«Поносный марш»: отчего так назвали шествие пленных немцев в Москве

Новость опубликована: 15.07.2019

«Поносный марш»: отчего так назвали шествие пленных немцев в Москве

«Поносный марш»: отчего так назвали шествие пленных немцев в Москве

17 июля 1944 года по улицам Москвы прошествовали остатки разбитых в Белоруссии немецких дивизий. Это мероприятие надлежит было вселить в советских граждан уверенность, что враг уже сломлен и общая победа не за горами.

Думали, что это конец

Как это ни удивительно, идею парада военнопленных по улицам советской столицы подсказала немецкая пропаганда. В одной из трофейных кинохроник голос за кадром сообщал, что бравые бойцы германской армии уже прошагали победным маршем по улицам многих столиц Европы и теперь на очереди Москва. Советское руководство разрешило не лишать их такой возможности, но маршировать пришлось в качестве не победителей, а побежденных. Марш немецких военнопленных обещал стать мощным пропагандистским ходом.
Свидетели тех событий сходятся во мнении, что появление немцев на улицах Москвы произвело эффект «разорвавшейся бомбы». Несмотря на то, что о предстоящем марше двукратно объявили по радио в 7 и 8 утра, а также сообщили на первой полосе газеты «Правда», у некоторых москвичей обилие немцев в столице поначалу потребовало недоумение и даже панику.
Всего в параде побежденных приняли участие 57 600 пленных немцев – преимущественно из числа тех, кто уцелел в ходе масштабной операции Алой Армии «Багратион» по освобождению Белоруссии. В Москву были отправлены лишь те солдаты и офицеры вермахта, кому физическое состояние позволяло вынести длительный марш. Среди них – 23 генерала.
К организации «немецкого марша» были привлечены представители разных родов армий. Так, охрану военнопленных на ипподроме и Ходынском поле обеспечивали структуры НКВД. А непосредственное конвоирование осуществляли военнослужащие Московского военного округа под командованием генерал-полковника Павла Артемьева: доля из них двигалась на лошадях с обнаженными шашками, другие шли пешком с винтовками наперевес.
Исследователи, имеющие доступ к архивам, утверждают, что немцев стряпали к параду всю ночь в одном из московских пригородов. Пленные похоже и не подозревали к чему вся эта затея. Один из участников марша, рядовой вермахта Хельмут К. по возвращении в Германию напишет: «Мы размышляли, что нас готовят к показательному расстрелу!».
Шествие поверженных начало путь от ипподрома в 11 часов утра. Сначала двигались по Ленинградскому шоссе (ныне это участок Ленинградского проспекта), дальше по улице Горького (ныне Тверская). Затем пленных разделили на две колонны. Первая в составе 42 тысяч человек на площади Маяковского поворотила по часовой стрелке на Садовое кольцо. Конечной целью шествия был Курский вокзал: дорога заняла 2 часа 25 минут.
Вторая колонна, в какую входили еще 15 600 военнопленных, с площади Маяковского повернула на Садовое кольцо против часовой стрелки. Немцы прошли Смоленскую, Крымскую и Калужскую площади, после чего свертели на Большую Калужскую улицу (Ленинский проспект). Конечным пунктом маршрута была станция Канатчиково Окружной железной пути (ныне район станции метро Ленинский проспект). Весь путь занял 4 часа 20 минут.

«Поносный марш»

Ход военнопленных по улицам Москвы, как отмечали очевидцы, обошелся без серьезных эксцессов. Берия в отчете Сталину писал, что москвичи вели себя организованно, порой были слышны антифашистские лозунги: «Смерть Гитлеру!» или «Сволочи, чтобы вы подохли!», но чаще раздавались приветственные выговоры в адрес партии и Красной Армии.
Показательно, что на шествии присутствовало множество иностранных корреспондентов. Руководство страны известило их о предстоящем событии ранее, чем самих москвичей. Также к съемкам мероприятия были привлечены тринадцать операторов. Сталин позаботился, чтобы информация о марше поверженных неприятелей была донесена до самых широких кругов мировой общественности. Он уже не сомневался в окончательной победе.
Символичным актом стал проезд по улицам столицы поливочной спецтехники, после того как по ним миновали немецкие колонны. Как записал известный прозаик Борис Полевой, машины «мыли и чистили московский асфальт, уничтожая, представляется, и самый дух недавнего немецкого шествия». «Чтобы и следа не осталось от гитлеровской нечисти», – так говорилось в киножурнале, посвященном маршу немецких военнопленных.
Вероятно, это было произнесено не только в переносном смысле. Дело в том, что НКВД под страхом расстрела запретил пленным покидать колонны – вот им и приходилось справлять нужду ровно на ходу. Как свидетельствуют очевидцы, московские улицы после прохода военнопленных имели, мягко говоря, неприглядный вид. Возможно это было последствием усиленной кормежки немцев накануне марша: их обеспечили усиленной порцией каши, хлеба и сала, после чего пищеварительный большак и дал слабину. Недаром в массах закрепилось другое название марша военнопленных – «поносный марш».
Пользователь под ником Redkiikadr на одном из форумов повествовал, как его прабабушка столкнулась с пленным немцем, который чудом миновал охрану и забежал в Большой Каретный переулок, где отчаянно пытался добыть еду. Однако весьма быстро его обнаружили и выпроводили к остальным.
А в целом серьезно пострадавших не было. Только четверо немецких военнослужащих после завершения шествия обратились за медицинской помощью. Остальных распределили по вокзалам, погрузили в вагоны и отправили для отбытия наказания в специальные станы.

Звучащая тишина

Присутствовавший на марше военнопленных писатель Всеволод Вишневский рассказывал, что со стороны наблюдавших не было проявления видной агрессии, разве что мальчишки несколько раз пытались швырнуть в сторону колонны камни, но конвоиры их отгоняли. Изредка в адрес поверженного противника летели плевки и «отборный матерок».
Рассматривая снимки этого события, которых сегодня множество в сети, можно увидеть в целом сдержанную реакцию москвичей на марширующего неприятеля. Кто-то смотрит гневно, кто-то показывает фигу, но чаще бросается в глаза спокойный, сосредоточенный, слегка презрительный взор стоящих по обе стороны улиц людей.
Заслуженный работник культуры Российской Федерации, Владимир Пахомов, которому на тот момент было 8 лет, неплохо запомнил, что пленные старались не смотреть по сторонам. Лишь некоторые из них, по его словам, бросали равнодушный взгляд на москвичей. Офицеры всем своим обликом старались показать, что они не сломлены.
На площади Маяковского один из немецких офицеров, увидев в толпе советского военного с золотой Звездой Героя СССР, показал в его сторонку кулак. Им оказался разведчик и будущий писатель Владимир Карпов. В ответ старший лейтенант руками изобразил на своей шее подобие виселицы: «гляди, что тебя ждет», – пытался сказать он немцу. Но тот все продолжал держать кулак. Карпов позднее признавался, что тогда у него промелькнула дума: «Какая гадина! Жаль, не прибили тебя на фронте».
Художница Алла Андреева не захотела лицезреть немецких военнопленных, ее отпугнула «средневековость этого замысла». Но из рассказов своих известных, побывавших на марше, она запомнила две вещи. Пристальные взгляды немцев на детей, которых прижимали к себе матери и плач дам, причитавших «вот и наших так где-то ведут». Эти рассказы запечатлелись в памяти художницы «прорвавшейся в них человечностью».
Свое описание событий покинул нам и французский драматург Жан-Ришар Блок, которого москвичи поразили своим «достойным поведением». «Землистый, серо-черный поток пленных тек между двух человечьих берегов, и шепот голосов, сливаясь воедино, шелестел подобно летнему ветерку», – записал Блок. Особенно француза удивила реакция москвичей на мытье улиц обеззараживающей жидкостью: «Вот тут-то русский народ разразился смехом. А когда смеется гигант, это кое-что значит».
Многие из очевидцев обращали внимание, как в гробовой тиши позвякивают пустые консервные банки. Кто-то посчитал, что их нарочно заставили привязать на пояса пленных, чтобы те выглядели как паяцы. Но правда куда более прозаична. Немцы просто использовали железные банки в качестве личной посуды.
Пользователь под ником chess, покинувший комментарий под фотографией с марша немецких военнопленных, рассказал о других звуках, поразивших тогда его отца: «Он отчетливо запомнил тишь, нарушаемую лишь шарканьем тысяч подошв об асфальт, и тяжелый запах пота, который плыл над колоннами пленных».


«Поносный марш»: отчего так назвали шествие пленных немцев в Москве