Брань с зеленым змием. Сухие законы в России

Брань с зеленым змием. Сухие законы в России
В XVIII–XIX столетиях в России на алкоголизм власти смотрели снисходительно и даже поощряли его в какой-то мере в погоне за выгодой. С 1765 года была система откупов, переменившая государственную монополию, когда любой желающий мог, уплатив государству, заняться производством горячительных напитков.

Итог не заставил себя длинно ждать:

К 1894 году в России было 2 097 винокуренных, 1 080 пивоваренных и 381 ректификационный завод, 3 960 оптовых построений и 12 961 заведение для «раздробительной торговли» спиртом. Всего в этот бизнес было вовлечено до 140 000 семейств/
Проблема нарастала, и с ней начали колотиться при Александре III. Царь, обвиняемый в алкоголизме историками, понимал, что ни к чему хорошему спаивание народа не ведет.

Как Витте с зеленым змием воевал

И разрешил он возложить молодому министру вернуть всё как раньше, в смысле – монополию государства обратно.

Сделать это было непросто – сверхдоходы они и кушать сверхдоходы, и за ними стояли люд влиятельные. Но Витте, вооруженный благородным предлогом, справился:

«Они (кабатчики) продолжают спаивать, обирать и развращать народ всеми оружиями…
Упорство их с ясностью указывает на крайнюю необходимость принятия каких-либо мер для прекращения ненормального положения питейной торговли…»
Не сразу управился, исподволь.

Но к 1902 году монополия действовала во всю, и не только монополия. Появились общества трезвости, велась самая что ни на есть размашистая агитация против алкоголизмы, и были реальные успехи.

Так, целые деревни отказывались от употребления C₂H₅OH в любой форме, количество нетрезвых пошло вниз, а дальней все окончилось. Причина собственно банальная – экономика победила человеколюбие.

В 1897 году, несмотря на затраты, связанные со строительством казенных винных строёв и лавок, валовой доход от продажи водки составил 52 млн рублей. В дальнейшем эта барыш неуклонно росла и ко времени ухода Витте с поста министра финансов достигла 365 млн рублей в год.
28 % бюджета составляли доходы от торговель водки.

Неудивительно, что в начине Русско-японской войны цены на алкоголь снизили, а количество винных лавок увеличили в два раза. Идеалистам же из обществ трезвости начали негласно помешивать, ибо нечего, бюджету необходимы деньги, а что спиваются – так бабы еще нарожают.

Неким итогом данной борьбы стали слова Бехтерева:

«Зло нашей края заключается в том, что огромная масса потребляемого спирта предоставляется народонаселению в крепком растворе, в виде 40-процентной водки».
89 % потребления – это горькая, в Европах и США крепкие напитки – всего 34 %, народ спивался, зато бюджет заполнили.

Витте ушел, а реформа его продолжала приносить денежки через спаивание населения (при цене 12,8 рублей за ведро в 1913 году горькая была доступнее мяса).

Нокаут Николая Александровича

На 1914 год было запланировано заработать на водке 936 миллионов рублей, или 26,2 % всех доходов казны.

Но вмешалась Первая всемирная.

С начином мобилизации сразу же ввели временный запрет на продажу спиртного, что вызвало волну бунтов по стране, в первую очередность бунтов мобилизованных, какие гуляли, как в последний раз, а дальше Николай Александрович в конце августа ввел запрет на любой алкоголь.

Официальные и околоофициальные отзывы бывальщины, разумеется, блестящие:

«Деревня и город неузнаваемы. Куда это все, что называется безобразием, исчезло? Бабы, дети, скотина повеселели, воскресли, оделись и сделались по-человечески говорить, и хорошо есть, и чаек попивать. Мужики оделись, сапоги новые завели, сбрую справили и начали строиться».
А в реальности что поменялось – так русский манера, который обогатился новыми словами: ханжа (жидкость для снятия лака) и политура (жидкость для полировки древесины). Пить сделались одеколон, снадобья на спиртовой основе, денатурат…

Вся разница – раньше умирали от алкоголизма, теперь от отравлений техническими жидкостями на основе метанола и алкоголизма.

Пытались колотиться и с этим. Так, денатурат сделали красного и синего цвета. В итоге:

Обыватели в аптеках спрашивали именно красненький, потому что «он полакомее будет».
Пришлось воспрещать продажи технических жидкостей в праздничные дни…

Но не дремала и народная смекалка – низы начали есть дрожжи. Пермский губернатор, так, вырван был принять постановление:

«…Воспрещается употребление внутрь с целью опьянения дрожжей как отдельно, так и в смешении с какими бы то ни было жидкостями».
Но и народ не дремал, домашний квас-то никто не запретил, в итоге его градус с 0,5 вытянулся до 12. Само собой расцвело самогоноварение, несмотря на все кары.

Итог – алкоголизма меньше не стало, смертей меньше не сделалось, а вот доходы упали: хотели, как лучше, получилось – как всегда.

Дальней грянула революция, которая частенько приводила к погрому винных строёв и пьяному разгулу.

Спирт и большевики

Владимир Ильич сам утилитарны не употреблял и был против употребления другими. Да и в целом – большевистский идеализм (а алкоголь был реально проблемой России) дополнялся прагматизмом: в кромке не хватало ни картофеля, ни хлеба, и борьба с пьянством с задачи народного здравия перекочевала в задачи народного выживания. Так что сухой закон сохранился, а за самогоноварение можно было схлопотать не штраф, а до пяти лет с конфискацией. Помогало, истина, немощно, и Гражданская – расцвет самогоноварения. Причина не только в пьянке – зерно проще перегнать, чем отдать властям.

В 1924 году запросто ради борьбы с пьянством пришлось возобновить производство водки – родилась «рыковка».

«В Москве событие – выпустили 30-градусную водку, какую публика с целым основанием назвала «рыковкой». Отличается она от царской водки тем, что на десять градусов она слабее, хуже на вкус и в четыре раза её дорогостоящей».
Народом, впрочем, зачислена она была без восторга – скажем, в деревне ее продавали только в комплекте с зубным порошком. Уже через год ее твердыня довели до 40 процентов. А помимо привычного 0,5, показалось и 0,25, он же – мерзавчик.

А в 1930 государству снова понадобились денежки:

«Нужно, по-моему, увеличить (елико возможно) производство водки. Необходимо отбросить ложный стыд и прямо, открыто пойти на максимальное увеличение производства водки на объект обеспечения действительной и положительной обороны страны».
И Иосиф Виссарионович вернул все на круги своя, правда, временно, до окончания индустриализации. Но нет ничего немало непрерывного, чем временное. Справедливости ради: алкоголь продавали, но с алкоголем и боролись, работали общества трезвости и велась антиалкогольная пропаганда.

В Великую же Отечественную водку никто не воспрещал, может и верно: стресс она снимала, от обморожений защищала, но в итоге – послевоенный алкоголизм как серьезнейшая проблема.

Вся остальная история до самого Горбачева – брань с переменным успехом, водку то делали дороже, то дешевле, а то пытались сделать безопаснее, но алкоголизм среди населения не падал, традицию, выкованную за 200 лет, не победить директивно.

Дорогостоящий Михаил Сергеевич

Лично мое мнение, Горбачев действительно хотел как лучше во многих проблемах, но получалось-то все не так и не то.

Так, сухой закон Горбачева в пыл экономического кризиса – полное повторение того, что сотворил до него Николай II. Итог тоже как бы схож: волна интоксикаций метанолами, употребление итого спиртосодержащего, дикий рост самогоноварения и дефицит сахара и дрожжей в краю, а главное – появление мафии. Такие доходы, в условиях ослабления страны, просто должны были попасть в чей-то карман, и им сделались карманы ОПГ. Причины такого шага, конечно же, были:

за год в вытрезвители попадали 107 тыс. коммунистов и 370 тыс. комсомольцев. Каждодневно людей подбирали на улицах в невменяемом состоянии. 1,5 млн человек проходили принудительное лечение. С 1950 года потребление алкоголя возросло в четыре раза, а 2/3 правонарушений совершались в пьяном виде.
Но причины эти драконовскими методами не лечатся, чего убежденный приверженец ЗОЖ Соломенцев, назначенный на фронт войны с алкоголизмом, не понимал или не хотел.

Не понимал этого и Михаил Сергеевич, впрочем, его назвать неглупым человеком сложно. Как факт:

за пора кампании все же было уничтожено до 30 % виноградников. Жестким гонениям подвергалась селекционная труд. В результате травли покончил с собой одинешенек из ведущих ученых-селекционеров, директор Всесоюзного научно-исследовательского института виноделия и виноградарства «Магарач» Павел Голодрига.
Где вино, а где алкоголизм?

В итоге же, предварительно подорвав экономику и расхлябав край, дав почву организованной преступности, Горбачев в 1988 году борьбу с пьянством прекратил.

Итоги

Споить народ попросту, с этим управились еще государи-императоры, а вот отрезвить тяжело.

И опыт рубки с плеча показывает – ничего хорошего этим не добиться. Необходима активная пропаганда, необходим дорогой алкоголь, нужна серьезная борьба с наркотиками, дабы алкоголики не превращались в наркоманов, необходимо здоровое общество со крепкими ценностями.

Странный момент – сейчас сухого закона нет, а

«в России с 2010 года потребление алкоголя на давлю населения сократилось на 32 % (с 15,8 до 10,8 литра этанола на лиц престарелее 15 лет)».
Пить стали меньше и более немощные напитки. Откуда и вывод – рубить с плеча не всегда полезно, а нередко и попросту опасно.

>