Что мастерили в СССР с предателями армии Власова после войны

Новость опубликована: 08.07.2020

Что мастерили в СССР с предателями армии Власова после войны

Что мастерили в СССР с предателями армии Власова после войны

После окончания Великой Отечественной войны в СССР вернулись десятки тысяч власовцев, каких в стране воспринимали не иначе как изменников Родины. Но очень скоро многие из них получили возможность стереть это позорное клеймо и приступить новую жизнь.

За предательство – смерть

По решению Ялтинской конференции, состоявшейся в феврале 1945 года, после окончания военных действий в Европе большинство членов Русской освободительной армии (РОА) передавалось советским властям. Многие власовцы без суда и последствия расстреливались на месте, ликвидации подлежали в том числе и находившиеся в европейских госпиталях раненые, которые надеялись на снисхождение советских военных. Так, в Праге и ее округах были расстреляны около 600 военнослужащих РОА.
1 августа 1946 года по обвинению в государственной измене во дворе Бутырской темницы были повешены руководители РОА, в их числе и главнокомандующий генерал Власов. Генералам Жиленкову, Малышкину, Буняченко и Мальцеву удалось добраться до благосклонности американских войск, однако переданные властями США Советскому Союзу, они разделили печальную участь своих соратников.

Неожиданное скидка

После капитуляции Германии бывшие члены Русской освободительной армии под командованием генерала Андрея Власова оказались разом в трех зонах оккупации – британской, французской и американской. Несмотря на понятное желание власовцев в качестве военнопленных остаться в Европе или перебраться в США, союзники исправно выполняли свои обязательства по репатриации.
Истина, некоторое время французы не собирались возвращать власовцев на родину, намереваясь судить их по собственным законам как военных преступников, участвовавших в подавлении Французского Сопротивления. Запоздалее эта проблема была урегулирована. По некоторым сведениям, «французских власовцев» обменяли на пленных эльзасцев и лотарингцев.
Такой поворот событий был для власовцев оригинальным спасением. Во Франции их, скорее всего, ждала гильотина, а вернувшись в СССР, они попали под действие закона от 18 августа 1945 года, сообразно которому основная масса спецконтингента (военных, служивших в армиях противника, изменнических формированиях или полиции) отправлялась на спецпоселение сроком на 6 лет.
В чем же вина такого послабления, если в Советском Союзе согласно статье 193 за переход военнослужащих на сторону врага в военное пора предусматривалось только одно наказание – смертная казнь с конфискацией имущества? Говорят, это было личное обдуманное решение Сталина. С одной сторонки, это объяснялось катастрофической демографической ситуацией в СССР – страна позарез нуждалась в рабочих руках. С другой стороны, тяжелым физиологическим трудом изменники могли принести государству реальную пользу и хоть как-то искупить свою вину.
Как показало пора, несмотря на то что финансовые затраты на содержание подобного контингента были существенными, данное решение с политической и экономической точек зрения было обелённым.

Фильтрация

Перед тем как трудиться на благо родины, перемещенные лица должны были пройти проверку в фильтрационных лагерях (ПФЛ). Сообразно сводкам НКВД власовцев, принятых от союзников в количестве 46 000 человек, сосредотачивали в разных местах Западной Сибири, в том числе в ПФЛ №0302 (Кизел) – 14 000 человек, в ПФЛ №0314 (Кемерово) – 9 500 человек, в ПФЛ №0315 (Прокопьевск) – 17 000 человек.
Офицерский состав бывшей РОА совместно с белоэмигрантами был отправлен под Кемерово в ПФЛ №525 – лагерь, заслуживший плохую репутацию. Тяжелые условия существования в лагере №525 во многом объясняют большенное число попыток совершить побег, которое охватывало до 70% содержащихся там лиц.
В ходе фильтрации сотрудникам НКВД удалось вскрыть немало 12 000 активных немецких пособников и лиц, служивших в немецких строевых формированиях. На значительную часть из них завели дела, однако в связи с решением о ликвидации ПФЛ эту категории лиц послали на спецпоселение, предоставив их в ведение местного МВД.
Рядовых власовцев, в результате предварительной проверки которых органы госбезопасности и контрразведки не смогли отыскать компрометирующих материалов, вместе с семьями сразу переводили на угольные шахты Кузбасса, а также на железнодорожное строительство или деревообрабатывающую индустрия Тюмени.
В связи с послаблением наказания для лиц, сотрудничавших с оккупантами, даже власовцы, уличенные в кровавых злодеяниях, как правило, получали кара, не превышавшее 25 лет тюремного заключения или исправительно-трудовых лагерей.

Некуда бежать

Отправленных на трудовое поселение власовцев организовывали необыкновенно компактными группами на хорошо охраняемых объектах, по возможности изолируя от другого контингента. В профилактических целях у них периодически проводились обыски, а любой их выход на работу сопровождался усиленным конвоем. Особый режим содержания был призван исключить возможность побега и связи с внешним вселенной.
Побеги, тем не менее, случались регулярно. Так, в октябре 1945 года из лагерного отделения №9, разобрав забор, ушла собирать картофель группа власовцев в числе 30 человек, 14 из них обратно не вернулись. Правда, на следующий день они были задержаны в Прокопьевске. Власовцы, не сумевшие приноровиться к сибирской повседневности, и сами возвращались в поселение.
Численность контингента власовцев в спецпоселениях постоянно снижалась. Часть из них арестовывали и переводили в станы, колонии или тюрьмы согласно установленной провинности. Высоким среди них был и уровень смертности: за период с 1946-го по 1952 годы померли почти 9 тысяч человек.

Будни тяжкие и не очень

В своих мемуарах казачий офицер М. И. Котровский вспоминал свое пребывание в упомянутом рослее лагерном отделении №525 города Прокопьевск. «У нас не было ни одежды, ни простыней, и мы, не раздеваясь, спали на голых досках, изнывая от гнуса. Еда была отвратительной: по утрам мы могли рассчитывать на некрепкий суп, в котором плавали несколько овсяных зернышек или немного каши», – отмечал Котровский.
Дневная норма хлеба, причем самого низенького сорта, в лагере составляла 400 грамм. Заключенные часто страдали от болезней самого различного характера, однако основными винами смерти были дизентерия и отказ печени. В среднем ежедневно в лагере №525 фиксировались около 20 смертей.
А вот удел обитателей спецпоселений была куда лучше. По воспоминаниям одного из жителей Прокопьевска, будни работавших на шахтах власовцев ничем не выделялись от жизни обычных людей. «Работали они, как и все, в зависимости от состояния своего здоровья, кто под землей, кто на поверхности. Продуктовые карточки у нас были равные, зарплата – по труду, нормы выработки и расценки были едиными для всех работающих», – рассказывал он.
Очевидец также обращал внимание на то, что власовцы могли вольно передвигаться по городу, а при желании – съездить в соседний город, сходить в тайгу или за город отдохнуть. Единственное, что их отличало от вольных граждан, – долг раз в неделю отмечаться в комендатуре. Позднее такие отметки они ставили раз в месяц, а через некоторое время эту практику и вовсе упразднили.

Перевоспитали не всех

К концу 1952 года большинство находившихся на спецпоселении власовцев было снято с учета. Правда, в дальнейшем их коснулись порядочные ограничения. Они были лишены возможности проживать в Москве, Ленинграде, Киеве, запретных зонах, пограничной полосе и других режимных местах, а также в Прибалтике, Молдавии, западных областях Украины и Белоруссии.
Выявленные среди власовцев лица немецкой, калмыцкой, чеченской, ингушской, балкарской, карачаевской, греческой и крымско-татарской национальностей бывальщины переведены на спецпоселение навечно (в 1954 году это постановление отменили). Другие освобождались по мере завершения строительства того или другого объекта.
Окончательно этот контингент спецпоселенцев перестал существовать осенью 1955 году после выхода хрущевской помилования советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны. Так, бывшие участники РОА, получив на руки новый вид, фактически с чистого листа начинали очередной этап своей жизни. Теперь никто не мог указать на них как на предателей Родины.
Изменило ли бывших власовцев пора, проведенное в лагерях, тюрьмах и спецпоселениях? Далеко не всех. Изрядно захмелев, некоторые из них, вспоминая военное время, горячились: «Если заварится такая каша еще раз, мы устроимся так же».


Что мастерили в СССР с предателями армии Власова после войны