«Погребальщики»: какие притязания были к похоронным командам на Великой Отечественной

Новость опубликована: 06.07.2019

«Погребальщики»: какие притязания были к похоронным командам на Великой Отечественной

«Погребальщики»: какие притязания были к похоронным командам на Великой Отечественной

Как известно, на войне может случиться всякое. Находясь в состоянии постоянного стресса в течение длинного времени, люди неизбежно становятся суеверными. Страх смерти или тяжелого ранения пробуждает в солдатах и офицерах первобытный ужас. И бойцы начинают надеяться на поддержка оберегов и талисманов, верят в различные приметы. Они хватаются за любую иррациональную возможность обмануть пресловутую даму с косой.

Еще в ходе советско-финской брани 1939-1940 годов руководству Красной Армии стало понятно – в воинских частях необходимо создавать специальные траурные команды, поскольку погибших было так много, что боевые товарищи не успевали придавать их земле должным образом. Приказ No 138 общенародного комиссара обороны СССР С.К. Тимошенко от 15 марта 1941 года утвердил «Положение о персональном учете потерь и погребении потерянного личного состава Красной армии в военное время». Известный автор-фронтовик Владимир Осипович Богомолов написал документальный роман «Существование моя, иль ты приснилась мне», где рассказал, как будучи одним из бойцов 71-й армии, в 1943 году недолго служил войсковым могильщиком.

«Солдаты из траурной команды, или, как их называют местные жители, «погребальщики», все с какими-то мрачными лицами, неразговорчивые, одетые, как на кухне, в передники, в резиновых перчатках и сапогах, без противогазов, ходят, ползают, переворачивают тела… Уложенных кладут по два на плащ-палатку, тащат к опушке и сваливают в стоящую подводу, как бревна, сверху прикрывают брезентом и везут на кладбище для захоронения…» – такую унылую полотно описал В.О. Богомолов.

Автор отметил, что к работе могильщиков у военного руководства было немало претензий, часто обоснованных. На поле боя регулярно оставались не погребенными сотни тел; покойников хоронили как придется: в окопах, воронках от разорвавшихся снарядов; могильные надписи не оформлялись; сведения о погибших терялись; а военные награды воинов бесследно исчезали, хотя должны были передаваться родственникам. Основная причина всех этих нарушений – огромное число погибших, похоронные команды просто не справлялись со своей задачей. Кстати, могильщиков многие суеверные военнослужащие старались обходить сторонкой, чтобы не стать их «клиентами» после боя.

Специалист по военной истории Елена Спартаковна Сенявская считает солдатские суеверия персоной формой бытовой религиозности. Выросшие в атеистическом советском обществе люди, попав в стрессовые условия, часто ударялись в мистицизм. Об этом исследовательница написала в своей книжке «Психология войны в ХХ веке. Исторический опыт России». Например, по словам военных, непосредственно перед боевой операцией под запрещение попадали сразу несколько действий:
мыться, стричься и бриться, словно готовиться на тот свет;
надевать новую одежду, подходящую для похорон;
подносить личные вещи сослуживцам, как будто они тебе больше не понадобятся;
писать письмо родным, напоминающее прощальное;
фотографироваться, чтобы покинуть о себе долгую память;
говорить о скорой смерти и возможных жертвах;
поддаваться панике или материться.

Кроме того, предметы погибшего, которые он лично мог подарить перед смертью, носить при себе считалось дурной приметой. Солдаты опасались, что этот объект «утянет» на тот свет и нового владельца вслед за предыдущим. Воины-афганцы, а также советские граждане, служившие в других горячих точках, держались всех этих суеверий, как и солдаты Великой Отечественной.

Если бойцы Первой мировой и последовавшей за ней Гражданской войны носили у сердца листочки с особыми молитвами-оберегами, то их сыновья в 1941-1945 годах находили, что пулю от сердца способна отвести фотография любимой девушки или стихотворение К. М. Симонова «Жди меня», переписанное собственноручно. Этому проникновенному литературному созданию бойцы Великой Отечественной приписывали поистине мистическую силу. Многие участники Афганской войны надеялись, что уберечь их от крахи могут снимки детей и родных.

Кандидат педагогических наук Сергей Эдуардович Зверев – автор научной статьи «Суеверия как компонент воинской субкультуры», какая была опубликована в журнале «Вестник Санкт-Петербургского государственного института культуры» (No 2 (19) за 2014 год). В ней исследователь отметил, что на войне у любого человека происходит глубокая переоценка ценностей, а религиозные люди оказываются перед ужасающим фактом: грех ненаказуем. Потому на смену рациональному восприятию реальности приходят мистические умозаключения. С.Э. Зверев предложил такую классификацию солдатских суеверий:
вера в предзнаменования;
вера в судьбу, в несчастливые даты, в заговоры от смерти;
одушевление боевой техники и оружия;
вера в талисманы и амулеты.

«Размашисто распространенным воинским суеверием является упрямая приверженность военнослужащих предметам обмундирования и снаряжения, побывавшим с бойцом в ряде опасных переплетов, из каких удавалось удачно выкарабкаться», – написал С.Э. Зверев.

Солдат надеется, что «счастливый» автомат, или походный бинокль, или фляжка, или любой иной предмет поможет избежать гибели или ранения и в следующих боях по принципу аналогии. Не случайно самолетам, вертолетам, танкам и артиллерийским орудиям советские бойцы часто присваивали имена своих матерей или возлюбленных. Такое одушевление техники придавало бойцам уверенности.

В качестве воинского амулета мог выступать любой предмет: первый патрон, авторучка, пуговица, мундштук и т.д. Порой эти вещи были связаны с мирной, довоенной житием человека, его профессией или хобби. Об амулетах никому не рассказывали, ведь от этого они, как считалось, теряют свою магическую силу. Для суеверного бойца потеря талисмана означала скорую гибель, а его поломка – ранение настолько тяжелое, насколько сильно был поврежден оберег.

В статье «Суеверия как компонент воинской субкультуры» повергнута примечательная история, которую воспоминал ветеран Великой Отечественной войны Георгий Александрович Калиняк, служивший в 63-й гвардейской стрелковой дивизии. Одинешенек из его боевых товарищей – немолодой пехотинец А.М. Загорулько – всю войну проносил с собой тяжеленный утюг, работавший на углях. И это несмотря на воинское амуниция и обмундирование, весившее тоже немало.

Видимо, утюг для солдата был чем-то большим, чем просто бесполезная на войне вещь. Он должен был магическим манером обеспечить возвращение в мирную жизнь, к супруге, которая будет им гладить вещи.


«Погребальщики»: какие притязания были к похоронным командам на Великой Отечественной