Роман Руденко: как основной обвинитель от СССР на Нюрнбергском процессе спровоцировал массовую бойню в Воркутинском восстании

Новость опубликована: 16.05.2019

Роман Руденко: как основной обвинитель от СССР на Нюрнбергском процессе спровоцировал массовую бойню в Воркутинском восстании

Роман Руденко: как основной обвинитель от СССР на Нюрнбергском процессе спровоцировал массовую бойню в Воркутинском восстании

«Патриарх советской прокуратуры» – так уважительно отзывались о Романе Андреевиче Руденко коллеги и ученики. Однако, этот неординарный человек популярен не только своей профессиональной работой на Нюрнбергском процессе, но и участием в массовых репрессиях. А при подавлении Воркутинского восстания генеральный прокурор СССР свершил убийство, за которое не понес никакой ответственности.

Служитель закона

Роман Андреевич Руденко (1907-1981 гг.) был типичным представителем советской номенклатуры, сумевшим сделать впечатляющую карьеру благодаря недюжинному уму, работоспособности и решительности. Несложный черниговский парень, продвинувшись по комсомольской линии, быстро нашел свое призвание – в работе следователя.

Известный юрист, бывший заместитель генерального прокурора России Александр Григорьевич Звягинцев написал биографическую книжку о своем знаменитом коллеге «Руденко. Генеральный прокурор СССР». В ней автор отметил, что Роману Андреевичу довелось работать в самые тяжкие для нашей страны годы.

«Он не заблуждался относительно своих возможностей. Всегда честно исполнял идущие сверху установки, потому что четко представлял, чем грозит и чем закончится неисполнение. Ведь он очень много повидал и испытал на своем веку. И еще. Он верил, что в конечном счете всеобщей движение и развитие государственности, которой он служил, верное», – такое оправдание участию Р.А. Руденко в массовых репрессиях сталинской эпохи приводит в своей книжке А.Г. Звягинцев.

Судьба этого человека действительно изобилует интересными событиями, расследованиями и громкими делами. В 1945-1946 году он был основным обвинителем от СССР в ходе Нюрнбергского процесса над высокопоставленными нацистскими преступниками. В 1953 году возглавлял следственную работу по делу Л.П. Берии и его пособников. Утилитарны не было ни одного крупного разбирательства, в котором Р.А. Руденко не принял бы участия.

Он занимал должность генерального прокурора СССР с 26 июня 1953 по 23 января 1981 года, столько у руля этого ведомства не стоял никто. Не невзначай Романа Андреевича называют основоположником отечественной следственной школы.

В составе «особой тройки»

Печально известные 1937 и 1938 годы, на какие пришелся пик сталинских репрессий, Р.А. Руденко провел на посту прокурора Донецкой области. В это время он входил в состав так называемой «персоной тройки» – судебного органа, созданного для быстрого рассмотрения дел всех тех людей, кого власть считала врагами народа.

В альманахе «Россия. ХХ век», посвященном истории нашей края, была опубликована работа «Сталинский план по уничтожению народа: Подготовка и реализация приказа НКВД No 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и иных антисоветских элементов» от 30 июля 1937 года». Авторы-составители Н.В. Петров и Н.А. Сидоров в «Приложении No 2» привели списки участников «особых троек», созданных в различных регионах нашей страны. Имя Р.А. Руденко есть в этом официальном документе.

Как работали такие суды над «антисоветскими элементами» рассказано во немало публикациях. На основании необоснованных подозрений и лживых доносов ни в чем не повинных людей тысячами отправляли в учреждения печально известного ГУЛАГа. Мог ли подобный профессионал, как Р.А. Руденко, этого не понимать? Если он хотя бы просматривал эти дела, буквально шитые белыми нитками…

Воркутинское бунт

После смерти И.В. Сталина и ареста Л.П. Берии карьера Романа Андреевича достигла наивысшей точки. И тут произошло Воркутинское бунт, которое могло серьезно пошатнуть позиции новоиспеченного генерального прокурора СССР. Поэтому не стоит удивляться, что чиновник такого ранга зачислил личное участие в подавлении протеста заключенных.

«Российская газета» опубликовала статью доктора исторических наук Юлии Зораховны Кантор «Бунт в холодное лето 53-го», приуроченную к 60-летию со дня кровавой бойни в воркутинском Речлаге.

«В восстании приняли участие, по различным оценкам, от 15 до 20 тысяч узников, в подавляющем большинстве – осужденные по печально знаменитой «политической» 58-й статье. Среди них были отнюдь не только репрессированные в тридцатые – сороковые годы «неприятели народа», но и побывавшие в плену или окружении и за это обвиненные в шпионаже советские офицеры, и члены украинских и прибалтийских коллаборационистских формирований», – написала Ю.З. Кантор.

Все эти люд содержались в тяжелых условиях, работали на угольных шахтах и других производствах, у них были огромные сроки заключения. 27 марта 1953 года Верховный Рекомендация СССР принял Указ об амнистии, который заключенные встретили с воодушевлением. Но их надежды не оправдались: почти никого из обитателей станы на свободу не выпустили. Разочаровавшиеся люди принялись саботировать работу, требуя пересмотра своих дел.

Как отмечают многие историки, этот протест был миролюбивым. Его участники лишь хотели привлечь к себе внимание руководства страны, надеясь на перемены, начавшиеся после смерти «вождя всех народов».

Смертоубийство и кровавая бойня

Воркутинское восстание продолжалось не один день. Еще в июне 1953 года отдельные группы заключенных Речлага отрекались выходить на работу, не выполняли требования администрации. И она пошла на уступки.

24 июля участникам восстания объявили о существенном смягчении порядка: был введен 9-часовой рабочий день; разрешены свидания и переписка с родственниками; с лагерной одежды разрешили снять унизительные номера. Еще одинешенек важный момент – заключенные теперь могли переводить своим семьям заработанные деньги.

Вскоре большинство лагерных филиалов прекратили саботировать работу. Кое-где сознательные сидельцы даже сами связали зачинщиков забастовки и передали их в руки охраны. И лишь лагерное филиал No 10, трудившееся на шахте No 29, упрямо продолжило забастовку.

Доктор юридических наук, специалист по истории права Александр Сергеевич Смыкалин в своей книжке «Колонии и тюрьмы в Советской России» написал, что 1 августа 1953 года к протестующим приехал Р.А. Руденко. Находясь перед построением заключенных, генеральный прокурор СССР застрелил одного из организаторов забастовки – польского активиста Виктора Игнатовича. А затем лагерная охрана расстреляла безоружных людей из пулеметов.

Несмотря на то, что Р.А. Руденко свершил умышленное убийство на глазах своих подчиненных и спровоцировал кровавую бойню, никакой ответственности за свое преступление он не понес.

Сообразно официальным данным МВД СССР, 1 августа погибли 53 человека, раны различной степени тяжести получили 135 бастующих, прочие разбежались. Правда, А.С. Смыкалин и ряд других авторов утверждают, что погибших было намного больше – несколько сотен. Говорят, их тела сотрудники охраны тайком захоронили прямо там, в шахте No 29.

Выжившим организаторам восстания добавили новые сроки и отправили в разные лагеря. Администрацию станы обвинили в том, что протест заключенных не был жестко подавлен в самом зародыше.

Примечательно, что похожие события происходили летом 1953 года и в Норильске. В особом стане No 2 «Горный» тоже была объявлена забастовка, закончившаяся массовым убийством заключенных.

Реабилитация «врагов народа»

Впрочем, стоит отдать должное Р.А. Руденко: он собственно многое сделал для реабилитации политзаключенных, как только у него появилась такая возможность. 4 мая 1954 года по предложению генерального прокурора была сформирована Центральная комиссия по пересмотру дел осуждённых за «контрреволюционные правонарушения» с филиалами во всех регионах СССР.

Как написал А.Г. Звягинцев, главный военный прокурор Борис Алексеевич Викторов приходил к Роману Андреевичу, чтобы посоветоваться. Сотрудники недавно сформированной комиссии желали удостовериться: действительно ли есть твердое политическое решение руководства страны о реабилитации всех несправедливо осужденных.

На это Р.А. Руденко отозвался: «Поведение ваших товарищей объяснимо, им нелегко сразу воспринять все то, что вы им сообщили. Просят сослаться на решение о пересмотре дел прошлых лет? Что же, так свыклись. Не верят на слово? В академии так учили. Всем нам придется столкнуться с тем, что оценки некоторых событий и их участников, казавшиеся неизменными, необходимо будет пересмотреть. Сделать это надо во имя истины, справедливости и правды истории. А решение будет. Оно готовится».

То есть, Роман Андреевич работал, опережая события, на свой страх и риск. Р.А. Руденко также включил в списки подлежащих реабилитации лиц те категории заключенных, какие составляли костяк Воркутинского восстания: побывавшие в плену солдаты и офицеры Красной армии; обвиненные в госизмене сотрудники НКВД; украинские и прибалтийские коллаборационисты, собственно не совершавшие военных преступлений.

Было ли это попыткой как-то оправдаться перед собой?


Роман Руденко: как основной обвинитель от СССР на Нюрнбергском процессе спровоцировал массовую бойню в Воркутинском восстании