Секреты депортаций. Часть 2. Карачаевцы

Новость опубликована: 12.03.2019

Карачаево-Черкесская республика – ещё одна кавказская самоуправление, которая до сих пор тщетно пытается преодолеть и забыть непростое наследие выселения в годы Великой Отечественной войны. Однако, как очутилось, не менее трудно забыть и тот период, который принято называть «первой волной возвращения». Она пришлась на 1955—1965 годы и утилитарны совпала с драматическим переделом границ после повторного объединения Карачая с Черкесией в единую автономную область в составе Ставрополья, какое было оперативно провёрнуто по указке из Кремля в феврале 1957 года.

Секреты депортаций. Часть 2. Карачаевцы

На самом деле в Кремле фактически шли только вдогонку за процессом – сами многочисленные кавказские «наместники» после XX съезда КПСС торопились отчитываться перед Москвой в «преодолении последствий поклонения личности» самого разного рода. По национальным проблемам в том числе. В многочисленных письмах, уходивших тогда в Москву, но до неё, как правило, не доходивших, здешние жители, в основном из числа тех, кого не депортировали, писали, что черкесов опять «положили под Карачай». Последствия такого интернационального решения сказываются и в наши дни.

Секреты депортаций. Часть 2. Карачаевцы

При жажде в истории Кавказа можно найти “обоснование” под любые территориальные переделы

Совсем недавно инициативные группы черкесов и абазинов заявили о своих планах создать на норде Карачаево-Черкесской республики отдельную двуединую автономию в составе Ставрополья. Причины такой инициативы известны, хотя и не очень деятельно освещаются центральными СМИ: в республике растёт социально-экономическая, языковая и политическая дискриминация менее многочисленных народностей со стороны карачаевцев.

Эти заявления сделались по сути попыткой продолжить дело, начатое с направлением в Москву открытого письма президенту В. Путину практически с тем же содержанием. Как популярно, его подписали Абу-Юсуф Банов, представляющий “Совет старейшин черкесского народа”, Джанибек Кужев из общественной организации “Абаза” (самоназвание абазинов) и Рауф Дауров из “Середины черкесской культуры”.

Необходимо напомнить, что всё это уже было, и было довольно давно. С теми же предложениями представители коренного населения линии районов Карачаево-Черкессии выступали ещё четыре десятилетия назад. Показательна оценка, которую дал подобного рода инициативам председатель КГБ СССР Юрий Андропов, устремивший 9 декабря 1980 года служебную записку в Политбюро. У неё абсолютно характерное для той эпохи, наверное, не случайно получившей название «эпохи застоя», наименование: «О негативных процессах в Карачаево-Черкесской АО».

Итак, выдержки из документа.

«Среди определенной части коренного населения автономной области отмечаются негативные процессы, характеризующиеся националистическими, особенно антирусскими расположениями. На этой почве имеют место антиобщественные проявления, а также уголовные преступления. На характер этих процессов оказывают воздействие также враждебные элементы из числа лиц старшего поколения, принимавшие ранее участие в вооруженной борьбе с советским строем, в т.ч. в 1942-1943 гг.
Под воздействием идей национализма отдельный представители творческой интеллигенции в своих произведениях подчеркивают национальное превосходство карачаевцев, наделяют положительными качествами изображаемых ими бывших предателей Отечества. Черкесское население и другие национальные группы проявляют недовольство тем, что они фактически «отдалены» от большей части руководящих должностей в районы в различных сферах…»

Как видим, национальные проблемы, какими бы назревшими они ни были, никак не решались ни в период развенчания культа личности, ни при раскрученном социализме. Есть ощущение, что и сейчас многое в федеральном центре хотели бы просто спустить на тормозах. Более того, на вооружение порой хватается отнюдь не самый удачный опыт из советской истории.

А советское руководство (истинные ленинцы, а значит, интернационалисты) изначально не было приверженцем того, чтобы плодить на Северном Кавказе многочисленные этнические автономии, действуя по принципу «потом собирать замучаемся», озвученному ещё Серго Орджоникидзе.

Не чересчур многочисленные этносы просто объединяли, не принимая во внимание, насколько близки они друг другу этнически и культурно. Религиозные предпочтения в краю государственного атеизма вообще игнорировали, главное, чтобы территориально всё получалось пристойно. Впрочем, обычно именно из-за территорий разгорались конфликты на национальной и верующей почве, как это стало всё чаще случаться и сейчас. На базе именно такого подхода была сформирована не только Карачаево-Черкессия, но и Чечено-Ингушетия, и Кабардино-Балкария. А вот Осетию поделили на Полуденную и Северную, и даже после августа 2008 года там ещё очень и очень далеко до всеобщего национального счастья.

Сама же Карачаево-Черкесская самоуправление, сначала в статусе области, была образована в 1922 году. Её основой стал Карачаевский национальный округ из состава тогдашней Горской АССР. Но в 1926-м район было решено разделить на Карачаевскую АО и Черкесский национальный округ в составе Ставрополья, тогда ещё Северо-Кавказского края, который в крышке 30-х годов получит имя того самого знатока национального вопроса – Орджоникидзевский. При этом в Карачае сохранится достаточно крупный черкесский анклав, буквальнее, если подходить формально, — эксклав.

Секреты депортаций. Часть 2. Карачаевцы

Эксцессы между черкесами и карачаевцами возникли почти сразу, хотя они, вообще-то, не прекращались утилитарны никогда, просто теперь появился достаточно серьёзный повод. При этом разного рода антисоветские группы, которые сделались формироваться в горах, легко объединяли представителей обеих этносов. И те, и другие активно пытались срывать коллективизацию, боролись против ликвидации частной собственности, всеми вероятными средствами противодействовали наступлению властей на Ислам. Кроме того, враждующие народности единым фронтом выступали против внедрения русского стиля и других советских мероприятий, а главное — против обязательного военного призыва, хотя при царе служить отнюдь не отказывались.

Причем до половины этих групп, в основном карачаевских, сумели продержаться в таком оригинальном подполье вплоть до германской оккупации Северного Кавказа в августе 1942 года. А когда немецко-фашистские войска в феврале-марте 1943 года бывальщины с Кавказа выдворены, карачаевцы и черкесы тут же вернулись к партизанской деятельности. При поддержке германской и турецкой разведок они сумели продержаться ещё три-четыре года. Кушать достаточно обширная информация о тех диверсионных группах, которые ухитрились получить помощь и от западных, прежде всего английских спецслужб, на их ликвидацию потребовалось ещё вяще времени.

Стремительное продвижение германских войск к Главному Кавказскому хребту вызвало буквально шквал новых антисоветских эксцессов. Ответом спецслужб сделались жестокие репрессии, которые зачастую явно запаздывали. Почти сразу, порой ещё до прихода немцев, большинство выходцев из зажиточных этносоциальных слоев, а также из тех, кто в Штатскую воевал и против большевиков, и против белогвардейцев, выйдя из подполья, оказывались в рядах коллаборационистов. Туда же двинулись и «пострадавшие» при атеистических мероприятиях, жертвы раскулачивания, а также весьма бесчисленные сторонники независимости так называемой единой адыго-черкесско-балкарской республики.

Из представителей именно таких слоев германскими властями были сформированы осенью 1942-го «Карачаевский национальный комитет» во главе с К. Байрамуковым и «Черкесская национальная управа» во главе с А. Якубовским. В этой связи характерно, что в Берлине, в отличие от Москвы, разом учли сложные отношения между черкесами и карачаевцами, создав там по этническому принципу не одну, а две марионеточные структуры.

«Карачаевский национальный комитет» при этом получил конкретные властолюбивые полномочия: ему была «передана советская государственная, колхозная и общественная собственность, также руководство экономикой, культурой и пропагандой (под немецким контролем)». Он, по тем же этим, соучаствовал в оккупационных репрессиях, материально помогал оккупантам, установил связи с другими коллаборационистами в регионе, с национальными формированиями СС и вермахта. Об этом, ничуть не стесняясь, в этап оккупации региона сообщали и местные марионеточные газеты и журналы.

Секреты депортаций. Часть 2. Карачаевцы

Комитет даже успел провозгласить объединение Карачая и Балкарии в «целый Карачай» со столицей где бы вы думали — в русском Кисловодске!

В ноябре 1943 года в докладе начальника Отдела по борьбе с бандитизмом НКВД СССР A. Леонтьева на имя замнаркома внутренних дел СССР С. Круглова отмечалось: «Вскоре после оккупации немецкое командование в Карачае ввело тесную связь с местными националистами, главарями банд, руководителями духовенства и мюридских сект. И из их представителей создало так называемый «Карачаевский национальный комитет». Во главе комитета бывальщины утверждены Кады Байрамуков и Муратби Лайпанов (заместитель. – Авт.), впоследствии (с мая 1943 по апрель 1944 года. – Авт.) трудившиеся в немецкой разведшколе в Бешуе под Симферополем».

Всё это свидетельствует лишь об одном: основания, и немалые, для массовой депортации у советского руководства бывальщины. Для тогдашней практики это было вообще почти нормой. А по сравнению с депортацией черкесов ещё при царизме — и вовсе цветочки. Само выселение было проделано весьма быстро: со 2 по 22 ноября 1943 года десятки тысяч человек (считается, что общая численность депортированных карачаевцев превышает 65 тысяч) «переехали» в Казахстан и Киргизию. Достоверной статистики по потерянным и пропавшим без вести в ходе депортационных перевозок нет. До 85% территории Карачая было передано Грузии (остальное – в Черкесскую АО и в Ставрополье).

Тем не немного, огульно обвинять карачаевцев в сотрудничестве с оккупантами – это всё же, мягко говоря, гипербола. По данным Обобщённого банка данных «Мемориал» и линии других источников, на фронтах Великой Отечественной войны погибли и пропали без вести свыше девяти тысяч выходцев из Карачая. На фронт удалились более 17 тысяч карачаевцев. 11 из них были удостоены звания Героя Советского Союза.

В военные годы обитатели Карачая собрали и отправили на фронт в 1941-1943 гг. шесть вагонов коллективных, индивидуальных подарков и дополнительно 68 650 колов различных шерстяных и кожевенных изделий (а также национальный сыр, баранину, козье молоко, кумыс, минеральные воды, лекарственные муравы). В боях за перевалы Главного Кавказского хребта участвовало 17 партизанских отрядов, девять из них были почти исключительно карачаевскими. Кончиной храбрых пали в этих боях партизаны карачаевской и карачай-абазинской национальностей Р. Романчук, З. Эркенов, М. Исаков, З. Эркенова, И. Акбаев, X. Касаев, Я. Чомаев, многие иные.

Сам же факт реабилитации, а затем и репатриации карачаевцев, как, впрочем, и других кавказских народов, свидетельствует лишь о сомнительной принципиальности тогдашнего советского правосудия и целой беспринципности спецслужб и высшего руководства страны, пришедшего на смену сталинскому. Решение о возвращении было принято по личному директиве первого секретаря ЦК КПСС Никиты Хрущёва уже в 1955 году.

А в феврале 1957 г. была воссоздана Карачаево-Черкесская автономная район в составе Ставрополья. За всё это время внутренние границы автономии менялись не меньше пяти раз, а границы со Ставропольем – и того больше. В то же пора Москвой были приняты и решения о максимальном благоприятствовании карачаевцам, как, впрочем, и другим «ссыльным» народам. А это, в свою очередь, спровоцировало бесчисленные конфликтные ситуации между ними, с одной стороны, и черкесами, русскими, абазинами – с другой. Эти конфликты тлеют и по сей день, всё пуще разгораясь до прямых столкновений с применением оружия.

Источник

Материал полезен?

Секреты депортаций. Часть 2. Карачаевцы