«Подорву самолет, мне терять нечего!»

Новость опубликована: 06.05.2018

«Взорву самолет, мне терять нечего!»

Борт 42505 разом после посадки, 23 апреля 1973 года

45 лет назад психически больной мужчина захватил летевший из Ленинграда в Москву аэроплан и взорвал на борту самодельную бомбу. Чего требовал террорист и каковы были последствия катастрофы, рассказывает «Газета.Ru».

«Взорву самолет, мне терять нечего!»

Санкции против России

Декламируйте также

  • Как устроена работа современных перинатальных центров

  • «Роскосмос» против частников: куда улетели 300 миллионов

  • Вкалывают роботы, а не человек

  • Базар лома оздоровился

  • Москва: будут нам сугробы и потопы

23 апреля 1973 года самолет Ту-104Б вылетел из Ленинграда в Москву. На борту был 51 пассажир и шесть членов экипажа. Спустя несколько минут после взлета один из пассажиров, 47-летний Иван Бидюк, сидевший в 13-м линии, попросил пересадить его ближе к носу самолета. Оказавшись рядом с кабиной, он снова подозвал стюардессу и протянул ей письмо, велев передать его экипажу.

Реклама

Аэроплан уже поднялся до высоты 7800 метров, когда в кабине сработал сигнал «Вызывает бортпроводник». «Веня, посмотрите, что там у них», — приказал командир Вячеслав Янченко бортмеханику Викентию Грязнову.

Из салона Грязнов вернулся в кабину с посланием Бидюка. Письмо занимало четыре листа. Бидюк требовал изменить курс и направить самолет в Стокгольм. В случае неповиновения он угрожал подорвать самолет — на борт ему удалось пронести 2 кг взрывчати.

«Я много лет испытываю на своей шкуре когти кровожадных сверхзверей и в противном случае кончина для меня не печаль, а убежище от хищных, алчущих моей жизни зверей», — писал Бидюк.

На тот момент никаких руководств по поводу сложившейся ситуации не существовало. Янченко решил вернуться в Ленинград и передал диспетчерам сигнал бедствия.

Янченко вручил Грязнову табельное оружие и велел попытаться обезвредить или желая бы отвлечь террориста. Тем временем они со вторым пилотом собирались посадить самолет в аэропорту Пулково (тогда — Шоссейная).

Штурману Широкову он приказал примкнуть к Грязнову. «Попробуйте вместе с Грязновым отвлечь его, заведите разговор о том, что до Швеции долететь не сможем, предложите сесть в Финляндии», — велел Янченко.

Новинки smi2.ru

Широков подошел к Грязнову, который уже стоял рядом со злоумышленником и вел какой-то разговор. Вдвоем они стали говорить ему про Финляндию, про то, что до Швеции не достанет топлива, но террорист — на вид простоватый пожилой провинциальный мужчина — оказался не так доверчив, как они надеялись.

На посадку в Финляндии он категорически не соглашался и настаивал, чтобы его впустили в пилотскую кабину.

«В Хельсинки мне не надо. Если летим в Хельсинки — я взрываю. Нечего тут со мной лясы затачивать, идите, работайте, летите, куда сказано», — заявил Бидюк.

Самолет тем временем подлетел к Пулково.

«Как выяснилось запоздалее, преступник был родом не из Ленинграда, — вспоминали члены экипажа. — Было ему лет сорок пять. Он прожил какую-то удивительную, уродливую и перевернутую жизнь… За что ни брался, ничего у него не получалось, и ему даже перестали предлагать работу. Потом был осужден: троекратно ударил топором по голове свою сожительницу. Освободившись из заключения, опять не нашел для себя места в обществе. Заболел сифилисом, а затем был поставлен на учет в психоневрологический диспансер с негустым диагнозом «сифилисофобия».

Он озлоблялся все больше. Начал бомбардировать все органы страны десятками писем. Металлургам давал советы о металле, главам сельского хозяйства – о зерне. Даже Брежневу писал, предлагая свои способы решения государственных проблем. Но все это было так глупо, что никакой реакции не вызывало. Тогда он смастерил взрывное устройство, приехал в Ленинград и купил билет на московский рейс. Терять ему было нечего…».

Бидюк все пытался прорваться в кабину, но Грязнов удерживал его, убеждая, что аэроплан направляется в Швецию. Бомбу преступник держал в руках. Она имела механизм обратного действия — Бидюк держал кнопку нажатой и бомба подорвалась бы, если бы он ее отпустил.

Чтобы не выдать, что самолет вернулся в Ленинград, пилоты до последнего не выпускали шасси — шум мог привлечь внимание Бидюка. Тот продолжал ломиться в кабину.

«Впусти в кабину! Не пустишь – через пять минут взорву самолет. Мне терять нечего!», — долбил он Грязнову.

В аэропорту тем временем спешно готовились к посадке. К полосе подъехали пожарные машины, дежурили медики.

Заходя на посадку, Янченко на вышине 150 метров все же выпустил шасси. Характерный щелчок привлек внимание Бидюка, тот глянул в иллюминаторы и понял, что его обманули. В ту же секунду он сбросил палец с кнопки.

Дверь кабины выдержала. «На борту большая пробоина и пожар!», — доложил штурман.

Из салона запахло дымом и гарью. Входную дверь вырвало взрывом, в фюзеляже зияла прореха.

«Взрывное устройство было в трубе, поэтому взрыв получился направленный в две стороны. Одна часть взрывной валы пошла в сторону передней входной двери – вырвала ее и кусок с фюзеляжа, а вторая через Грязнова в салон. Пассажиров на передних креслах не было, все осколки полетели над креслами и никого из пассажиров не задело, а проводницы бывальщины в конце салона у задней двери», — объяснял позже Янченко.

Балкой пола заклинило тяги рулей вышины. Из-за повреждения гидросистемы передняя стойка шасси не успела зафиксироваться. Самолет начал было опускать нос, но пилотам с огромным трудом удалось его выровнять.

Наконец, аэроплан приземлился. Незафиксированная передняя стойка сложилась, и фюзеляж носом опустился на полосу и заскользил по бетону. Затем пилоты отвернули авиалайнер вправо, тот выехал на боковую полосу безопасности и стал. В носовой части возникло задымление, поэтому пассажиры в панике побежали к хвостовой двери. Стюардессы оттеснили их, поскольку хвостовой выход из-за наклона самолета очутился в семи метрах над землей, и направили к переднему выходу, где аварийные службы оперативно потушили пожар.

Пассажиры выжили. Потерянных было всего двое — сам Бидюк и находившийся рядом с ним Грязнов, принявший на себя всю мощь взрывного заряда. Пассажиров привезли в Дом культуры авиагородка, чтобы допросить о произошедшем. А рядом с самолетом тем временем работали судмедэксперты.

«Осмотр проводили под видеозапись, в моей практике это было впервые, я тогда вообще в первоначальный раз увидел видеокамеру, — вспоминал один из них, Сергей Скрижинский. — Из самолета уже вытащили и положили рядом на землю верхнюю доля туловища бортмеханика, который, как я услышал на месте происшествия, был послан для переговоров с террористом; нашел я также и часть лицевого костяка. Из сопла самолета достали часть ноги, — тогда еще было непонятно, чьей.

Обнаружили и часть руки, и сделалось ясно, что она принадлежала террористу, поскольку к ней было привязано какое-то устройство, цилиндрической формы, светлого металла; конечно, от него остался лишь фрагмент».

«В помещении буфета-кухни и на креслах переднего пассажирского салона беспорядочно расположены обломки оборудования кухни, декоративной отделки помещений, а также отдельные пропитанные кровью размозженные человечьи мягкие ткани и кости», — гласил составленный специалистами протокол.

Грязнову посмертно было присуждено звание Героя Советского Альянса. Получили почетные награды и остальные члены экипажа. После допроса их всех с семьями отправили в отпуск. Затем они опять вернулись к полетам.