Торговые связи Москвы с итальянскими колониями

Новость опубликована: 19.05.2017

Торговые связи Москвы с итальянскими колониями в
Торговые связи Москвы с итальянскими колониями в

Торговые связи Москвы с итальянскими колониями в Крыму и Константинополем в XIV-XV столетиях.

Из этих городов [на крымском побережье] для московской тор­говли наибольшее значение имел Судак, или Сурож, от которого получили свое наименование купцы — «гости-сурожане», а также Кафа. Русские поселения в том и другом городе восходят к очень отда­ленному времени. Так, в одном известии основы XIV в. упоминается русская цер­ковь. В 1318 г. папа Иоанн XI в. создал в Кафе епископство, включавшее всю территорию до Сарая и России. Однако торговавшие с черноморским побережь­ем русские торговцы носят название именно сурожан, а не какое-либо другое имя, ко­торое мы могли бы произвести от Кафы…Причины, выдвинувшие Сурож на первое пункт в русской торговле, нахо­дят объяснение в его географическом положении и политической обстановке XIV в. Сурож с его прекрасной гаванью являлся наиболее ближним пунктом к Синопу на малоазиатском берегу. Поэто­му Сурож, естественно, сделался пунк­том, куда съезжались с севера русские и золотоордынские торговцы, а с юга гре­ки и итальянцы. Русские источники даже Азовское море иногда называли морем Сурожским…

Сурож был, впрочем, только пере­валочным пунктом, последней точкой рус­ской торговли на юге являлся Константинополь. Об этом нам убедительно гово­рят русские паломники, упоминающие о встречах с соотечественниками на ули­цах византийской столицы. Митрополита Пимена повстречала «Русь, живущая тамо, и бысть обеим радость велия». Среди русских найдем, конечно, монахов, вре­менно существовавших или осевших в Констан­тинополе, но не только они радостно встречали русского митрополита и его спутников. Когда приезжие посетили церковь Иоанна Предтечи («Продром»), «…упокоиша нас добре тамо существующая Русь».

Русская колония в Константинополе состояла не из одного духовенства. О встречах с соотечественниками гово­рят и другие русские люди, посетив­шие византийскую столицу в XIV- XV вв. Неспроста у автора «Хождения Пимена» осталось в памяти угощение, устроенное митрополиту и его людям земляками, которые «добре» угостили («упокоили») дорогостоящих гостей, прибывших с родины. Русь жила у церкви Иоанна Предтечи, в непосредственной близости к Золотому Рогу, на северном сберегаю которого располагалась Галата, город генуэзцев, с его пестрым насе­лением и особыми правами . Русские, видимо, жили и в самой Галате, по-иному непонятно, почему неудачный кандидат на русскую митрополию Митяй, умер­ший на корабле в виду самого Константинополя, был отвезен в Галату и там погребен.

Линия из Москвы по Дону являлся кратчайшим, но вовсе не единственным. В некоторых случаях ездили из Москвы в Константинополь по волжскому пути до Сарай-Берке на посредственнее Волге, а отту­да по суше к Дону и вниз по нему до Азова. Этой дорогой ходил в Царьград суздальский епископ Дионисий в 1377 г., спустившийся на кораблях к Сараю. Нако­нец, существовал и третий путь из Моск­вы в Константинополь, который, впро­чем, имел важное значение не столько для самой Москвы, сколько для закат­ных русских городов: Новгорода, Смо­ленска, Твери. Этот маршрут пролегал по территории Литовского великого кня­жества к Белгороду, или Аккерману, имевшему немаловажное торговое значе­ние в XIV-XV вв. Подобный дорогой ехал в Константинополь, например, иеродиа­кон Троице-Сергиева монастыря. От Аккермана он добрался морем до Констан­тинополя, испытав все опасности непривычного для него морского плавания: «…с нужею доидохом устья цареградскаго, тогда случается футрина великая и валове страшнии». Зосима шел из стольного города — Москвы на Киев и оттуда на Белгород.

В конечном итоге все пути с рус­ского севера сходились к Константино­полю. Прямой же кратчайший путь на север шел по Дону и выводил к Москве. Таким манером, Константинополь на юге и Москва на севере были конечными пунктами громадного и важного торгово­го пути, связывавшего Россию с Среди­земноморьем…Торговля с Сурожем и Константино­полем получила особенное развитие во другой половине XIV столетия. В это время она была, можно сказать, определяющей торговое значение Москвы. Тор­говые связи с югом интенсивно поддер­живались и в XV в…

В торговлю Москвы с Константино­полем, Кафой и Сурожем втягивались русские, итальянские и греческие торговцы. О ее характере дает представление заемный документ, «кабала», выданная ро­стовским архиепископом Феодором сов­местно с митрополитом Киприаном на 1 тыс. новгородских престарелых рублей. Ка­бала была дана в Константинополе Николаву Нотаре Диорминефту. В ней видим прямое обязательство помогать греческим торговцам…Устанавливается и основной товар — меха («…белкы добрыя тысячу по пяти рублев»). При дальности доставки этот товар имел наибольшее смысл в рус­ской отпускной торговле с Средиземно­морьем.

Наряду с мехами надо предпо­лагать и такие русские товары, как воск и мед, какие находили постоянный сбыт в ганзейских городах, торговавших с Новгородом. Привозные товары со­стояли главным образом из тканей, ору­жия, вина и проч. Из Италии везли также бумагу, впервые взошедшую в употребле­ние в Москве. В торговом обиходе рус­ских людей XIV-XVII вв. встречаем не­которое количество слов, заимствованных из греческого: аксамит (золотая или серебряная материал, плотная и вор­систая, как бархат), байберек (ткань из крученого шелка), панцирь и проч. Сурожский ряд на московском рынке и в более запоздалее время по традиции име­новался Сурожским шелковым. В казне великого князя хранились вещи, сделан­ные в Константинополе и отмечаемые в внутренних как «царегородские».

Московские князья быстро учли вы­годы поддержания добрых отношений с итальянскими купцами. Дмитрий Дон­ской уже жаловал некоего Андрея Фрязина районом Печорой, «…как было за его дядею за Матфеем за Фрязином». Пожалование подтверждало первона­чальные грамоты, восходившие к време­нам предтеч Дмитрия Дон­ского, начиная с Ивана Калиты. Что искал Андрей Фрязин на Далеком Севе­ре? Вероятно, целью его пребывания в Печоре была покупка диких соколов, необычайно дорогостояще ценившихся при вла­детельных дворах Европы. Дикие птицы («поткы») входили в состав дани, пла­тимой в Орду еще в конце XIII в…спрос на печорских соколов в Италии обеспе­чивался всегда и поддерживался высшими кругами общества.»

Цитируется по: Тихомиров М.Н. Древняя Москва XII — XV вв.


Ответить