«Прострация и потерянность»: как Сталин отреагировал на нападение Гитлера на самом деле

Новость опубликована: 04.06.2019

«Прострация и потерянность»: как Сталин отреагировал на нападение Гитлера на самом деле

«Прострация и потерянность»: как Сталин отреагировал на нападение Гитлера на самом деле

Существует распространенное мнение, что военные неудачи РККА начального этапа войны связаны не только с ее плохим боевым состоянием, сколько с паническим состоянием и прострацией, в которой оказался Сталин. Есть несколько версий того, сколько именно длилась эта паника и была ли она вообще. Попробуем разобраться со всеми.

Хрущев и десятидневная прострация на подмосковной даче

Первым, кто начинов активно продвигать историю о сталинской панике, стал Н. С. Хрущев. В своем выступлении на XX съезде КПСС и в книге мемуаров он заявлял: «Сталин находил, что наступил конец. В одной из бесед в эти дни он заявил: “То, что создал Ленин, все это мы безвозвратно растеряли”». Согласно этой версии, Сталин как минимум первые 10 военных дней не возглавлял страной, не вдавался в обстановку на фронтах, а когда к нему приехали некоторые из членов Политбюро, желая поддержать, испугался, посчитав, что его барыши арестовывать.

На волне начавшейся борьбы с культом личности версия Хрущева была подхвачена многими журналистами, в том числе и иноземными. Впрочем, уже в начале 80-х годов прошлого века, когда в свободном доступе начали появляться документы той эпохи, стало четко, что критики хрущевский миф не выдерживает. Сам Никита Сергеевич в то время находился в Киеве и точно не мог знать, что происходило в Москве. А в воспоминаниях Берии, на слова какого Хрущев ссылался, о десятидневной прострации никогда не упоминалось.

Микоян о Сталине и выступлении Молотова

Анастас Микоян в своих мемуарах также упоминает о подавленности Сталина, но лишь в самые первые дни брани. Ни о какой десятидневной прострации не идет и речи. Именно этой растерянностью вождя народов он объясняет тот факт, что с объявлением о начине войны по радио выступил Молотов, а не сам Сталин. Было ли это решение правильным, сейчас сказать сложно, но самого Иосифа Виссарионовича постичь и поддержать в нем можно. Как политик и глава государства он должен был дать народу конкретный ответ и четкое представление о положении дел на фронтах, какого на тот момент просто не имел.

Беспристрастный журнал посещений

Но и Хрущев, который не был свидетелем тех дней, и Микоян, который надиктовал свои мемуары, когда ему было уже вдали за 70, могли заблуждаться или забывать какие-то факты. А вот журнал посещений Сталина говорит, что в день нападения Германии вождь был в своем кабинете с раннего утра и зачислил почти 30 человек. Последующие дни были столь же насыщены — не менее десятка посетителей ежедневно и без значимых перерывов. Получается, что, несмотря на «прострацию и потерянность», Сталин продолжал активно работать и руководить страной? По всей видимости, да, кроме 1—2 дней в самом конце июня.

Создание ГКО

29 июня, если веровать «Воспоминаниям и размышлениям» Жукова, начались бомбежки Москвы и стали доходить известия о падении Минска. Тогда же у него состоялся усиленный разговор со Сталиным, который был возмущен отсутствием связи с фронтами и четкого понимания обстановки. 29 и 30 июня записи о визитах в журнале вождя отсутствуют, сам же он, по свидетельству очевидцев, находился на даче. Но уже вечером 30 июня было принято решение о создании Государственного комитета обороны, какой тот и возглавил.

Едва ли полуторадневное отсутствие Сталина в столице можно считать «прострацией», о которой говорит Хрущев. Да и мемуары, в каких эта версия повторена, были изданы как раз в период борьбы с культом личности, что ставит их под сомнение.


«Прострация и потерянность»: как Сталин отреагировал на нападение Гитлера на самом деле