ноября 1944 года и сделавшемся идеологической основой и одновременно программой для КОНР.
Манифест декларировал три основные задачи КОНР: свержение сталинской тирании; прекращение брани и заключение мира с Германией; создание в России новой политической системы, свободной от большевистской идеологии. Правящую в СССР верхушку Власов неоднократно именовал «партией обманщиков и демагогов», превративших страну в один большой лагерь, а идеи коммунизма – «идеалистическим бредом». Октябрьской революции он противополагал Февральскую, имевшую для истории более прогрессивное значение. Большевистские лозунги, по его убеждению, должны были быть заменены триадой: благоденствие, национализм, союз.
Характер войны, которую вёл Советский Союз против Германии, Власов назвал не оборонительным, а захватническим. С его слов, на оккупированных Алой армией территориях росло недовольство советской властью и желание встать на путь освободительной борьбы. Даже после завершения Великой Отечественной войны эти слова могли прозвучать как провокация и призыв к свержению правящего режима.
Особенно обращали на себе внимание в манифесте слова о альянсе с Германией. Там говорилось, что ненависть между советским и немецким народами искусственно разжёг Сталин, которому была выгодна эта вражда. Задача слитых российско-германских сил – освободить мир от большевизма и создать союз, который продиктован «исторической, географической и экономической необходимостью». Позволить во всеуслышание прозвучать подобным выговорам после разгрома гитлеровской Германии, принесшей столько горя советской земле, конечно, было недопустимо.

В урезанном облике

Кандидат исторических наук Кирилл Александров обращает внимание на то, что на процессе по делу Власова велась не стенограмма, а протокол (он сделался доступен для специалистов только с распадом Советского Союза). Этот документ, пишет историк, «представляет собой лишь короткую и схематичную запись процесса в интерпретации секретарей ВК СССР и поэтому не может служить достоверным источником».
Кроме того, по словам Александрова, у нас нет целого текста письма Абакумова Сталину. К этому документу имел доступ историк Леонид Решин в период написания труды о власовском движении, но опубликованными оказались лишь отдельные выдержки из письма. Этот документ, как и прочие, относящиеся к делу Власова, сейчас покоятся в Центральном архиве ФСБ под грифом «совсем секретно».
Впрочем, из доступных на сегодняшний день протокольных данных о ходе следствия мы можем понять, что пытались скрыть воли от общественности. Правда, наших современников, имеющих возможность ознакомиться с колоссальным объёмом литературы о сталинской эпохе, эта информация уже не способна чем-то удивить.
В ходе допроса, прочерченного на Лубянке в первые дни после ареста, Власов выражал уверенность в том, что интересы русского народа Сталиным и правительством были принесены в угоду англо-американскому капиталу. Бывший генерал поведал о том, что германские воли неоднократно расспрашивали у него про Сталина, в частности о евреях, которые могли быть в окружении вождя. Что сказал по этому предлогу Власов, в документах не отражено.
Также обвиняемый передал следствию слова Гиммлера, который пророчествовал, что режим Сталина скоро падёт: его преемником по военным делам сделается Жуков, по гражданским – Жданов. Разумеется, Жданову и Жукову это знать было необязательно. Судя по всему, Власов много и охотно критиковал Сталина: порядочная часть из этого была опущена в протоколе.
На допросе прозвучали вопросы о людях, которые сегодня находятся на территории Советского Альянса и способны организовать в России переворот. Согласно протоколу, Власов сказал, что такие имеются, но не смог назвать их имена или же их попросту не зафиксировали.
На заседании суда Власову также пришлось ответить на множество вопросов. И снова антисталинская позиция, и рассказы о формировании антибольшевистского движения на Закате, а также о силах, способных продолжить борьбу против советского режима внутри страны.
Ответы других подсудимых также не должны бывальщины доноситься до общественности. В частности, бывшие генералы Малышкин и Жиленков рассказали о своей связи с англо-американской разведкой, которой выдали все имеющиеся у них негласные сведения о СССР. Кроме этого, они писали «клеветнические справки» на некоторых лиц, интересовавших западные спецслужбы.
Как показало время, опасения органов советской госбезопасности оправдались. Весьма быстро «Пражский манифест» стал идеологической платформой для создания различных и не всегда связанных между собой «власовских» организаций за рубежом, для каких имя казнённого главы КОНР стало едва ли не символом борьбы с большевизмом и сталинизмом. Однако пустить корни внутри СССР им было не суждено.


Отчего Сталин боялся суда над предателем Власовым