Академик Александр Чубарьян: Усердствую не загадывать на завтра, живу сегодняшним днем

Наши проектыРоссийская ГазетаРГ-неделяРодинаТематические приложенияСоюз…Все рубрики Воля Экономика В регионах В мире Происшествия Общество Спорт Культура ДокументыТематические проектыВсе спецпроекты Русское оружие Автопарк Digital Кинократия Манера жизни Живущие в Сити Квадратный метр Дубль дв@ Ушли на рассвете Юридическая консультацияСовместные проектыПушкинский конкурс Стань журналистом! Миссия выполнима В МГИМО – с «Российской газетой» Звезды Победы Год литературыО газете Реклама Подписка Медиацентр Контакты Вакансии Оборотная связь Сервисы и приложенияИспользование материалов «РГ» Сведения о доходах руководителя Обязательная для публикации информацияRSS Академик Александр Чубарьян. Живая история Беседа с выступающим ученым-историком о прошлом в его семье, научном творчестве и современном мире

Академик Александр Чубарьян. Живая история

Текст: Владимир Нордвик (журнал "Отечество") 14 октября исполняется девяносто лет академику, научному руководителю Института всеобщей истории РАН, сопредседателю Российского исторического общества Александру Чубарьяну.В далеком 1955 году Александр Оганович с отличием окончил истфак МГУ и с тех пор вечно занимался любимой наукой. Продолжает активно работать и сейчас.

Мы решили не нарушать традицию и не отходить от темы.

Академик Александр Чубарьян: Усердствую не загадывать на завтра, живу сегодняшним днем

О книгах

– Подавайте, Александр Оганович, поговорим об истории.

– Неожиданное предложение! Вам удалось меня удивить.

– Понимаю иронию, но сегодня в меньшей мере хотелось бы обсуждать историю всеобщую и даже отечественную. Предпочел бы ограничиться вашей собственной.

– Действительно, новый поворот… Постараюсь справиться с поставленной задачей.

– Вы выросли в семье известного библиотековеда. Оган Степанович был основным редактором сборника "Библиотеки СССР", написал много статей и книг о библиотечном деле.

А какую первую книжку прочитали вы?

– Подозреваю, все начиналось с классического букваря, хотя, если честно, утверждать не возьмусь. Забыл.

Зато хорошо помню, что самостоятельную, так произнести, историческую работу написал уже в четвертом классе школы. Называлась она "История Московского Кремля". Меня даже грамотой вознаградили.

Академик Александр Чубарьян: Усердствую не загадывать на завтра, живу сегодняшним днем

– Первоисточниками пользовались?

– Обязательно! В основном, энциклопедиями. Как вы понимаете, у папы было много книг. Очень! Ими он завалил все – столы, шкафы, подоконники… Сейчас у нас на даче третий этаж тоже отдан книжкам. И городская квартира. Хотя папину библиотеку я передал в Ленинку, где он работал в последние годы и одно время директорствовал.

Удобопонятно, что у нас дома был культ книги.

– Вам разрешалось делать пометки на полях или, к примеру, писать на титульной странице?

– Папа не любил этого. Я тоже. Можно взять незапятнанный лист бумаги и выписать понравившуюся мысль. Кстати, по-прежнему не печатаю на компьютере, а пишу от руки. Авторучкой. Все мои книги родились собственно так.

– У вас их больше двадцати?

– Около того. А научных трудов порядка четырехсот.

Академик Александр Чубарьян: Усердствую не загадывать на завтра, живу сегодняшним днем

О родителях

– Значит, любовь к книгам может переходить по наследству?

– Вероятно… Знаете, папа воевал на Ленинградском фронте, был тяжело ранен в ногу, та плохо заживала, и папа длинно лежал в госпитале, который располагался рядом с Публичной библиотекой имени Салтыкова-Щедрина на углу Невского проспекта и Садовой улицы. Любой день он на костылях ходил в Публичку. В результате привез с войны кандидатскую диссертацию на тему "Техническая книга в России в эпоху Петра I".

У него было библиотечное образование. Как и у мамы. Они познакомились во пора учебы.

– Да, Крейна Александровна…

– Правильнее – Анцелевна. Но знакомые для простоты называли маму Александровной. Ее родня из Рославля. Это в Смоленской районы…

Вернусь к папиной любви к книгам. Он был невероятно увлечен ими, даже собирал марки и почтовые открытки, которые посвящались какому-либо событию, связанному с книжками или же с юбилеями писателей. Начал это делать еще в Ленинграде, в итоге получилась весьма приличная коллекцию. Она хранится у меня.

Последнее его хобби, какое я продолжил, миниатюрная книга. Папа входил в число основателей одноименного клуба в Москве. Занятие очень интересное! Так, в таком формате изданы многие книги генсека Брежнева. Помните бессмертную трилогию "Малая земля", "Ренессанс", "Целина"? Потом добавились "Жизнь по заводскому гудку", "Эмоция Родины". Леонид Ильич обожал миниатюры.

Храню и их.

Из уникальных изданий – "Библия" и "Олимпийская хартия". Тоже в таком малюсеньком формате.

– Сколько экспонатов у вас в собрания?

– Папа собрал около тысячи книжечек. Потом я уже искал, покупал.

Дело не в количестве, а в том, чтобы стимулировать мой интерес, папа был человеком гуманитарным и умеющим мотивировать.

Академик Александр Чубарьян: Усердствую не загадывать на завтра, живу сегодняшним днем

О коммуналке

– А где помещались эти бесчисленные книжки, если вы много лет жили в коммуналке?

– Да, родители долго были прописаны на Пятницкой улице. В 1931-м, когда я появился на свет, они занимали там горницу. А книги пошли, в основном, после появления у нас отдельного, так называемого кооперативного жилья. Это уже 1970-е годы.

– Получается, ваши мама с папой немало четырех десятилетий провели в коммуналке?

– На шесть семей. И это было предметом постоянных недоразумений между родителями.

Мама была весьма недовольна, что папа не сходит к начальству и не попросит квартиру. Он работал директором Государственной публичной научно-технической библиотеки СССР. Не самая номенклатурная место, но пойти навстречу могли, вот мама и возмущалась…

– А с кем вы соседствовали?

– Обычные москвичи, простые люди, как говорится. Еще с нами в комнате существовала моя няня, она пришла, когда я родился, и всю жизнь оставалась с нами, даже после того, я подрос и не нуждался в постоянной опеке. А после Анна Васильевна вышла замуж за соседа из нашей же коммуналки и перебралась в его комнату.

– Сколько у вас было квадратов?

– Если не заблуждаюсь, двадцать четыре метра. Посередине стояла перегородка.

– Даже не полторы комнаты, как у Бродского.

– Да-да! Переехали мы, как уже говорил, в семидесятые годы, приобретя квартиры в кооперативе. В двухкомнатную в Измайлове перебрались папа с мамой, однокомнатная досталась мне. Правда, еще раньше я получил от Академии наук комнатку в небольшой коммуналке на Смоленской площади. А до этого мы существовали вместе.

Академик Александр Чубарьян: Усердствую не загадывать на завтра, живу сегодняшним днем

О выборе

– Читал, что именно отец повлиял на выбор вами профессии.

– Он посоветовал идти на исторический факультет. 578-ю школу для мальчишек на Большой Ордынке я окончил с золотой медалью и, в принципе, мог выбрать любой вуз. Учился на отлично, больше всего любил декламировать. Когда выходил во двор, чтобы поиграть в футбол с ребятами, они смеялись и говорили: "Сашка, становись в ворота". Носиться за мячом у меня получалось плохо, это правда.

На выпускном экзамене писал сочинение на свободную тему "Сталин – наша слава военная, Сталин – нашей юности полет". Цитата из песни "На просторах Родины чудесной". Подобным фактом гордиться особо нечего, но, как говорится, строчку из жизнеописания не вычеркнешь.

– Из идейных соображений выбирали тему?

– Ну какие убеждения в десятом классе? Это был принятый порядок. Свои взгляды сделались появляться позже, в университете. А представления о превратностях общественной жизни возникли у меня по двум обстоятельствам.

Первое связано с маминым братом Абрамом Белкиным, популярным литератором, специалистом по Достоевскому и Чехову. Как-то я заглянул домой к дяде, а у него в гостях был только вышедший из тюрьмы Лев Копелев, диссидент и правозащитник. Я разузнал, что мой дядька, оказывается, носил ему передачи. Помню, сидел я, восемнадцатилетний, и слушал их разговоры, а передо мной открывался совершенно другой мир…

За общение с опасными людьми и неправильные мысли Абрама Александровича выгнали из МГУ, и он уехал преподавать в Иваново. А я спустя десятилетия деятельно участвовал в издании книг Льва Зиновьевича. Он выпустил шесть томов "Представления немцев о русских".

Повстречались мы незадолго до его смерти в Кельне, где Копелев жил в последние годы. Он сам открыл мне дверь. На пороге квартиры стоял пожилой человек с долгой белой бородой. Назвал меня Аликом, как в детстве, и заплакал. Я тоже…

Академик Александр Чубарьян: Усердствую не загадывать на завтра, живу сегодняшним днем

– А второе обстоятельство?

– Весна 1953 года. "Литературная газета" опубликовала статью о том, что в Библиотечном институте, где папа трудился проректором, выросло сионистское гнездо, сплошь еврейские фамилии, чему потворствует Оган Степанович Чубарьян.

– Фактически – донос.

– Да. И Химкинский райком КПСС возбудил персональное дело…

Отлично помню, как папа пришел домой и сказал маме, мол, дело плохо. Заседание назначили на 10 марта 1953-го.

– Но за пять дней до этого помер Сталин… Судьба!

– Именно. Накануне даты рассмотрения папино дело закрыли, так и не открыв.

Академик Александр Чубарьян: Усердствую не загадывать на завтра, живу сегодняшним днем

О позиции

– А как вы восприняли исторический ХХ съезд?

– Для 1956 года это было большенное событие. Действительно, потом началась оттепель. Хотя все происходило не столь быстро, наглядно и резко, как хотелось. Многие решения Хрущева нередко отличались половинчатостью. Вроде правильно сделал, разоблачил Сталина, освободил людей из лагерей. Но в реальной жизни мало что изменилось, оставалось расслоение во взорах, в отношении к тем или иным событиям.

И в Институте истории, куда я пришел в 1958-м после окончания университета, наблюдалась похожая полотно. Значительная часть коллектива были недовольна развенчанием культа личности. Еще большее число людей считало, что Сталин – это, разумеется, безобразие, а вот Ленин – другой вопрос, его великое дело предали и извратили.

Мол, сталинизм – зло, а ленинизм – благо.

– Вы ведь тоже написали труд о Владимире Ильиче.

– Да, моя докторская диссертация – "Ленин и формирование советской внешней политики"…

Понимаете, как-то меня наименовали центристом. Пожалуй, это справедливо. Всегда выступал за многофакторный метод в истории. Прошлое – не черно-белая картинка, есть масса "нюансов" и деталей, которые нельзя сбрасывать со счетов. Такой взвешенный подход только на первый взгляд кажется спокойным, конформистским. На самом деле, ты вызываешь раздражение и у левых, и у правых. Сталкивался с этим всю жизнь.

Скоро выходят мои мемуары. В первой доли собраны интервью с 2013 года по день сегодняшний. В том числе и важный разговор с Владимиром Познером. Я перечитал его текст перед тем, как послать в печать. Могу подписаться под каждым сказанным словом.

Это касается и Ленина. Его надо рассматривать в конкретных исторических условиях. Он был представителем крайнего покрывала социал-демократии бакунинского толка. Это отличало его, скажем, от Плеханова, человека более либерального. Ленин унаследовал многое из семейного воспитания, сыграла роль и казнь брата Александра… Вот и строил страна на опыте собственных восприятий.

Прошлое – не черно-белая картинка, есть масса "оттенков" и деталей, которые невозможно сбрасывать со счетов

В конце 1980-х Дмитрий Волкогонов сделал доклад, в котором утверждал, что Владимир Ильич – малограмотный человек. Глупость! На меня большенное впечатление произвели последние работы Ленина. Это был крик отчаяния! Уже смертельно больной, он понял, какое общество начал строить. С засильем бюрократии, чиновников…

Да, Ленину невозможно простить преследование инакомыслия и церкви, но он стремился сделать нечто утопическое, как мечтал в молодости.

Именно так я всегда и воспринимал его фигуру. Мой научный глава, возглавлявший сектор Ленина в Институте марксизма-ленинизма, прочел то, что я написал в работе, и воскликнул: "Чему я научил тебя?!" Основная моя идея состояла в том, что до 1917 года Ленин был одним человеком, потом стал другим. Так на него повлияли реальные житейские процессы. Это очень противоречивая личность.

Академик Александр Чубарьян: Усердствую не загадывать на завтра, живу сегодняшним днем

О назначении

– Ну, почти о каждом можно сказать нечто подобное.

– Ленин ведь длинное время жил в Европе. Известный факт – однажды Владимир Ильич вышел из спальни, взял газету и сказал: "Наденька, а в России, оказывается, революция!" Соображаете, он был европейцем, который привык пить утренний кофе и читать свежую прессу…

Повторяю, нельзя не учитывать человеческий фактор. Потому и люблю в истории антропологический контекст, мне интересно столкновение характеров, личностей. Я и книгу посвятил эволюции Ленина, его взглядов.

Все мы – люд своего времени. К примеру, я говорил о несколько скептическом отношении к оттепели. А вот перестройку принял сразу. Народ хотел перемен, система пришагала в упадок. Кажется парадоксом, но в 1991-м ни в одной парторганизации не было протестного собрания из-за запрещения КПСС. При том что на мирные митинги в Москве без всякого насилия выходили сотни тысяч человек. Вспомните Манежную площадь в марте того же года.

Чуть ранее, в 1988-м, я сделался директором Института всеобщей истории и смог реализовать то, что хотел.

– Но назначение случилось не просто так. Вас не сразу утвердили.

– Уже рассказывал и могу повторить: вначале меня выбрал трудовой коллектив, от чего, не скрою, я испытал большое удовлетворение. За место боролись три кандидата, включая работающего замдиректора, располагавшего административным ресурсом. Он был главным противником. Я победил. А потом меня полгода не утверждали в ЦК партии. Пока не вмешался Евгений Примаков, с каким мы были в добрых отношениях.

Он спросил, в чем заминка. Я честно ответил, что не имею ни малейшего понятия. Тогда Евгений Максимович сбросил трубку и позвонил Александру Николаевичу Яковлеву, секретарю ЦК по идеологии. После этого проблема решилась моментально.

– А почему вас тормозили, Александр Оганович?

– Ведаете, меня долго не покидало ощущение, что у моей карьеры существуют определенные лимиты и некие властные структуры не пускают дальней этого потолка.

Но после назначения такое чувство исчезло.

Академик Александр Чубарьян: Усердствую не загадывать на завтра, живу сегодняшним днем

О приобщении

– Вам ведь доверяли деликатные поручения, как-то вы возили в Прагу негласные документы.

– Это уже Эдуард Шеварднадзе. Он в ту пору, в 1989 году, был министром иностранных дел СССР. Пригласил к себе в кабинет на Смоленскую площадь и дал папочку с документами. Я взял ее без всякого участия Первого отдела, хранителя государственных секретов, написал расписку о получении и отправился в аэропорт.

– А вовнутрь папочки заглянули?

– Конечно. Там не было чего-то совсем уж тайного, лежали служебные материалы, относящиеся к событиям Пражской весны 1968 года. Значителен сам факт. Обычно такую корреспонденцию перевозят дипкурьеры в опечатанных портфелях. Я же сел в самолете в кресло экономкласса и полетел как рядовой командированный. Никто не провожал, не встречал у трапа. Лишь на парковке ждала машина с посольскими номерами.

Приехали в резиденцию. Посол пригласил на ужин. Там же находился и советник, мой хороший приятель Саша Лебедев. Они глядели бумаги и комментировали…

Любопытно, что в Праге я был и в августе 1968 года, буквально накануне ввода войск стран Варшавского соглашения. Приехал на международный конгресс славистов и неожиданно увидел грандиозные митинги на Вацлавской площади. В воздухе пахло грозою…

Подлинно, улетел в СССР, а в город вскоре вошли танки.

– Первую заграничную поездку помните?

– Кажется, это 1957 год. Я еще учился в аспирантуре и поехал с туристической группой в Венгрию. Отчего-то в памяти не осталось никаких ярких картинок от путешествия.

Зато не забыл тридцатидневный тур по Америке в 1961-м. Наша молодежная группа проехала всю край – от Техаса до Вашингтона. Мы жили в кампусах, неформально общались, играли в волейбол и баскетбол, параллельно открывая для себя новый, совсем неизведанный мир…

Учтите, это был пик "холодной войны". Правда, он почти ощущался в нашем кругу. Время мы проводили весьма интересно, живо, хотя финал поездки едва не оказался трагическим.

Академик Александр Чубарьян: Усердствую не загадывать на завтра, живу сегодняшним днем

О рефлексии

– Почему?

– Мы летели в Вашингтон и чудом не угоди в авиационную катастрофу. Наш самолет загорелся воздухе. Я сидел рядом с замначальника Братской ГЭС, который успел пройти Великую Отечественную и покойнее отнесся к ситуации. Я почувствовал в салоне запах дыма и спросил: "Женя, что это?". Он ответил: "По-моему, пылаем".

Летчик объявил, что попробует сесть на поле военного аэродрома. Через иллюминатор мы видели внизу какое-то озеро, машины "скорой поддержки"… Женя сказал: "Саш, у тебя доллары остались, а ты плавать не умеешь. Отдавай мне деньги, тебе они вяще не понадобятся". Такой вот черный армейский юмор.

Потом мы благополучно сели…

В салон зашел пилот. Типичный янки – засученные рукава белой рубашки, спущенный галстук. Салон зааплодировал. Кто-то из наших дал бутылку водки. Летчик отворил "Столичную" и из горла выпил не менее стакана…

Наша поездка по Штатам закончилась, мы вернулись в Москву, а сквозь два месяца я внезапно потерял сознание на улице. Буквально рухнул на асфальт. Оказалось, у меня случилось нарушение вестибулярного аппарата на грунту стресса. И это – на всю жизнь. До сих пор боюсь летать. Вспоминаю то ЧП в небе Америки и начинаю переживать. Ничего не помогает, уже сколько раз и к неврологам ходил, и к иным специалистам обращался. Ноль!

– А пятьдесят граммов "Арарата" или "Наполеона" перед полетом не пробовали?

– Не обожаю коньяк. Ни армянский, ни французский. Почти не пью алкоголь, когда же приходится употреблять спиртное, предпочитаю виски. Нет, это не решение проблемы. Как вы соображаете, я очень много ездил по миру, иногда по десять раз в год, но страх перед полетами не смог победить.

Да, вы видите перед собой весьма рефлексивного человека. Без крышки возвращаюсь к своим словам, поступкам, анализирую их, переживаю, если считаю, что поступил неправильно. Занимаюсь классическим самоедством.

В этом резоне мне повезло с женой. Эльвира Борисовна совершенно иной человек, легкий. Когда видит, что опять себя грызу, сообщает: "Ну, уже всё. Что случилось, то случилось. Ничего не изменить. Отпусти ситуацию".

Ее спокойствие мне очень помогает.

Академик Александр Чубарьян: Усердствую не загадывать на завтра, живу сегодняшним днем

О жене

– Как вы познакомились?

– Увлекательная история! Собирался в командировку в Сингапур и Малайзию. Папа сказал: "Слушай, Саша, у нас в библиотеке есть очаровательная сотрудница, ее брат трудится советником посла в Сингапуре. Возьми для него посылку. Когда еще будет оказия? Сделай людям приятное".

Ну, я и отвез. На возвратном пути захватил передачу с гостинцами уже в Москву. Вернулся, говорю папе: "Миссию выполнил". А он вдруг предлагает: "Отдай сам". Будто заблаговременно что-то знал или чувствовал.

Так я впервые встретился с будущей женой. Она возглавляла иностранный отдел в Ленинской библиотеке.

Вскоре после нашего знакомства папа тяжко заболел раком. Мы еще не расписались с Эльвирой, не зарегистрировали отношения официально, но она постоянно была рядом, помогала. Конечно, я оценил это.

У супруга есть важное качество: она умеет жить на позитиве. А я еще учусь не жалеть о сделанном.

– Получается?

– Не очень. Но стараюсь…

Академик Александр Чубарьян: Усердствую не загадывать на завтра, живу сегодняшним днем

Об образовании

– Как-то вы произнесли, что друзей у вас мало.

– Думаю, это судьба всех, у кого слишком большой круг общения. Были два-три человека еще со студенческой поры, но они удалились в мир иной. Дружил я и с главным редактором "Комсомольской правды", с которым ездил когда-то в Америку и едва не раскололся на самолете…

Он был послом в Англии и Швеции, после путча в августе 1991-го успел короткое время поработать министром иноземных дел СССР… Не буду называть фамилию, все, кто в курсе, и так поняли. Это мой ровесник, он жив, но мы с ним давно разошлись. Жизнь развела.

Сейчас вблизи общаюсь с учениками. Есть два человека, с которыми постоянно в контакте. Одному – 37 лет, другому – 35…

Мне интересно наблюдать за новым поколением, за тем, как они расставляют ударения, какие приоритеты в жизни выбирают. Считаю большим достижением, что за десять лет работы ректором Государственного академического университета гуманитарных наук (сейчас остаюсь президентом ГАУГН) не отчислил ни одного студента.

Как-то, ведаете, был случай…

Приехал следователь и сообщил, что нашего воспитанника задержали по подозрению в перепродаже наркотиков. Это очень серьезная уголовная статья, по ней можно получить большенный срок.

Я попросил пока не давать ход делу, разрешить мне разобраться в ситуации.

В университет пришла мама этого студента, рыдала в моем кабинете. Несчастье, конечно. Я не стал отчислять и дело убедил не открывать, мы взяли парня как бы на поруки. Хотя другие коллеги требовали передать оступившегося в руки правосудия. Дескать, набедокурил, вот пусть сам теперь и расхлебывает.

Я возражал, поскольку уверен, что даже тому, кто допустил промах, надо дать второй шанс…

Мама этого студента, который давно окончил наш университет, звонила потом, повествовала, как тот живет. В общем, стал нормальным человеком. Значит, я не ошибся.

Надо верить молодым, не брюзжать без конца. Прекрасно помню коллегию в министерстве высшего образования и науки. Выступал популярный актер, обличал: "Что за поколение растет? Бездуховные люди, ничем не интересуются, ничего не читают". Я взял слово и возразил: "Они не нехорошие. Они – другие".

– Не спорю, пусть будут другими! И все же хочется, Александр Оганович, чтобы они могли назвать дату полета в космос Юрия Гагарина и фамилию императора Петра I…

– В этом виновны мы. Их незнание – результат плохой системы образования. Не только в школе. Она не может всему научить. Родители тоже обязаны подключаться…

Академик Александр Чубарьян: Усердствую не загадывать на завтра, живу сегодняшним днем

О конгрессе

– А учебники правильные?

– Сегодня не это главное, поверьте. Хотя сам приложил много усилий для создания учебных пособий.

Проблема в том, что наши ребята теперь получают информацию далеко не только из книг. У всех в руках гаджеты, только успевай водить пальцем по экрану…

Произнести, какая у меня претензия к современной школе? Мы не учим культуре общения, не прививаем понимание, что много знать – это хорошо.

Необязательно запоминать итого "Евгения Онегина", но понимать поэзию надо…

– Разве историю Великой Отечественной войны можно рассказать за двенадцать заданий?

– При желании и умении – да.

К моменту публикации нашего интервью в Москве уже пройдет первый Всемирный конгресс школьных учителей истории, организованный по инициативе Российского исторического общества и Всероссийской ассоциации преподавателей истории. Сейчас завершается подготовка. Мы ждем гостей из разных стран, включая США. Я даже специально звонил нашему послу в Вашингтоне, упрашивал, чтобы дали визу одному из американских участников.

Среди прочего на конгрессе пройдет "круглый стол" на тему "Как освещать Всемирную войну?". К моему великому удивлению, многие зарубежные гости записались именно на эту дискуссию.

Полагаю, надо по-иному преподавать историю войны. Сегодня это хроника боевых действий. Я предлагаю другую схему: человек на войне. Судьбы конкретных людей – на фронте, в тылу, в плену, в оккупации, в партизанах, в коллаборации с нацизмом. Соображаете? Не надо механически запоминать, какой фронт, что и когда освободил. Нужно показывать события через рассказ о тех, кто их пережил.

– Собственно, в подобный стилистике и работает наш журнал: история в лицах и деталях.

– Полностью с вами согласен. Судьбы, столкновения характеров – это всегда самое увлекательное. Стараюсь не пропускать ни одного свежего номера "Родины", внимательно читаю. И не только в силу служебных долгов, я ведь давно являюсь членом редакционного совета.

Возвращаясь же к предыдущей теме, хочу добавить, что в отношении Запада и истории Другой мировой войны у нас есть два наиболее дискуссионных пункта, которые надо твердо отстаивать. Первое: наша страна не ответственна за развязывание брани. Вину полностью несет нацистская Германия.

Второе: оккупированную фашистами Европу освободил советский солдат. И здесь тоже препираться не о чем. Кому-то могут не нравиться режимы, установленные на части очищенной от Гитлера территории. Социалистический лагерь, СЭВ, Варшавский договор и так дальше… Но это уже, как говорится, другая тема.

На конгрессе заработают интересные секции. "Что такое история в школе", "Традиции и инновации", "Преподавание в школе и воспитание патриотизма и гражданственности", "Тяжелые вопросы истории"…

Уверен, прок от дискуссии будет.

О проблемах

– Значит, сложности с курсом школьной истории кушать не только в России?

– Конечно! К примеру, для французов самый трудный вопрос – признание колониализма. Они, не мудрствуя лукаво, попросту прибрали этот раздел из программы.

От стереотипов никуда не денешься. Те же французы в старших классах изучают историю трех стран – помимо собственной еще США и Китая. Мы совместно с Германией проходим у них в разделе "Тоталитарные режимы". И речь о всем двадцатом веке. Я встречался с коллегой из министерства образовании Франции, спрашиваю: "Неплохо, вы можете не любить Советский Союз, но немцев-то за что клеймите? Они давно осудили нацизм…"

Разводит руками. И со Другой мировой у них еще хуже, чем у нас: полстранички в учебнике посвящено.

– Вас это печалит?

– Безусловно! Хотя, знаете, по характеру я все-таки оптимист, даже не обожаю фильмы с плохим концом. Какому-нибудь триллеру с острым сюжетом предпочту хорошую мелодраму. Проблем и стрессов хватает в жития.

Наверное, этой чертой характера я пошел в папу. Он обожал актрису Целиковскую. Мы вместе пересмотрели все фильмы с ее участием.

Мама была иная. Она училась в Гнесинском училище, у нас в квартире стояло пианино, вечером мы садились, и мама играла Шопена или Моцарта. Считала, что музыка пять примиряет с действительностью.

– А вы в чем сегодня находите утешение?

– По-прежнему остаюсь политизированным человеком. Ночью могу проснуться, предположим, из-за огорчения нехорошими результатами выборов в немецкий бундестаг. Хотя большинство скажет: да и плевать на это.

Но я привык жить по-другому. При этом прекрасно соображаю, что все проблемы постепенно рассасываются.

На меня в свое время произвело впечатление начало "Анны Карениной". Помните? Стива Облонский поднялся в дурном настроении из-за того, что жена обнаружила его любовную переписку с гувернанткой. Скандал! Голова болит, на душе кошки скребут… Входит слуга и сообщает: "Барин, не печальтесь! Поезжайте лучше в клуб. Образуется всё, образуется".

Академик Александр Чубарьян: Усердствую не загадывать на завтра, живу сегодняшним днем

О предательстве

– Помогает вам такой рецепт, Александр Оганович?

– Должен. А как по-иному?

К примеру, я против излишней драматизации современных проблем. Когда включаю телевизор и натыкаюсь на какое-нибудь политическое ток-шоу, оторопь берет, становится жутко. Нам предрекают скорый апокалипсис! Но я же помню, что и не такое переживали. И относились к этому спокойнее.

Одно меня по-настоящему беспокоит. В этап "холодной войны" и жесткой конфронтации были правила игры, которые старались не нарушать. Они распространялись в том числе на пропаганду, риторику. В итоге получалось избегать реальных крупных столкновений. Сейчас тема ушла. Как, извините, и прежняя дипломатия. Теперь всё стало очевидным, доступным. Ничего невозможно сказать или сделать за кадром, чтобы об этом сразу не узнали на другом конце земного шара.

Вы же помните, как Александр I победил всех в Вене за ломберным столиком, играя с супругом Талейрана. Он понравился ей, она понравилась ему… И – всё. Сейчас такое возможно? Увы…

Уже говорил вам, что готовлю к изданию мемуары. Они называются "Научная дипломатия. Историческая наука в моей жития". Весь свой век я поддерживал отношения с зарубежными коллегами, избирался вице-президентом международного комитета историков, участвовал в крупных проектах, при этом вяще всего в жизни гордился, если удавалось помочь конкретному человеку, сделать ему добро.

– Врагов много нажили?

– Недоброжелателей хватает. Но я не веду подсчеты. Тем немало порой не поймешь, кто враг, а кто друг.

Хорошо помню, как меня не пускали в членкоры Академии наук. Семь или шесть раз прокатывали на выборах. Разумеется, сталкивался с предательством. В глаза говорили одно, а потом бросали черные шары в урну для голосования. Более того, отдельный даже агитировали за спиной против…

– И как после такого не разувериться в роде людском?

– Первая мысль на следующий день после объявления итогов: всё, заканчиваю с этим! Но проходило время, остывал, успокаивался… У меня в мемуарах есть глава "Выборы в Академию". В ней любопытные картинки с натуры, так произнести, очерки нравов. Почитайте, если интересно…

Академик Александр Чубарьян: Усердствую не загадывать на завтра, живу сегодняшним днем

О кумирах

– Зато теперь вы живете в сплошь академическом окружении.

– Да, этот поселок под Звенигородом был заложен в крышке сороковых годов по личному распоряжению товарища Сталина. Каждому из шестидесяти академиков выделили по гектару земли, некоторым подарили еще по персональной машине и миллиону рублей. Воображаете, что за деньги это были тогда? Огромная сумма!

Потом к старому товариществу добавили новые участки. В тот момент мы с Эльвирой Борисовной и выстроили здесь дачу. В пандемию она очень выручила нас. С марта прошлого года практически не ездили в Москву, пока не сделали прививки от COVID-19. Тут весьма хорошо!

Хотя от былой роскоши остались лишь воспоминания. Правда, поселковый клуб по-прежнему на месте. Когда-то в бильярдной стояли именные кии академиков. Было свое вспомогательное хозяйство, привозили сюда свежие молочные продукты…

Наши соседи – академик Андрей Лисицын-Светланов, в прошлом – директор Института страны и права, химик Аслан Цивадзе, тоже член РАН, директор Института общей физики Иван Щербаков… По вечерам я нередко гуляю с Михаилом Ковальчуком, президентом Курчатовского института.

– А на фортепиано случайно не играете, Александр Оганович?

– Полагаете, должен? Невзначай – нет. В детстве мама повела к одной из сестер Гнесиных, чтобы та стала моим педагогом. Дома меня уже заставляли резаться гаммы.

Гнесина провела со мной пару часов, внимательно послушала и сказала маме: "Не мучайте ребенка, у него безотносительно нет слуха". Всё. На том мое музыкальное образование закончилось.

– К счастью?

– Наверное. Зато активно интересуюсь спортом, регулярно смотрю телеканал "Матч", несчастливо хвораю за футбольное московское "Динамо", которое давно ничего не выигрывало. Даже повесил спутниковую тарелку, чтобы не проглядеть важные трансляции.

Но, конечно, среди увлечений по-прежнему на первом месте – чтение. Недавно прочел вышедшую в Тарту книжку про Юрия Лотмана, известного литературоведа. Так увлекся, что позвонил коллеге и попросил связаться с автором, которая живет и работает в Эстонии. Мы наметили в Москве конференцию "Лотман и русская цивилизация", обязательно пригласим на нее и Любовь Киселеву, написавшую книгу.

Помню, как в советское время Юрий Лотман читал лекцию в Пушкинском музее, кругом стояла конная милиция, сдерживала желавших прорваться на выступление. А тема была "Пиковая дама" Пушкина". Соображаете?

Академик Александр Чубарьян: Усердствую не загадывать на завтра, живу сегодняшним днем

– Зато сейчас народ ломится на Ольгу Бузову, которая блистает на сцене МХАТа. Знаете, кто это?

– Знаю, но говорить о подобном уродстве не хочу. Эпатаж, наверное, тоже нужен, однако в разумных пределах.

Зачем тратить время на ерунду? Лучше пересмотрю чеховских "Трех сестер", каких очень люблю. Благо канал "Культура" повторяет классические постановки время от времени.

Стараюсь не загадывать на завтра, существую сегодняшним днем. История – и всеобщая, и моей собственной жизни – доказала: это наиболее верный путь, если хочешь добиться необходимого результата.

Прошлое-настоящее "Всемирной истории" Заметки на полях удивительно актуального издания, вышедшего под руководством академика Александра Чубарьяна Текст: Семен Экштут (доктор философских наук) В наше пора, когда каждые два-три года происходит удвоение научной информации, а издатели жалуются на низкий уровень реализации монографий, требовалась необыкновенная научная смелость, чтобы приступить к реализации столь амбициозного исследовательского проекта, как написание многотомной “Всемирной истории”.

Чересчур велик был риск, что рукопись устареет и утратит свою привлекательность для издателей задолго до завершения работы над ней. Однако руководимый академиком Александром Огановичем Чубарьяном авторский коллектив Института всеобщей истории РАН отважно приступил к титаническому труду, упорно и систематичны им занимался в течение десяти лет – и не прогадал.

Интеллектуальный продукт совместного труда маститых российских ученых получился на славу. В 2011 году был представлен научному сообществу первоначальный том, а в 2019 году уже полный комплект “Всемирной истории” в 6 томах (7 книгах) вышел в издательстве “Наука” вторым, исправленным и дополненным изданием.

Академик Александр Чубарьян: Усердствую не загадывать на завтра, живу сегодняшним днем

5800 страниц про нас

Этот феномен спрашивает объяснения. Что обусловило успех грандиозного проекта? Правильный выбор предмета исследования. “…Предметом истории является человек. …Натуральный же историк похож на сказочного людоеда. Где пахнет человечиной, там, он знает, его ждет добыча”1.

Добыча оказалась богатой.

Академик Александр Чубарьян: Усердствую не загадывать на завтра, живу сегодняшним днем

“Всемирную историю” написали исследователи, сумевшие актуализировать для нынешнего читателя давно прошедшее прошлое, показав на протяжении 5800 страниц его неразрывную связь с настоящим. Всё, что происходило много столетий тому назад и о чем повествуется в увесистых книгах, имеет непосредственное отношение к настоящему. Поэтому читатель получил возможность самоопределиться на оси преходящ и осознать самого себя как звено в длинной цепи неразрывного исторического развития.

Читая “Всемирную историю”, я вспомнил рассказ Чехова “Студент”:

“И отрада вдруг заволновалась в его душе, и он даже остановился на минуту, чтобы перевести дух. Прошлое, думал он, связано с настоящим непрерывною цепью событий, вытекавших одно из иного. И ему казалось, что он только что видел оба конца этой цепи: дотронулся до одного конца, как дрогнул другой”.

Приведу несколько выразительных образцов из каждого тома, когда я воочию убеждался в справедливости этой давней метафоры, когда у меня возникала устойчивая иллюзия, что я декламирую не о седой древности, а о сегодняшнем дне, – и цепь Истории подрагивала в моих руках.

Академик Александр Чубарьян: Усердствую не загадывать на завтра, живу сегодняшним днем

Древний мир

Около 1755 года до н.э. знаменитый вавилонский царь Хаммурапи, не притязающий на обожествление, но пышно именующий себя “богом для местных царей”, так изложил концепцию собственного правления: он взошел на престол, чтобы “ублажить плоть народонаселения”, “чтобы справедливость воссияла в стране, чтобы уничтожить преступников и злых, чтобы сильный не притеснял слабого… чтобы с сиротой и вдовой обходились по правды, чтобы притесненному оказать справедливость” (I, 90).

Известный мыслитель и административный деятель Древнего Китая Гуань Чжун (ум. 645 г. до н.э.) со знанием дела ратифицировал, что только “когда амбары полны, люди знают правила благопристойности, а когда одежды и еды достаточно, люди знают, что такое слава и что такое бесчестье” (I, 173).

Когда я с увлечением читал первый том “Всемирной истории”, раздался звонок в дверь квартиры. Агитаторы пришли собирать подписи в поддержку одного из кандидатов на выборах в Госдуму и планировали рассказать мне о его избирательной перрону. В ответ зачитал им “платформу” царя Хаммурапи – и волонтеры поспешно ретировались. На царском фоне их кандидат выглядел бледно: об “ублажении плоти народонаселения” его предвыборный штаб подумать не догадался.

Академик Александр Чубарьян: Усердствую не загадывать на завтра, живу сегодняшним днем

Средние века

При чтении второго тома возникло ощущение, что нечто подобное я уже наблюдал в “лихие девяностые”, когда охрана олигархов превосходила по своей численности охрану высших должностных лиц страны. “Воин, обладающий вооружением и боевым конем, да и просто владеющий оружием, был фигурой востребованной в эпоху, когда даже аббатства торопились обзавестись собственными дружинами” (II, 449).

Однако ожесточенные сражения происходили не только на бранном поле. “Мастерство преподавателя определялось его способностью выставлять новые вопросы и умением отстаивать свою позицию на диспутах. Для преподавателей, юристов, философов, богословов стремление побеждать было присуще в неменьшей степени, чем для рыцарей. …Письмо епископа Турне Стефана, клеймившего в конце XII в. Парижских школяров, “обсуждающих таинства Трио на городской площади под рукоплескания невежественных юнцов”, обычно приводится как пример реакции традиционалистов на городскую модель интеллектуализма” (II, 490, 491).

Не истина ли, впечатление, что речь не о далеком Средневековье, а о новейших телевизионных ток-шоу?

Академик Александр Чубарьян: Усердствую не загадывать на завтра, живу сегодняшним днем

Новое время

Участники телепередач из числа украинских политологов обожают рассуждать о многовековой истории Украины, подчеркивать “исконные права” запорожских казаков на Черное море. Не отстают от них по уровню политических амбиций политологи из Грузии. И этот сюжет – не нов!

“В крышке XVI и первой половине XVII в. Причерноморье сильно страдало от пиратов, захватывающих суда, а также нападавших на приморские города и твердыни. В роли пиратов выступали запорожские казаки, но в восточной части Черноморья им нередко помогали “менгрельские азнауры” (дворяне) и представители иных кавказских народов. В слабо освоенных и плохо организованных районах османского приграничья племенная вольница, не находившая себе иного применения, кроме войн и набегов, становилась все более заметным фактором дестабилизации политической и экономической жизни” (III, 471).

Полагаю, профессиональным участникам ток-шоу вытекает не только изучить, но и законспектировать третий том “Всемирной истории”. Это прекрасный путеводитель, позволяющий ориентироваться на оси времени. Ведь многие животрепещущие нынешние проблемы уходят глубокими корнями в XVII век.

“Юридически вхождение Киева в состав России было оформлено Вечным вселенной 1686 г. (в обмен на уступку трех городов на литовской границе – Невеля, Себежа и Велижа, и была также выплачена денежная компенсация)” (III, 540).

Воссоединение Украины с Россией в 1654 году едва-едва не сорвалось из-за того, что каждая из сторон стремилась по-своему истолковать предстоящее событие. Казацкая верхушка на предварительном совещании – Старшинской раде попыталась сформулировать необходимые и достаточные обстоятельства грядущего подданства царю, в которые эта верхушка попробовала вложить смысл союзнического договора с Россией. Такой договор носит обратимый нрав, и она, казацкая старшина, в любой момент может расторгнуть его в одностороннем порядке. Более того, казацкая старшина желала добиться от Московского страны принесения присяги Войску Запорожскому. Однако царский воевода В.В. Бутурлин отказался от имени царя принести такую присягу и разъяснил казакам, что московские государи не присягают своим подданным.

“Региональная политика России была совсем иной, чем представлялась Богдану Хмельницкому на основе его предыдущих касательств с польским королем и турецким султаном. Практика присоединения новых территорий (отработанная в Сибири и Поволжье) основывалась на принесении присяги правителями этих земель царю с использованием формул “зачислить под высокую царскую руку” и “в вечное холопство”. Конфликт едва не сорвал торжественную церемонию в Успенском соборе Переяслава”.

Однако в итоге казаки согласились с версией московского посла, присягнули царю Алексею Михайловичу и поклялись в том, “чтобы быть им с землей и городами под царской великой дланью неотступно”. В итоге восторжествовало русское правовое сознание, при котором вступление в подданство носит необратимый характер. “Выход из подданства (нарушение присяги) рассматривался как государственная предательство и жестоко карался” (III, 663).

В этих словах – ключ к пониманию тех неизбывных противоречий, что в наши дни так сильно разделили два братских народа.

Академик Александр Чубарьян: Усердствую не загадывать на завтра, живу сегодняшним днем

XVIII век

Негустая страна обходится в наше время без коррупционных скандалов, особенно сильно возмущающих тех, кто едва сводит концы с концами. Чтение четвертого тома убеждает в правды давней истины: ничто не ново под луной.

“Подавляющее большинство людей в XVIII в. жили на пороге или за порогом бедности. Безземельные крестьяне, солдаты-дезертиры, беглые подмастерья, погорельцы, вдовы, сироты и убогого пополняли стекавшиеся в города толпы нищих и бродяг” (IV, 97).

Власти европейских стран прекрасно осознавали эту острую социальную проблему и собственное бессилие с ней управиться какими бы то ни было известными способами – будь то благотворительность, политика реформ или стимулирование экономического роста. Нидерландская Ост-Индская компания была коррумпирована сверху донизу. Генерал-губернаторы с жалованьем 700 гульденов в год привозили домой состояние в 10 млн гульденов, меньший торговец платил (официально) 3500 гульденов за назначение на пост с жалованьем 40 гульденов в месяц и получал на этой места годовой доход в размере 40 тыс. гульденов. Коррупция достигла таких размеров, что накануне падения Компании был введен официальный налог на взятки, какие получали ее должностные лица” (IV, 413).

Академик Александр Чубарьян: Усердствую не загадывать на завтра, живу сегодняшним днем

XIX век

В наше время чрезвычайно сильно вырос уровень притязаний. Молодежь претендует не только на немало высокий уровень потребления, но и на право воспользоваться социальным лифтом для достижения привилегированного социального статуса. Пятый том “Всемирной истории” демонстрирует, что с этой проблемой развитые европейские страны столкнулись еще в позапрошлом веке.

“Родственные связи и расположение патрона значили вяще, чем экзамены, дипломы и формальное признание коллег по профессии (в виде лицензий на право занятия практикой, выдававшиеся профессиональными ассоциациями). …Посредственная школа (вместе с высшей) превратилась в механизм воспроизводства социальных групп, а также служила обоснованию и оправданию социально-культурной иерархии” (V, 141).

В первые годы правления Николая I новоиспеченный гимназический устав (1828) строился на положении о том, что “образовательная система не должна способствовать продвижению простолюдинов в высшие круги общества” (V, 147). Становление системы посредственного и высшего образования в ведущих европейских странах не обходилось “без кризисов “перепроизводства” молодых людей, чьи претензии на высокое социальное поза, обусловленные полученным дипломом, не получают реализации. … Показательно, что время наступления такого кризиса в странах Центральной Европы пришлось на 1880-е годы, т.е. совпало с аналогичными явлениями в Российской империи” (V, 149).

“За внешним благополучием исчезало глубокое расхождение власти и общества во взглядах по всем коренным вопросам российской жизни. Общественные силы, лишенные …возможности отворено выражать свои требования, накапливали внутри себя недовольство, грозящее будущим взрывом” (V, 492).

Академик Александр Чубарьян: Усердствую не загадывать на завтра, живу сегодняшним днем

XX век

Проблемы, с которыми столкнулись Брежнев и его коллеги в исторический этап, не вполне обоснованно именуемый “застоем”, с известными оговорками можно уподобить парадоксам “экономического чуда” в Японии, на Тайване и в Полуденной Корее. Во всех случаях рассмотрение ситуации в большом времени Истории позволяет увидеть ряд общих неизбывных проблем и закономерностей:

“… по достижении своих мишеней любая по-настоящему успешная “диктатура развития” совершает политическое самоубийство, как только в стране меняется поколение.

Во-первых, начинает исчезать недорогая рабочая сила, которая сделала возможным рывок.

Во-вторых, по мере экономического развития неизбежно формируется средний класс и растет степень образования, а это увеличивает число тех, кто не желает жить при авторитарном режиме, требуя гражданских свобод и политических прав.

В-третьих, если предыдущее поколение помнит хаос и нищету, из каких диктатура их вывела, и потому принимает ее как меньшее зло, для нового поколения экономический рост оказывается естественным, и такой выбор для них неприемлем” (VI, кн. 2, 468)

Академик Александр Чубарьян: Усердствую не загадывать на завтра, живу сегодняшним днем

P.S.

Академик Александр Чубарьян, чье 90-летие мы помечаем 14 октября 2021 года, ознаменовал собственный юбилей отличным подарком – не только научному сообществу, но всем нам, его современникам. Мы получили книжку, позволяющую найти ответ практически на любой злободневный вопрос современной жизни.

“Родина” сердечно поздравляет друга редакции и нашего непрерывного автора с юбилеем.

1. Блок М. Апология истории или Ремесло историка. М.: Наука, 1973. С. 18 (Памятники исторической мысли).

>