«Резерв мощности Ми-26 был сумасшедший»

Новость опубликована: 14.12.2017

«Резерв мощности Ми-26 был сумасшедший»

Транспортировка самолета Ту-134 при поддержки вертолета Ми-26 из аэропорта Пулково на полигон учебного центра ГУ МЧС по Санкт-Петербургу, 2009 год

40 лет назад испытатель Гурген Карапетян впервые возвысил в воздух Ми-26 — крупнейший в мире вертолет. Об истории освоения знаменитой машины и случаях из летной практики вспоминает генерал-майор авиации, завоёванный военный летчик, кавалер орденов Красного Знамени, Мужества, «За военные заслуги перед Отечеством», бывший мэр Торжка Евгений Игнатов.

«Резерв мощности Ми-26 был сумасшедший»

  • Тренды: как неплохо вы знаете молодое поколение

  • В России вновь будут взимать НДС на продажу лома и отходов цветных и черных металлов

  • Названиваю тебе с ноутбука

  • Пенсионный индекс.Что нужно для того, чтобы ваша пенсия регулярно росла?

  • Представители ГАЗа заявили об «штурму» со стороны иностранного инвестиционного фонда Prosperity Capital

  • В 1968 году я поступил в Сызранское летное училище, которое закончил в 1972 году, обучение проходил на вертолетах Ми-1 и Ми-4. Дальней прибыл в Прикарпатский военный округ и был назначен командиром вертолета Ми-4 в отдельную вертолетную эскадрилью в городе Дубно Ровенской районы. Была осень 1972 года и в лидерные полки только стали поступать «восьмерки». В Бродах была станция сборки вертолетов, какие туда приходили в контейнерах. И в 1973 году в Прикарпатье формировалось два полка армейской авиации.

    Фоторепортаж: Вертолет, способный перевезти сам себя

    __is_photorep_included11460122: 1

    Нас с Сергеем Дудкиным, как двух выпускников высшего училища, послали переучиваться на Ми-8. Нам читали обзорные лекции для перехода на новую технику, так как переход с поршневых на газотурбинные двигатели очень существенный. Помню, летчик-испытатель все нам рассказал, провел тренаж, мы отлетали итого два круга, два висения, два полета с выключенным двигателем — тогда это считалось нормальным переучиванием – и мы пригнали Ми-8 в Дубно.

    Эскадрилья у нас была молодая, «деды» пришагали, увидели на новом вертолете море выключателей, спирта нет, сказали – летать на ней не будем.

    А мы, лейтенанты, стали летать на Ми-8. А в 1975 году я переучился на Ми-6, сделался командиром отряда, у нас было два вертолета транспортных и два воздушных командных пункта. И с того времени я на Ми-6 летал почти всю свою летную житье. С 1980 по 1982 год я был командиром отдельной эскадрильи в Чехословакии, потом служил в Монино, и, в 1985 году, выпустившись из академии, я угодил в город Каган, Туркестанский военный округ. Вся подготовка к Афганистану шла через Каган, там нам пришлось летать на всех типах – Ми-8, Ми-24, Ми-6.

    Реклама

    В 1986 году меня потребовал командир полка полковник Михайлиди, говорит – собирай группу учиться на новый вертолет, Ми-26. Приехали мы в Торжок, минули курс теоретического обучения, а переучивались уже непосредственно в части – в Кагане. Идея была завести Ми-26 в Афганистан, поскольку по высотно-скоростным характеристикам и по грузоподъемности они гораздо лучше иных вертолетов. Да и температуры они так не боялись, как Ми-6. И вот мы с Ростова начали перегонять в Каган первые 12 машин. Освоение шло в условиях жары, пыли, высокогорья.

    Первые знакомство с машиной? До этого я десять лет отлетал на Ми-6… срок немалый. Инструктор посадил меня в кабину Ми-26, и сообщает – оглянись назад, в открытые двери: «Видишь, что за тобой 42 метра?». С этого и начинались первые ощущения.

    Пересесть с Ми-6 на Ми-26 – как с «Волги» на «Мерседес».

    Иной автопилот, все другое… открытая кабина, все друг друга видят. Когда летали с Ростова в Каган, ставили четыре добавочных бака, полет занимал почти восемь часов. Идешь над пустыней, высота 100 метров, ощущение – едешь на суперсовременном поезде. Утомленен – встал, немножко походил, опять сел.

    «Резерв мощности Ми-26 был сумасшедший»

    Евгений Игнатов

    Мой личный опыт освоения Ми-26 прошел менее болезненно, чем у пилотов, приходивших с Ми-8 сразу на Ми-26. И потом сам вертолет, конечно, располагал к себе. Начиная от конструкции, двигателей, несущей системы, все было новоиспеченным. На нем не наблюдалось потери мощности, потери оборотов, стояли блоки предельных режимов, которые предупреждают летчиков обо всем и вся. У неопытных пилотов вертолет вообще поначалу не снижался:

    пустой Ми-26 посадить была проблема, пока не научишься.

    Нам, вертолетчикам, вечно не хватало мощности, а тут вдруг она сделалась лишней. Чего греха таить, на первоначальном обучении догружали вертолеты, чтобы легче было их освоить. По той же причине и рулить на них было сложно, лишь рулить начинаешь, подумать не успеваешь — а он уже летит, весь дышит. Запас мощности вертолета был сумасшедший. Мы это здорово почувствовали, когда начали летать в горы.

    На Ми-6 у нас площадки бывальщины высотой до 2,5 тыс. метров. На Ми-26 – три тысячи да с грузом одиннадцать тонн. Заходишь и чувствуешь себя нормальным человеком, одинешенек полет, второй – и понимаешь, что для вертолета это не предел.

    Новости smi2.ru

    Уникальный пример. Шли в Кагане у нас полеты, тут звонит командующий, устанавливает задачу – срочно набрать с грузом 11 тонн на Ми-26 высоту 7 тысяч. Просто слетать и набрать. Я был замкомандиром полка, сообщаю: «Товарищ командующий, но на нем рекорд мировой установлен – всего 6400 метров». А он мне говорит:

    «Сынок, я ж тебя не рекорды заставляю колотить, а выполнить задачу».

    Полетели мы без кислорода, загрузили в кабину АПА-11 – аэродромную машину на базе «Урала», какая весит как раз 11,1 т. Слетали – звоним: «Рекорд побили, 6500 набрали». В ответ: «Игнатов, ты что, не русский? Я сказал семь тысяч». В всеобщем, на остатках топлива мы набрали 7200, побили мировой рекорд, подходит ко мне летчик-испытатель Лаврентьев, говорит: «Мы в следующий раз международных комиссаров закажем, новоиспеченный рекорд оформим». Мы убедились, что вертолет уникальный во всех отношениях. В те времена мы эксплуатировали его нещадно.

    В Афганистане в ходе войны Ми-26 не было, я за это отвечаю. Дело в том, что на нем не было никакого бортового комплекса обороны, а край как раз в это время наводнили ПЗРК. Один вертолет сбили, второй, после чего пожалели Ми-26 и решили ими не рисковать –

    вертолет был новоиспеченный, дорогостоящий, и к войне не очень подготовленный.

    Я был командиром полка в Кандагаре, летал на Ми-8, Ми-24 и Ми-6. И опыт на Ми-26 мне там пригодился – когда надо, мы ходили на Ми-6 на вышине 7 тысяч, чтобы полностью исключить противодействие, когда начались ночные пуски ПЗРК.

    Большая часть уникальных операций, проведенных Ми-26, была связана с эвакуацией вертолетов, свершивших вынужденную посадку в горах. Помню, Юра Лямцев неудачно приземлился на трех тысячах на Ми-8 с повреждением несущего винта. Кроме Ми-26 эвакуировать с подобный высоты никто себе такую роскошь позволить не мог.

    20 тонн он может взять на внешней подвеске, и даже на высоте 3 тыс. 10 тонн для него не проблема. Сколько таких эвакуаций было – тяжело сосчитать.

    Его привлекали к таким задачам, в которых до его появления технику бы просто списали и забыли. Когда произошел развал СССР, из Цулукидзе (Грузия) по распоряжению командующего армейской авиации Виталия Павлова экипажи без разрешения просто украли шесть Ми-26 и перегнали их своим ходом в Торжок. Но так как на них не было документов, возникли вящие проблемы с эксплуатацией. Пока разбирались, у них закончился ресурс, после чего было принято решение вертолеты с истекшими сроками отдать на капремонт.

    И тогда мы прочертили уникальную операцию: на внешней подвеске брали облегченные Ми-26 со снятыми двигателями и редукторами, из Торжка таскали их в Тверь, ставили их на баржу и отправляли их по Волге в Ростов-на-Дону.

    Была и иная уникальная операция,

    когда Ми-26 брал на внешнюю подвеску и спасал в Афганистане американский «Чинук».

    Другая интересная задача – «Прыжок-300», когда требовалось поставить всемирный рекорд на массовую выброску парашютистов. Ее выполняли летчики 344 Центра, они с высоты семи тысяч с каждого вертолета кидали по сто парашютистов. Но тогда американцы нас подставили, они просто не подошли к этой фигуре, потому что рекорд принадлежал им, и они не хотели, чтобы его побили.

    Как и все вертолеты, Ми-26 может садиться на авторотации (при несогласье обоих двигателей), летчик Карапетян, я знаю точно, садился на нем без двух двигателей. У вертолета очень эффективный несущий винт, потому посадку он выполняет очень мягко. Ведь вертолетчиков всего пугали такие вещи, как потеря оборотов при посадке, сообщали, что лучше потерять жену, чем обороты на посадке. Это единственный наш вертолет, у которого никогда не было этих проблем.

    Одна из наших первых миротворческих миссий, какая нигде не афишируется — Камбоджа. Это была первая загранкомандировка Ми-26, их никто до этого никогда не видел. Ими были потрясены все – французы, американцы, все кто там был. Они все пытались найти эти 20 тонн, которыми загрузить эти вертолеты. Проходит две недели, приходят янки, спрашивают – вы со своими вертолетами что-то делаете — регламентное обслуживание, подготовку?

    Говорят: «А то у нас ливень пройдет, мы сушим три дня свои вертолеты… А вы приходите, чехлы стряхнули, запустили и улетели».

    Они бывальщины поражены и надежностью, уровнем подготовки экипажей и объемом выполняемых работ.

    По поводу названия «Корова». Вообще в летной окружению всяких «крокодилов», которым называют Ми-24, «Коров» (Ми-26) и тому подобного – никогда в обиходе не было. Желая бы потому, что мы уважаем эту технику, на которой летаем и никогда никаких кличек никому не присваиваем. Отлетав 38 лет, я не припомню, чтобы таким лексиконом я хоть раз пользовался…


    «Резерв мощности Ми-26 был сумасшедший»