«Реформа Косыгина»: что помешало Брежневу перестроить СССР

Новость опубликована: 05.07.2019

«Реформа Косыгина»: что помешало Брежневу перестроить СССР

«Реформа Косыгина»: что помешало Брежневу перестроить СССР

Попытка экономической реформы была предпринята Косыгиным в 1965-1967 годах, но до сих пор историки, экономисты и политики препираются о её итогах. Одни сокрушаются, что она закончилась ничем. Другие уверены – именно Косыгин стал виновником дальнейшей гибели СССР, подточив нерушимую систему социализма. Как бы то ни было, реформа возникла не на порожнем месте и не была прихотью одного из советских вождей.

Экономика пробуксовывает

В послевоенном СССР к началу шестидесятых годов накопились существенные перекосы, помешивающие эффективному функционированию экономики. В стране развернулась дискуссия, в том числе в печати, в 1962-1964 годах. В частности, из-за роста числа предприятий отраслей, к середине 60-х в стране насчитывалось 47 тысяч предприятий и три сотни отраслей, что снижало эффективность директивного планирования. При этом производительность труда была низенькой, зря расходовались ценные ресурсы. Хорошо показавшее себя в условиях мобилизационной экономики планирование требовало новых подходов в миролюбивое время, в рутинных процессах.

Стартом дискуссии стала статья в «Правде» от 9 сентября 1962 года, за авторством профессора Харьковского университета Евсея Либермана «План, барыш, премия». Он предлагал, в частности, в качестве оценки деятельности предприятий брать не валовой выпуск, а полученную прибыль, что сбалансировало бы спрос и предложение. Рост производительности труда увязывался с физическими стимулами, а не вымпелами и знамёнами отличившимся, как это было принято. Либерман лишь перепевал идеи польских и венгерских экономистов, высказанные ещё в 1956 году. Но для СССР это бывальщины смелые, дерзкие предложения. Изложенные в статье принципы нашли понимание у ряда экономистов, экспертов Госплана, руководителей предприятий. Либерман не ограничился статьёй и отправил в ЦК КПСС доклад «О совершенствовании планирования и материального поощрения работы промышленных предприятий».

Против выступили «хранители социалистического наследства», узревшие в предложениях зачатки капитализма.

Была и альтернативная программа, нашедшая отклик в сердцах технической интеллигенции. Академик Виктор Глушков в том же 1962 году высказал идею комплексной информатизации экономических процессов с применением системы ОГАС, базой для неё должна была сделаться создающаяся Единая государственная сеть вычислительных центров.

В ЦК шла позиционная борьба между сторонниками обеих программ и их противниками. Выговор шла не о сохранении чистоты идеалов, а о переделе в союзном масштабе системы взаимодействия партии и промышленности, в пользу усиления позиций заключительнее. Не нравилась партийной номенклатуре и возможность автоматизации процессов управления, что отодвигало её от рычагов влияния.

На поле выходит Косыгин

Председатель Рекомендации министров СССР Алексей Косыгин встал на сторону Либермана. Безусловно, он хотел укрепить собственную позицию, благо только-только послали в отставку Никиту Хрущёва и Первым секретарём ЦК КПСС стал Леонид Брежнев – власть ещё не была жёстко структурирована и детерминирована, можно было потянуть одеяло на себя.

Бесспорно, что Косыгин при этом сознавал, что советской экономике нужны реформы. Автоматизация – дело тёмное, а Либерман уверял, что проведение в житье его программы обойдётся не дороже бумаги, на которых будут напечатаны соответствующие указы, эффект почувствуется буквально через несколько месяцев, а компьютеризация потребовала бы многомиллионных инвестиций, каких и так не хватало для уже действующего народного хозяйства и когда ждать отдачи от них – неизвестгно. Сам Глушков уверял, что нужно не менее четырёх пятилеток, но первые итоги будут видны уже через 5 лет.

Ни о какой частной собственности или свободе предпринимательства речь и не шла, необходимо было на ходу подправить начавший барахлить механизм планово – административной системы и шагать дальше тем же путём. Либерман из харьковского профессора стал консультантом Алексея Косыгина, вокруг которого сплотились сторонники нововведений. В сентябре 1965 года пленум ЦК КПСС утвердил «новоиспеченную систему планирования и экономического стимулирования». Под шумок ввели пятидневную рабочую неделю, удлинив на час рабочий день. В течение последующих двух лет вышел ещё ряд постановлений ЦК и Совмина.

Впрочем, Косыгин применил и ряд «кибернетических» предложений Глушкова. Всё свелось к внедрению самодействующих систем управления производством.

Реформы тихо ушли в песок

Инициаторы недооценили инерцию системы, а то и прямое противодействие нововведениям. Кроме того, Брежнев был недоволен усилением влиятельности Косыгина и исподтишка вставлял ему палки в колёса. На местах партийные чиновники не собирались мешаться в борьбу, идущую в высших сферах, и игнорировали реформы, хотя и слали в Москву бодрые реляции.

Официально никто не заявлял о прекращении или неуспеху реформы, просто стали делать вид, что ничего и не было. Вернулась оценка деятельности по процентам плана, перевыполнение которого поощрялось различного рода символическими наградами: звания передовиков производства, переходящие вымпела и знамёна, дипломы и благодарственные письма. Производительность труда и барыш в расчёт не принимались. Спрос вообще не фигурировал в качестве фактора – выпускай, сколько тебе сказали и что тебе велели, а потребители перебьются.

Когда Михаил Горбачёв начинов перестройку, он тоже никак не апеллировал к опыту косыгинских реформ, даже не упоминал о них.


«Реформа Косыгина»: что помешало Брежневу перестроить СССР