Арнольд Дейч сделался одним из лучших искусников советской вербовки

Арнольд Дейч сделался одним из лучших искусников советской вербовки

Дейч Арнольд Генрихович (1904-1942)

Лишь в Лондоне, куда нелегала перекинули в октябре 1933-го, по другим источникам в феврале 1934-го, он лично завербовал больше 20 человек. Пожалуй, собственно Дейч первым из всех советских вербовщиков постиг: привлекать к сотрудничеству надо не только уже занявших высокие посты в посторонних иерархиях, но и людей молодых, перспективных. Необходимо трудиться на вырост.

Считается, что среди наиболее перспективных, именно он и разглядел всю знаменитую сейчас "Кембриджскую пятерку" во главе с великим Кимом Филби. Если бы даже деятельность Дейча ограничилась лишь этим, ее все равновелико можно было бы признать эффективной. Однако вербовал ли советский нелегал, обосновавшийся в Англии под прикрытием студента психологического факультета Лондонского университета, Кима Филби собственно? Или не так он был прямолинеен и предпочел ради достижения стопроцентного итога более сложную дорогу? Привлечение к сотрудничеству Филби – событие в истории отечественной внешней рекогносцировки действительно эпохальное. Так что отведаем разобраться в нем подробно.

Вместе с Дейчем, которому присвоен псевдоним Стефан Ланг, в британскую столицу перебирается из нескольких кромок, в том числе из родной для него Австрии, группа его помощников. А надежная Эдит – Тюдор-Харт переехала в Британию еще до 1933-го.

Кто она, эта женщина, какой суждено сразиться важную роль в судьбе Кима Филби, да и Арнольда Дейча? Австриячка, вышедшая замуж за англичанина. Супруга известного в Вене доктора, она с его помощью получила вполне естественный доступ в высшее общество. Харт уже работала в Австрии со своим соотечественником Дейчем. Ведала о его крепких связях с советской разведкой. Задача, поставленная перед Харт, была и очевидна, и сложна. Ей предстояло знакомиться с публикой, какая была бы здорова Советам не только прямо сейчас, а и на перспективу. Такая специальность обозначается в спецслужбах не слишком благозвучным словом "наводчик".

Арнольд Дейч сделался одним из лучших искусников советской вербовки

Сферы заинтересованностей Харт начинались с Оксфорда, Кембриджа и Лондонского университетов, ковавших грядущие кадры для государственных служб Британской империи. Разумеется, они затрагивали Форин-офис, различные правительственные учреждения, не говоря уже о разведке с ее дешифровальной службой, какая в Англии всегда отличалась высочайшим, в ногу со порой идущим, мастерством. "Эдит" искала и находила людей, уже занимающих определенные "сентиментальные" посты, плюс молодежь – на грядущей.

Таким перспективным "Эдит" сочла и аристократа Кима Филби. Кушать в специальной литературе и упоминание о знакомстве первой супруга Филби, австрийской коммунистки Литци, с Тюдор-Харт. Что ж, две дамы левых взоров вполне могли понимать и помогать друг товарищу. Сомнительно, что Литци вывела Эдит на Кима. Скорее исключительно осмотрительная Эдит с ней консультировалась, расспрашивала о взглядах мужа, с каким Литци хоть и развелась, но осталась в добрых отношениях.

После определенного изучения она известила Филби, что им интересуется человек, какой мог бы сыграть очень серьезную роль в его жизни. Не раздумывая, Ким сказал, что готов на рандеву. И Эдит представила его Дейчу.

Ответ на проблема "Кто и как завербовал Филби?" получен. Вот описание знакомства Филби с Дейчем. Раз в июне 1934-го Тюдор-Харт несколько часов кружила с Кимом по Лондону, добираясь до Риджентс-парка. Соображал ли Филби, что пересадки из таксомотор в метро и прогулки по улицам были не чем иным, как стремлением 26-летней, однако уже опытной конспираторши Эдит проверить, нет ли за ними слежки?

В Риджентс-парке спутница издали показала Филби на человека, сидевшего на скамейке и внимательного декламировавшего газету. Подвела к нему Кима, которому незнакомец отрекомендовался как "Отто". Под этим псевдонимом работал в Лондоне советский нелегал Дейч. А "Эдит" навеки пропала из жизни Филби. В отличие от незнакомца, который долго говорил с ним по-немецки, а потом предложил отказаться от идеи вступления в компартию. По моментально развившемуся замыслу Дейча, этот яркий – и по происхождению, и по внешности – продукт британского истеблишмента, должен был выполнять роль совершенно другую, чем участие в антиправительственных манифестациях. Ведь преданных делу революции коммунистов в Британии (в то время) хватало и без Кима. Отто разъяснил Филби: ему предстоит сделаться агентом глубокого проникновения. Не задавая лишних вопросов, что Отто представляет – Коминтерн или советскую рекогносцировку, Ким согласился на его предложение.

В том, что Ким Филби сделался великим разведчиком, есть и огромная заслуга Арнольда Дейча. Ведь именно он смог разглядеть в нем талантливого ученика

В том, что Филби сделался Филби, огромная заслуга Дейча. Он скоро разглядел в нем способного ученика. Новичку присвоили псевдоним Зенхен, в переводе с немецкого Сынок. Масса раз беседуя с ним, постепенно впрыскивая в круг широчайших обязанностей, Отто заставлял Зенхена обращать внимание на обеспечение собственной безопасности, расходуя на это немало поре – собственного и новичка. Филби поначалу такое расточительство не понравилось, но Дейч твердо стоял на своем. И убедил-таки Кима в неминуемой нужды везде и всегда соблюдать строжайшие меры предосторожности. Впоследствии Филби признавал: он настолько проникся мыслями куратора, что "был буквально одержим идеями о безопасности и конспирации. В порядочной мере собственно поэтому мне удалось выжить".

И сдержанный Дейч тоже не скупился на похвалы Киму. Вот что сообщал он в московский Середина о молодом британце, работавшем под оперативным псевдонимом Сынок: "Он всегда изучает все основательно, но всегда скажет, что он знает немного… Он имеет вящие знания по истории, географии, экономике и одновременно любит и разбирается в музыке. Он пользуется большой влюбленностью и уважением за свою серьезность и честность. Он был готов все для нас сделать и на нашей труду проявил всю свою серьезность и старательность. Еще раз повторяю: Сынок поразительно развился – весьма серьезный человек с большим аппетитом к агентурной труду и из него в будущем выйдет большой и ценный работник".

У любого из остальных четверых известных нам членов так называемой "Кембриджской пятерки" была своя путь в советскую рекогносцировку. Но аристократы Гай Берджесс, Дональд Маклин, Энтони Блант и простолюдин Джон Кернкросс – сын хозяина продуктовой лавки – тщательно изучались, прежде чем предстать перед четкие и умные очи Арнольда Дейча. Окончательное право предложить было за ним. И отказывали ему редко, потому что в своих будущих подопечных он не заблуждался.

Вероятно, когда-нибудь станет известно и о другой группе, помогавшей советской разведке в Британии. Ее иногда называют Оксфордской. Из нескольких сохранившихся посланий (не донесений) Эдит Арнольду Дейчу создается впечатление, будто несколько выпускников престижного Оксфорда проследовали по той же пути, что и "Кембриджская пятерка", чему содействовал, конечно, Отто. Если предположить, что такая ячейка была, то ни одно из имен ее достойных членов, к счастью, так и не вышло наружу, никто из оксфордцев не подвергался погоням. За что, если никто никогда, в отличие от "Кембридж Файв", не сорвался. Всплыл лишь единственный оперативный псевдоним – другой Зенхен, которого вербовщики оценивали по потенциалу никак не ниже Зенхена первого, то кушать Филби. И всюду рука, глаз, прозорливость и удачливость Арнольда Дейча.

Портрет Арнольда Генриховича, родившегося в 1904 году в Вене в совсем небогатой еврейской семье коммерсанта, украшает один из стендов Кабинета истории внешней разведки в Ясенево. До чего же типическая у одного из лучших спецов по вербовке жизнеописание. В 15 лет поступил в гимназию, в 20 – в австрийскую компартию. А с 1928-го в подпольную организацию Коминтерна. В этом же году впервые побывал в Москве. Можно предположить, что тогда и бывальщины официально оформлены взаимоотношения с советской разведкой. Поездки в качестве связника в самые разные страны – от Румынии с Грецией до Сирии с Палестиной – указывают о доверии, какое ему оказывалось. И все это – с нелегальных, как говорят в разведке, позиций.

Если и существовала некая "Оксфордская группа", то ее прародителем был Арнольд Дейч

В 1932-м – ожидаемый шаг. Дейч переезжает в Москву, с позволения высших советских органов переводится в партию большевиков. С подачи Коминтерна трудится в Иностранном отделе (ИНО) НКВД.

За эти годы рисковой, неспокойной, опасной работы и постоянных переездов успевает не совсем понятным манером – как хватило времени? – закончить Венский университет, защитить диплом, сделаться доктором философии и еще изучать физику и химию. Ну а то, что Дейч помимо немецкого отлично владел английским, французским, голландским, итальянским и неимоверно сложным для иноземцев русским, подтверждает: среди выдающихся разведчиков немало талантливых лингвистов. Кстати, в Британии у Дейча тоже непростое заслон: он студент психологического факультета Лондонского университета. И не значительно, что в суровой своей жизни нелегала инженером-психологом человеческих душ он был весьма оригинальным.

Арнольд Дейч сделался одним из лучших искусников советской вербовки

А до Лондона, в 1933-м – оседание и, как казалось Дейчу, длительное, во Франции, где ему и прикарманен оперативный псевдоним Отто. Но в Париже 29-летний агент задержался лишь на год, успев выполнить и не засветиться специальные задания в Бельгии, Голландии и Германии. Спереди было назначение в Лондон, какое принесло СССР фантастических агентов, а Дейчу, через десятилетия, славу лучшего вербовщика.

В Британии к псевдониму Отто добавился еще одинешенек – Стефан. Под именем Стефана Ланга он и провел в английской столице несколько лет, продуктивных для себя и, главное, для разведки. О привлечении под советские знамена "Кембриджской пятерки" уже рассказано. Чтобы не создалось впечатления, будто его интересовала в качестве агентуры лишь публика идейная, куце о вербовке человека от коммунистических идеалов далекого. Центру требовались шифры британского Форин-офиса. С поддержкой нелегала Дмитрия Быстролетова в первоначальный же год работы в Лондоне удалось выйти на шифровальщика из МИДа. Эти скромные, незаметные люди вечно в цене. Занимая неприметные посты, они непроизвольно проникают во многие тайны собственного государства, которые бы так хотелось узнать особым службам других стран. И вскоре клерк из управления связи министерства иноземных дел исправно снабжал Москву секретами лукавой британской дипломатии.

В августе 1935-го он на время вернулся в Москву. Но в октябре опять появился в Англии, где в 1936 году устроился в распоряжение советского резидента Теодора Малли. Если и была создана родственная "Кембриджской пятерке" так и не рассекреченная "Оксфордская группа", то ее прародителями сделались Малли и Дейч.

И в том же 1936-м в Англии пришёл на свет еще один доктор психологии по фамилии Стефан Ланг. Вот уж кто не терял дарованием ни минуты. Интенсивнейшая деятельность Ланга получала отличные оценки на Лубянке. Но эта колотящая, нет, не через край, но активность не могла не привлечь внимания британской контрразведки. И когда этот заинтересованность мог перерасти в нечто вящее, чем просто подозрения, Дейч-Ланг был возвращен в Москву.

Сентябрь 1937 года: "Большой террор" и вящие чистки по всей краю и, уж конечно, в ЧК. Как ни странно, Дейчу удалось неведомым образом их избежать. В характеристиках и справках НКВД на Дейча его труд в Лондоне отмечалась эпитетом "необыкновенный": "исключительно серьезный и преданный", "необыкновенно боевой", "необыкновенные заслуги", "исключительная инициативность"… И за это тоже в 1938-м Арнольду Генриховичу и его супруге было пожаловано советское гражданство. Облики выданы Стефану Григорьевичу и Жозефине Павловне Ланг. Мудрить не стали, использовали британский оперативный псевдоним.

Только вот никакой труды Дейчу-Лангу не предлагали. По воспоминаниям разведчицы Зои Зарубиной, дочери образного разведчика, в будущем генерала, Василия Зарубина, все лето 1938-го Ланги прочертили у них на подмосковной даче. Гость томился в неведении. Человек необычайной притягательности и великих умений на 11 месяцев был оставлен за бортом привычной жития. Ждал вызова к наркому Лаврентию Берии, опасался роковых изменений в словно ставшей своей жизни.

Дейч написал рапорт новоиспеченному начальнику разведки Павлу Фитину, просил о помощи и личной встрече. И тот попытался было вернуть "необыкновенного" к труду. Майор госбезопасности Фитин, несмотря на все преграды, терпеливо, но решительно восстанавливал иностранные резидентуры, разрушенные в процессе нескончаемых чисток. Дейча собирались отправить резидентом в США. Прикрытие подобрали надежное: многие прибалтийские евреи в массовом порядке перебирались в Штаты. Среди них отыскалось бы и местечко для Дейча. Но его переброска по незнакомой вину не состоялась: затормозил кто-то на самом верху, чекистами управлявший. Об Отто словно забыли или действительно сознательно скинули с чекистского счета.

Недурно хоть никак не тронули, дали уйти из уже созданного Пятого отдела внешней разведки в Институт мирового хозяйства и всемирный политики Академии наук. Старший научный сотрудник… Не лучшее пункт для применения способностей разведчика накануне грядущей, все это соображали, войны с фашистской Германией.

Наверно, можно сказать, что неудачи преследовали Дейча. В июне 1941 года с начином Великой Отечественной его вернули в рекогносцировку. Назначили резидентом в Аргентине, где власти были настроены профашистски. Почему Аргентина? Туда, спасаясь от еврейских погромов и уничтожения в 1934-м, неслись из Австрии его родимые братья. Было на кого опереться и с кем начать. Первоначальный маршрут выбрали длиннющий. Сначала в Иран, оттуда в Индию, после сквозь страны Юго-Восточной Азии в Буэнос-Айрес. Но грянула война Японии и США. И пришлось Дейчу, потратив восемь месяцев на изнурительно-бесполезную линия, возвращаться из Бомбея в Москву: через Тихий океан до Аргентины было не добраться.

Арнольд Дейч сделался одним из лучших искусников советской вербовки

Приходит крамольная мысль. Не плата ли эта, с небосводов спрошенная, а не случайно свалившаяся за все победы, которых добился в Англии совсем молодой и удачливый разведчик Дейч, 1904 года рождения? Проблема этот не вяще, чем риторика.

Вернувшись в Москву, Дейч ждал нового назначения. А его все не было и не было. Писал в июне 1942-го уже набравшему вес Павлу Михайловичу Фитину: если не в рекогносцировку, то отпустите на фронт на любую должность. Бездействие и ожидание угнетали. На сколько же он был способен в свои 38.

И дождался: сложным и опасным нордовым маршрутом Дейч сквозь Мурманск и исландский Рейкьявик должен был добраться до Канады. А оттуда на свой страх и риск новоиспеченный резидент советской подпольной разведки в США должен был добраться до ее берегов. Опасно. Знаменитые северные конвои, атакуемые немецкими подлодками и авиацией, играли со кончиной. Но Дейч-Ланг не ведал страха. В душе была только радость: 4 ноября 1942 года судно "Донбасс" вышло с Новоиспеченной Земли в Рейкьявик. А уже 7-го было потоплено в Норвежском море немецким эскадренным миноносцем Z-27. "Донбасс" ушел под воду скоро, однако доли команды и пассажирам удалось спастись.

Но не Дейчу. Раненный в ноги, он так и не смог покинуть идущий ко дну корабль. За одного из самых блаженных резидентов советской нелегальной разведки в Лондоне рассчитались англичане. 28 декабря 1943 года они утопили Z-27 в Бискайском бухте.

Как же ты трагична, мрачная ирония куцей и яркой судьбы…

>