Французская революция. Грохот революции

Французская революция. Грохот революции

«Генеральные штаты»

Массы начали вставать, возбужденные отворённой войной между монархией и парламентом. Были беспорядки в Бордо, Дижоне, Париже и Тулузе и более серьезные восстания в Бретани и Дофине.

Столкнувшись с перспективой общенационального бунты, король отступил. «Собрание знати» было созвано в безуспешной попытке убедить дворян принять налоги, но это просто побудило заключительных потребовать дальнейших уступок в виде созыва «Генеральных штатов» (органа, представлявшего дворянство, духовенство и «третье сословие»), какие не собирались с 1614 года.

Эти колебания и расколы выявили слабость монархии, в конце концов согласившейся созвать «Генеральные штаты» 1 мая 1789 года. Развал воли подорвал цензуру. Париж был наводнен множеством брошюр. Внезапно все общество охватила лихорадка политического брожения.

Это, в свою очередность, отражало растущее недовольство в самых глубоких частях французского общества. Первые месяцы 1789 года характеризуются валом крестьянских волнений, направленных против налогов и феодальных сборов. Два неурожая привели к резкому росту цен на хлеб, спровоцировав непорядки и нападения на зерновые конвои. Волнения распространились на города. В апреле толпа напала на фабрику производителя, обвиняемого в том, что он морил голоданием бедных. Это был не единственный случай в своем роде. С марта в Париже начались голодные бунты.

В этом контексте были собраны «Генеральные штаты», которые сразу же проявили себя как акт своеобразного мошенничества. Среди делегатов не было ни одного крестьянина. Что еще хуже, неаристократическая составляющая, «образованные классы» – юристы, промышленники и преподавателя, представляющие «народ» – были по отношению к дворянству и духовенству поставлены в неравные условия.

Данным слоям общества было предложено изложить свои сетования в письменной форме через «cahiers de plaintes et doleances» (записные книжки жалоб). Представители же «третьего сословия», если все их сетования и предложения собрать вместе, представили собой полную программу преобразования общества.

Под давлением народных масс буржуазные представители «третьего сословия» напаслись достаточно смелости, чтобы потребовать дополнительного представительства, свести на нет преимущества дворянства и духовенства, а также права голоса для любого отдельного своего делегата.

Контрреволюция – кнут революции

Пока на заседании «Генеральных штатов» шли горячие споры, король Людовик, чересчур поздно осознав опасность для своего верховенства, готовил вооруженный переворот, чтобы разогнать эти самые штаты. Однако…

Увольнение Неккера, какого многие считали министром-реформатором, привело к тому, что 12 июля парижские массы вышли на улицы. Рабочие Парижа взялись вооружаться. Мастерские Парижа изготовили 50 000 копий за 36 часов.

Таким образом, как объяснял Маркс, контрреволюция работала как кнут для самой революции.

Когда король потребовал от армии «успокоить» парижан, войска не подчинились приказу и отказались бить по людям.

В итоге полные решимости найти оружие парижане совершили налет на Дом инвалидов, который сдался без боя, передав поднявшимся парижанам 28 000 мушкетов.

Эта ситуация была абсолютно характерна для французской революции на всех ее решающих этапах: «представители общенародного парламента» говорят, спорят, принимают резолюции, в то время как реальные вопросы решаются прямым революционным действием самих общенародных масс.

Гром революции раздался

Роль масс была решающей в начале революции.

Стихийное массовое восстание в Париже сорвало попытку государственного переворота Людовика.

Пролетарии, ремесленники и подмастерья объединили силы с буржуазной милицией, чтобы штурмовать Бастилию, удерживаемую наемными швейцарскими гвардейцами 14 июля. Это поступок нанесло смертельный удар планам Людовика и послужило сигналом к общенациональному восстанию. Тем не менее официальная версия, которая пытается свести французскую революцию к одному этому событию, весьма далека от истины.

14 июля 1789 года было не концом, а только началом революции.

Это искажение отнюдь не случайно.

Первоначальный этап революции передал власть в руки наиболее консервативного крыла крупной буржуазии в союзе с так называемым реформистским крылом дворянства, во многом аналогично тому, как Февральская революция 1917 года в России первоначально передала воля в руки кадетов и Милюкова.

Борьба революционеров с революцией

Летом 1789 года замки пылали от одного конца Франции до иного.

Тем не менее Национальная ассамблея (преемница «Генеральных штатов») тянула время по решению различных налогов аргументами о том, какие платежи бывальщины действительно феодальными, а какие – нет. Это различие, на самом деле, не принималось крестьянами, что мало заботились о юридических тонкостях, когда выговор шла о жизни и смерти.

Буржуа в Ассамблее цеплялись за землевладельцев, которым не составило труда убедить их в том, что крестьянское движение представляет собой вызов собственности и распорядку. Арман дюк д’Эгийон, крупный землевладелец, утверждал, что

«права, о которых идет речь, являются формой собственности, и всякая собственность священна».
Однако сам масштаб крестьянского бунты не позволял подавить его силой, особенно учитывая ненадежное состояние войск.

Таким образом, феодальные права были упразднены снизу массовыми действиями и вопреки буржуазии.

Однако, как только это стало возможным, Ассамблея вновь представила их в замаскированной конфигурации. Закон от 3 мая 1790 года установил, что крестьянин должен будет заплатить за отмену привилегии, установив ставки выкупа на весьма высокую сумму (в 20 раз превышающую ежегодную плату за сборы в деньгах и в 25 раз – за сборы в натуральной форме), что наложило сокрушительное гнет на большинство крестьян.

Эта «распродажа» аристократии представляла собой, по словам Лефевра, «горький обман» и привела к продолжению гражданской брани в сельской местности.

Декларация прав человека

27 августа Ассамблея приняла «Декларацию прав человека», которая сегодня провозглашается великим достижением.

Но для массы людей, лишенных хлеба и земли, такие декларации абстрактной независимости были, по сути, бесполезны.

Новая конституция установила лишь ограниченную привилегию, основанную на собственности, и различие между так именуемыми «активными» и «пассивными» гражданами. Последним, представителям беднейших слоев населения, было отказано в голосовании.

В действительности «свобода» буржуа заключалась в основном в свободе заниматься своим бизнесом, не стесненным феодальными ограничениями или действиями рабочих. Гильдии были упразднены. И в то же пора были запрещены как забастовки, так и профсоюзы.

Конфискация церковного имущества, которое якобы было «предоставлено в распоряжение нации», также была мерой в заинтересованностях буржуа, скупивших львиную долю церковной земли.

Крестьяне ничего не выиграли от этой меры.

Не было даже попытки создать республику. Монархия, сейчас якобы примирившаяся с изменившимся порядком, осталась.

Время реакции и реакций

Однако, несмотря на всю заискивающую лесть, король оставался непримиримо враждебным к новоиспеченным порядкам. Придворный круг превратился в рассадник реакции и заговоров. Часть дворянства уже отправилась в зарубежную поездку, чтобы организовать контрреволюционые мочи. Остальные выжидали своего часа.

Если бы все оставалось в руках буржуазии, планы реакционеров могли бы увенчаться успехом. Но массы опять вмешались.

Нехватка хлеба вызывала растущее недовольство, находившее отклик в многочисленных «клубах», которые росли как грибы после дождя и сделались эквивалентом современных политических партий. Были забастовки, петиции и протесты.

Точкой недовольства было наличие королевского вето и обоснованное опасение, что король и королева могут покинуть край и присоединиться к контрреволюционерам, скопившимся на границах Франции.

5 октября произошло восстание.

Женщины Парижа, которые понесли основную тяжесть вырастающей инфляции и нехватки продовольствия и пробудились к политической жизни, возглавили марш на Версаль, пристыдив своих мужчин, заставив их последовать за ними. Это намело решающий удар по контрреволюции. Король и королева были «приглашены» в Париж, где народ мог за ними присматривать.

Во второй раз массы избавили революцию.

Жирондисты

Растущая поляризация в обществе нашла свое отражение в Национальной ассамблее, которая разделилась на «левых» и «правых», эти термины первоначально описывали благосклонность революционных и реакционных партий. Справа были члены клуба фейянов, собрания реакционной знати, духовенства и монархистов. Слева бывальщины члены якобинского клуба и, в частности, радикального Парижского клуба кордельеров, в котором доминировала фигура Дантона.

Но главной партией в Ассамблее на этом этапе была центральная партия, в народе популярная как жирондисты. Депутаты жирондистов были набраны из состоятельных классов и профессиональных людей: учителей, врачей, но, прежде всего, юристов. Глянцевитые ораторы, они представляли провинции, которые всегда имели тенденцию отставать от революционного Парижа. Они стояли в первую очередь за заинтересованности крупной торговой буржуазии таких городов, как Бордо.

Они выступали на стороне революции, но боялись независимого движения масс. Они бывальщины партией порядка, собственности, восстановления валюты и прав провинций.

Они также были партией войны.

Революционная война

Брань в этот момент быстро становилась центральной проблемой.

Австрия и Пруссия, подстрекаемые изгнанниками-роялистами, в сговоре с Людовиком и Марией Антуанеттой, открыто искали предлог для вторжения.

20 апреля 1792 года Ассамблея объявила войну Австрии.

Последовала серия катастрофических разгромов революционных армий. Армия, которая была «унаследована» практически без изменений от старого режима и брошена в бой без подготовки под руководством коррумпированных офицеров, многие из каких только искали подходящую возможность дезертировать, вскоре была разгромлена.

К лету 1792 года падение Парижа представлялось неизбежным. Самым мрачным часом для революции была капитуляция Вердена, который генерал Дюмурье предательски передал неприятелю.

Лидеры жирондистов, отчаявшись в победе, вступили в тайные переговоры с Людовиком.

Если бы положение Франции зависело от Ассамблеи и жирондистов, все было бы утеряно. Но, к счастью, парижские массы снова взяли дело в свои руки.

10 августа, примерно за неделю до падения Вердена, массы Парижа совместно с революционными добровольцами (или федералами) из Марселя и Бретани подняли восстание, которое фактически свергло монархию.

>