Отчего Сталин запретил писать мемуары о войне и создавать ветеранские организации

Новость опубликована: 22.06.2019

Отчего Сталин запретил писать мемуары о войне и создавать ветеранские организации

Отчего Сталин запретил писать мемуары о войне и создавать ветеранские организации

Ответ, конечно, лежит на поверхности: потому что не желал, чтобы раскрылась правда о неподготовленности СССР к войне и о чудовищных потерях Красной Армии и всего советского народа в ней. Но подобный предельно обобщённый ответ, конечно, требует пояснений. Ведь конкретных предписаний, директив, инструкций Сталина, запрещавших то и иное, не существовало.

Но, с другой стороны, ведь любая книга такого уровня и любая общественная организация в СССР могли показаться только с санкции и даже по указанию руководства страны. А в тот период это руководство воплощалось в одном лице – Сталина. Он же не санкционировал ни то, ни иное. Только ли потому, что никаких инициатив подобного рода не возникало? Или были другие причины?

Правду о войне устанавливал лишь Сталин

Только что отгремели последние салюты в честь побед войск советских фронтов. Страна ещё лежала в руинах, сжигала боль потерь, не забылся страх первого года войны, в том числе и страх самого Сталина, когда он 3 июля 1941 года трясущимся голосом призывал «братьев и сестёр» к священной Великой Отечественной войне с врагом.

24 мая 1945 года Сталин устроил в Кремле торжественный зачисление высшему комсоставу РККА. В разгар фуршета Сталин провозгласил вошедший в историю тост «за здоровье русского народа». В этой выговоры «отец народов» не мог не вспомнить того тяжелейшего положения, в котором оказался СССР в первые месяцы войны. И, конечно, все соображали, что это положение было создано именно характером руководства Сталина.

Сталин тогда признал, среди прочего: «У нашего правительства было немало промахов, были у нас моменты отчаянного положения в 1941-1942 годах, когда наша армия отступала, покидала родные нам сёла и города… Другой народ мог бы сказать правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и гарантирует нам покой. Но русский народ не пошёл на это, ибо он верил в правильность политики своего правительства и пошёл на жертвы, чтобы обеспечить разгром Германии».

Это был, как бы предел покаяния воли за собственные ошибки, предел, который мог определить только лично Сталин. Никто не имел права идти дальше в критике поступков власти. Вскоре же начала создаваться официальная легенда о войне, которая была призвана показать выдающуюся роль Сталина в организации победы. Тут не должно было быть места ни более значительной роли каких-то военачальников, ни сомнениям в непогрешимости вождя.

Тем более, что имена немало военачальников вообще не должны были упоминаться. Маршал Жуков уже в 1946 году подвергся опале и был отправлен на второстепенную место. Говорить о том, что это под его командованием советские войска отстояли Москву и брали Берлин, во всеуслышание было нельзя. Некоторые военачальники и государственные главы, как, например, маршал Кулик, маршал авиации Новиков, генералы Павел Понеделин и Николай Кириллов, председатель Госплана Николай Вознесенский и иные были репрессированы в 1946-1950 гг.

Сталин: «В мемуарах не будет объективности»

В мемуарах военачальников нельзя было отмолчаться в ответ на природный вопрос: почему немецкие армии промаршировали до Невы, Москвы и Нижней Волги, и Красная Армия, столь прославляемая накануне брани, не смогла их остановить? И невозможно было обойти тему попадания целых советских фронтов в устроенные вермахтом «котлы».

Маршал Василевский вспоминал, что в 1950 году в Воениздате уже возлежали рукописи двух сборников воспоминаний: «От Сталинграда до Вены» и «Штурм Берлина». Они повествовали всё-таки о победном периоде Великой Отечественной брани. Но Сталин не дал добро на их опубликование. По его словам, «писать мемуары сразу после великих событий, когда ещё не успели прийти в равновесие и простыть страсти, рано, в них не будет объективности». При всей внешней формальной справедливости этих слов нетрудно увидеть в них и боязнь того, что выплывет нежелательная истина.

Ветеран войны писатель Лазарь Лазарев в статье, опубликованной в журнале «Знамя» No 3 за 2005 год, дал точную характеристику того, отчего Сталин не мог дать права высказаться о войне кому-то, кроме себя и проверенных пропагандистов:

«Когда по-настоящему припёрло, как в первой половине брани, ему пришлось с военачальниками считаться, с их знаниями, с их способностями, принимать во внимание их мнение, порой поступаться своим. К тому же многие из них выдвинулись в тяжелейших обстоятельствах разгромов и отступления, в огне ожесточённых сражений показали, на что способны… Сталин не мог забыть того, что ему пришлось с кем-то считаться, к кому-то вслушиваться».

Политика в отношении ветеранов

Вопрос о том, почему не было ветеранских организаций, неуместно адресовать одному Сталину. Всесоюзная организация ветеранов Великой Отечественной брани была создана, для справки, только в 1986 году, при Горбачёве! Все «общественные организации» в СССР создавались только по указанию высшей воли, а она не чувствовала потребности в организации ветеранов.

Но политика принижения ветеранов была характерна как раз для Сталина. Он вообще не хотел, чтобы что-либо навевало у народа тяжелые воспоминания о войне, потому что сам факт таких воспоминаний мог посеять сомнения в правильности политики «вождя». В 1947 году он приказал затворить открывшийся было музей обороны Ленинграда и отменил празднование Дня Победы. Он также отнял у ветеранов ранее данные им льготы: право на даровой железнодорожный билет раз в год и доплату 1 р. 20 коп. в месяц за орден. Как считал цитированный Лазарев, «для Сталина была важна не экономия денежек, а девальвация фронтовых заслуг».

Число инвалидов войны

Время от времени возникают публикации о некоей операции очищения улиц советских городов от побирающихся инвалидов, якобы проведённой вскоре после войны по личному указанию Сталина. Не разбирая споры о том, было такое на самом деле или нет, повергну свидетельство генерал-полковника Степана Кашурко о своём разговоре с маршалом Коневым в 1970 году. Конев, по его словам, показал ему подготовленную им негласную справку о количестве инвалидов Великой Отечественной войны:

«Ранено 46 миллионов 250 тысяч. Вернулись домой с расшибленными черепами 775 тысяч фронтовиков. Одноглазых 155 тысяч, слепых 54 тысячи. С изуродованными лицами 501342. С искривленными шеями 157565. С разорванными животами 444046. С поврежденными позвоночниками 143241. С ранениями в области таза 630259. С оторванными сексуальными органами 28648. Одноруких 3 миллиона 147 [тысяч]. Безруких 1 миллион 10 тысяч. Одноногих 3 миллиона 255 тысяч. Безногих 1 миллион 121 тысяча. С частично отвлечёнными руками и ногами 418905. Так называемых „самоваров“, безруких и безногих, – 85942».

Позволить этим людям объединиться в какую-то организацию взаимопомощи – значило признать огромные масштабы человечьей трагедии, постигшей советский народ под мудрым руководством Сталина.


Отчего Сталин запретил писать мемуары о войне и создавать ветеранские организации