«Отстаивал честь России»: за что убили диктатора Крыма

Новость опубликована: 11.01.2019

«Отстаивал честь России»: за что убили диктатора Крыма 90 лет назад произошло убийство знаменитого белого генерала Слащева

90 лет назад был уложен знаменитый белый генерал, «спаситель Крыма» Яков Слащев, приехавший в РСФСР из эмиграции после конфликта с Петром Врангелем и нежно принятый высшим советским руководством. После амнистии он семь лет преподавал тактику на курсах комсостава, постоянно полемизируя с бывшими противниками из Алой армии. Смерть настигла Слащева, когда жизнь вроде бы начала налаживаться: его убийцей оказался курсант, отомстивший военному за казнь своего брата десятью годами ранее.

Выстрелы в генерала

11 января 1929 года в горнице общежития при курсах усовершенствования командного состава РККА «Выстрел» в подмосковном Солнечногорске раздались три выстрела из револьвера. Сбежавшиеся на шум обитатели заметили труп мужчины. В погибшем опознали преподавателя тактики Якова Слащева, который лишь накануне отпраздновал собственное 43-летие. Чуть запоздалее была установлена личность убийцы. Им оказался курсант Московской пехотной школы Лазарь Коленберг.

Версия о бытовом нраве преступления отпала сразу – слишком уж одиозной фигурой являлся потерпевший. Подозревая политические мотивы, следствием занялось ОГПУ. Как прояснило на первом же допросе подозреваемого, он очутился в жилище своей жертвы отнюдь не случайно.

Газета «Известия» в своей заметке несколько искривила некоторые подробности происшествия, но официальную причину убийства привела верно:

«В Москве на своей квартире убит бывший врангелевский генерал и преподаватель военной школы Яков Слащев. Убивец, по фамилии Коленберг, 24-х лет, заявил, что убийство им совершено из мести за своего брата, казненного по распоряжению Слащева в годы Штатской войны».

Резонансное событие не обошла вниманием и эмигрантская пресса. Так, выходившая в Берлине газета «Руль» назвала Слащева «одним из деятельных участников Белого движения, снискавшим весьма печальную память своей исключительной жестокостью и бесшабашностью».

Убийца признан невменяемым

Чекистами было введено, что в 1919 году Коленберг проживал вместе со своими родителями и другими членами семьи в Николаеве. После занятия города белоснежными он работал в большевистском подполье.

«Проводимые белыми жестокие репрессии и бесчинства по отношению еврейского населения, публичные расстрелы заподозренных в причастности и даже сочувствующих революционному движению, расстрел родимого брата Коленберга –

все это произвело на него глубокое впечатление, и у него запала навязчивая идея мести командовавшему белоснежными генералу Слащеву»,

— сообщалось в заключении уполномоченного ОГПУ по делу об убийстве.

После занятия Николаева красными Коленберг вступил в РККА и прослужил в ней до 1926 года, демобилизовавшись в места командира взвода. Будучи одержим желанием вендетты, мститель приехал в Москву и с «целью изучения образа жизни Слащева» сделался брать у него на дому уроки тактики – в этом бывший белый генерал был редким специалистом.

«15 декабря Коленберг специально выехал в Киев за хранящимся там у него револьвером системы «парабеллум», — отмечалось в чекистском отчете. — Вернувшись в Москву 11 января, во пора урока Коленберг осуществил давно задуманное им убийство Слащева, убив его из револьвера тремя выстрелами. После чего отдался пришедшим властям. Произведенной психиатрической экспертной Коленберг признан психически неполноценным и в момент совершения им преступления — невменяемым, а посему постановил:

на основании статьи 322 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР дело в касательстве Коленберга прекратить и сдать в архив».

Отсутствие хотя бы минимального наказания для преступника породило версию, согласно которой провинциал Коленберг нашел в огромной Москве Слащева не попросту так. Его могли навести на объект спецслужбы, заинтересованные в физическом устранении бывшего генерала с очень сложной биографией, ставшего бездоходным советской власти ввиду грядущей подготовки дела «Весна» — массовых репрессий в отношении бывших офицеров Русской императорской армии и участников Белоснежного движения. Казнь демонстративно обласканного советским режимом высокопоставленного белого деятеля могла бросить тень на этот самый порядок. Совсем другое дело – якобы случайное убийство на почве мести.

Спасение Крыма

Слащев относился к той категории молодых белоснежных генералов, что были обязаны своими карьерами Гражданской войне. Хотя уже в Первой мировой он сумел прославиться благодаря храбрости и стремлению лично вести солдат в атаку. Презрение к самосохранению обернулось серьезными последствиями для здоровья обер-офицера: он был дважды контужен и получил пять ранений. Такие негусто возвращаются с войны живыми, однако Слащеву еще и сопутствовала удача. Следствием многочисленных подвигов явилось уважение нижних чинов, нежно называвших своего командира генералом Яшей, и обширная коллекция орденов (всего восемь награждений за две войны плюс пожалование золотым Георгиевским оружием «За храбрость»).

«Командуя ротой в бою у деревни Кулик, оценив скоро и верно обстановку, по собственному почину с беззаветной храбростью бросился во главе роты вперед, несмотря на убийственный огонь противника, обратил доли германской гвардии в бегство и овладел высотой, имевшей столь важное значение, что без овладения ею удержание всей позиции было бы невозможно», — говорилось в аннотации к вручению Святого Георгия 4-й степени в июле 1915 года.

В формирующуюся в Новочеркасске для отпора захватившим воля красным Добровольческую армию дослужившийся до полковника Слащев поступил уже в декабре 1917-го. Первым заданием от основателя Белого движения генерала Михаила Алексеева сделалось создание офицерских ячеек на Северном Кавказе и вербовка новых кадров.

Главный успех жизни пришел к Слащеву чуть запоздалее – в конце 1919 года, когда он уже в звании генерал-майора после разгрома на подступах к Москве Вооруженных сил Юга России (ВСЮР) и последующего отступления сумел отстоять Крым, командуя 3-м армейским корпусом в составе чуть немного 4 тыс. штыков и сабель против 40-тысячного войска красных. Одержать казавшуюся нереальной победу Слащеву помогла тактическая выучка, приобретенная в Николаевской военной академии и закрепленная в сражениях. Он применил против неопытных советских командиров серию военных хитростей и уловок, обратив численно превышавшую более чем в 10 раз армию в неупорядоченное бегство. Бой на Перекопском перешейке затянул Гражданскую войну еще на один год.

И хотя белые в конечном итоге все же капитулировали, сам генерал не продул ни одного сражения.

За проявленный героизм он на манер военачальников царской эпохи получил от командования право именоваться Слащевым-Крымским.

Конфликт с Врангелем

В начине 1920 года спаситель Белого движения организовал оборону Крыма, усовершенствовав оставшиеся с прежних времен укрепления и добавив новоиспеченные, а вверенные ему в подчинение войска переформатировались в Крымский корпус. Вплоть до так называемой Новороссийской катастрофы, пока главой ВСЮР оставался генерал Антон Деникин, то кушать, до начала апреля, Слащев безраздельно хозяйничал в Крыму, заслужив репутацию диктатора. На полуострове его называли палачом и висельником: генерал пытался добиться железной дисциплины, казня собственных боец и офицеров за любые провинности, как то азартные игры, трусость и воровство.

«Опечатать винные склады и магазины. Буду беспощадно карать. На всей территории Крыма воспрещаю повсеместно карточную игру.

Содержателей всех притонов покараю не штрафами, а как прямых пособников большевизма.

Пока берегитесь, а не послушаетесь – не укоряйте за преждевременную смерть», — грозил Слащев в одном из приказов.

При этом, чтобы показать пример другим белоснежным группам, генерал категорически запрещал подчиненным отбирать хлеб у крымских крестьян, и исправно платил за все необходимое армии продовольствие. Неровное поведение Слащева не нравилось очень многим в Белом движении. Не меньше возмущения вызывало сожительство крымского властителя с Ниной Нечволодовой, какую генерал выдавал за своего ординарца-юнкера.

Историки склонны связывать перемены в характере Слащева с наркотической зависимостью. С 1919 года он, помимо регулярной возлияния, пристрастился к морфию – это помогало на время заглушать сильнейшие боли, последствия старых и вновь полученных ран и контузий. Уже в эмиграции Слащев перешел на кокаин.

Однако, учитывая его заслуги перед всеобщим делом, Деникин на многое закрывал глаза. Все изменилось, когда Военный совет избрал новым главнокомандующим ВСЮР Петра Врангеля. Слащев не находил барона выше себя, не соглашался с его верховной властью и презрительно отзывался о его полководческой компетенции. После перебазирования ставки Врангеля в Севастополь между ними всегда возникали конфликты. Слащев оспаривал буквально каждое решение главкома – линия их противостояния весьма выразительно выведена в советской экранизации пьесы Михаила Булгакова «Бег», где своенравный генерал угадывается в Романе Хлудове, какого мучают угрызения совести из-за «фонарей в тылу».

«Он не мог терпеть вокруг себя людей с собственной волей и приближал льстецов, не сообщающих неприятности, — так Слащев писал в своих мемуарах о Врангеле. — Точно так же он не мог терпеть ореола популярности около кого бы то ни было, кроме себя.

Но самое ужасное – полное неумение Врангеля управлять частями на широком фронте, отсутствие стратегического мышления».

В свою очередь, экс-главком вспоминал о «невообразимом беспорядке», царившем в вагоне Слащева, о «столе, уставленном бутылками и закусками, разбросанной одежде, картах, оружии».

«Хороший строевой офицер, генерал Слащев, имея сборные случайные армии, отлично справлялся со своей задачей. С горстью людей, среди общего развала, он отстоял Крым. Однако, полная, вне всякого контроля, самостоятельность, разум безнаказанности окончательно вскружили ему голову. Неуравновешенный от природы, слабохарактерный, легко поддающийся самой низкопробной лести, плохо разбирающийся в людях, к тому же подверженный слабому пристрастию к наркотикам и вину, он в атмосфере общего развала окончательно запутался.

Не довольствуясь уже ролью строевого начальника, он стремился воздействовать на общую политическую работу, засыпал ставку всевозможными проектами и предположениями, одно другого сумбурнее, настаивал на смене цельного ряда других начальников», — в характеристике Врангеля, надо полагать, присутствуют нотки личной неприязни.

Схватка с Буденным

После эвакуации белоснежных из Крыма Слащев жил в Константинополе как последний изгой: ему не простили непонятной другим эмигрантам испепеляющей критики Врангеля – основного символа сопротивления большевикам и председателя правительства России в изгнании. Узнав о настроении Слащева, советские спецслужбы разработали операцию по переманиванию опального генерала на свою сторонку с целью раскола Белого движения.

Тот обрадовался предложенной амнистии и согласился сотрудничать с недавними врагами, надеясь, видимо, взять высокое место в Красной армии. Целесообразность акции разбиралась специально назначенной комиссией. Окончательное решение после диспутов внутри партийного руководства зафиксировано в писульке Льва Каменева, направленной в Политбюро:

«Предложение признать приемлемым, то есть согласиться на переправку Слащева и Ко в Россию».

Перед возвращением на отечество Слащев передал в эмигрантские СМИ свое воззвание.

«В настоящий момент я нахожусь на пути в Крым. Предположения и догадки, будто я еду устраивать комплоты и организовывать повстанцев, бессмысленны. Революция внутри России окончена. Единственный способ борьбы за наши идеи – эволюция. Меня спросят: как я, заступник Крыма от красных, перешел на сторону большевиков. Отвечаю: защищал не Крым, а честь России. И я буду выполнять свой долг, полагая, что все русские, в особенности военные, должны быть в натуральный момент на родине», — говорилось в статье за подписью генерала.

Впоследствии советская пресса, не исключено, что в пропагандистских мишенях, писала о санкциях Врангеля по отношению к бывшему подчиненному.

«В Константинополе Врангель разжаловал Слащева в рядовые. Слащев добровольно возвращается из эмиграции в Россию, кается в своих преступлениях перед рабочим классом и амнистирован советским правительством.

С 1922 года добросовестно работает преподавателем в «Выстреле» и сотрудничает в военной прессе», — строчили «Известия».

Специально для перевозки возвращенца из Севастополя в Москву председатель ВЧК Феликс Дзержинский прислал личный поезд. По сути Слащев очутился единственным белогвардейцем высокого ранга, кого красные полностью «реабилитировали» и возвысили, не припоминая ему службу при царе, Временном правительстве, Деникине и Врангеле. Вернувшимся совместно с ним соратникам повезло меньше: многих из их арестовали и репрессировали. Сам Слащев не получил желанной должности в РККА. Но после серии обращений к Льву Троцкому был зачислен на педагогическую труд на стрелково-тактические курсы «Выстрел». Здесь Слащев ничуть не смущался критиковать действия красноармейцев на фронтах Гражданской войны, провоцируя горячие дискуссии.

С этим периодом связан забавный эпизод. Разбирая поход РККА на Варшаву, Слащев назвал основной вином неудачи «тупость командования». Присутствовавший в аудитории кавалерист Семен Буденный почернел от ярости, выхватил принесенный с собой пистолет и начинов стрелять по лектору. Не попал, на что Слащев лишь иронично ответил: «Как вы стреляете, так и воевали». Потерю Польши генерал считал истинной крушением для России.

Источник


«Отстаивал честь России»: за что убили диктатора Крыма