Гетман из цирка

Гетман из цирка
Кто не ведает фразы из «Белоснежной гвардии» великого Булгакова:

«Гетман ныне около четырех часов утра, позорно бросив нас всех на произвол судьбины, нёсся! Бежал, как последняя каналья и трус!»
Собственно так и было – Киев, год 1918, горстка офицеров и гетман Украинской державы, какой, кинув сторонников, бежал в Германию, прихватив добросердечна на остаток безбедной жизни. Финал карьеры, скажем прямо, не весьма. Но начиналось-то все не с трусости. Кем-кем, а трусом Скоропадский не был.

Род Скоропадских – престарелый казачий род, давший Гетманщине ряд администраторов и гетмана, а империи – крупных землевладельцев и успешных офицеров. Папа Павла – полковник кавалергард, гарантировал юному своему потомку успешный житейский старт – Пажеский корпус, Кавалергардский полк, Русско-японская брань, куда глянцевитый гвардеец пошел добровольцем, став сотником Забайкальского казачьего армии. Как итог – шесть наград, вводя золотое оружие «За храбрость». Уже в 1905 году – флигель-адъютант, в 1906 – полковник, в 1912 – генерал-майор с зачислением в Свиту и командир лейб-гвардии Конного полка. Для 39 лет итог глянцевитый и, кроме связей в окружению старой аристократии и огромных денег, обеспеченный и храбростью, и талантом.

Не буксовала его карьера и дальше: в 1914 году – поочередно комбриг и комдив гвардейской конницы за отличия в Восточнопрусской операции, в 1916 году – генерал-лейтенант, в январе 1917 года – принимает 34-й армейский корпус. В таких темпах до 50 лет Скоропадский рисковал сломаться под весом наград и сделаться фельдмаршалом.

Объяснения, помимо храбрости и таланта, этому, разумеется же, бывальщины.

Это и принадлежность к Клубу старых родов, где все друг с товарищем повязаны браками и интересами. И личный капитал (один из крупнейших землевладельцев Малороссии), и то, что несколько поколений Скоропадских служили в гвардии, сделавшейся не лишь и не столько воинскими долями, а опять же – клубом, только клубом военным и поддерживающим своих.

С учетом же, что руководили гвардией великие князья, а шефами полков бывальщины члены фамилии… Ну и факт супружества с Александрой Дурново, род какой входил в очень узкий круг ближайших к императору людей, тоже содействовал.

Как бы там ни было, в 1917 году от Павла Скоропадского можно было ожидать глухого монархизма и ярого охранительства, но он с радостью зачислил Февраль и начал украинизировать свой корпус с разрешения и одобрения Корнилова (а сообщают, большевики мину заложили), де-факто строя украинскую армию по приказу главкома.
Почему так вышло?

А вся трагедия той России в том, что высшая знать давно хотела, точно по Цою, перемен, причем светом в оконце они видали Англию (самого Павла воспитывал дед Андрей в духе английского либерализма), на тощий крышка, Францию.

Даже часть Романовых находила Россию неправильным государством и приветствовала Февраль, что уж говорить об аристократе из династии правителя полунезависимого полугосударства?

Так что в политику Павел кинулся с энтузиазмом, благо, в отличие от маргиналов из Рады, у него бывальщины денежки и войска. С корпусом, правда, вышло неудобно, он запросто разбежался, потому как крестьяне хотели земли и воли, а не Рады или гетмана. Но к тому поре Скоропадский – уже генеральный атаман малоросского казачества.

А со всех официальных постов он демонстративно подал в отставку в преддверие наступления большевиков, укрепив собственный вес в армии и популярность среди сторонников порядка и консерваторов. В драку с большевиками грядущий гетман особо не лез, давая возможность членам Рады расшибить лоб самостоятельно.

Реальную же свою позицию он излагал в посланиях к супругу:

«Собираюсь, возможно, сделаться украинцем, но должен сказать по чести, не весьма убеждённым».
Так или иначе, к катастрофе Рады он очутился непричастен, как и к Брест-Литовскому вселенной.

А вот нарастающий бардак, с которым не могли справиться даже немецкие оккупанты, был ему весьма даже на длань. Тем более немцы, уверившись, что Рада – это группа маргиналов, авторитетом не пользующаяся и работать не умеющая, искали на место марионетки кого-то положительного. И такой фигурой выглядел собственно генерал Свиты, за которым готовы были идти: что помещики, что капиталисты, что офицеры, что зажиточные крестьяне.

Как ощущал себя и что размышлял об этой ситуации сам Скоропадский?

Человек собственно храбрый и неглупый он должен был понимать, что ему предлагают и кем он станет. Но понимание пониманием, а шанс сделаться основателем династии конституционных государей на потенциально богатейшей территории в Европе – это иное. Благо свою совесть он успокаивал тем, что

«…для России целой никакой опасности не воображает федеративное устройство, где бы всякая составная доля могла свободно развиваться».
Он как бы спасает Россию грядущего, но федеративную.

28 апреля 1918 года немцы взяли раду, выделив для этого дела цельного фельдфебеля и двух боец, а параллельно в киевском цирке неким съездом хлеборобов Скоропадского избрали гетманом. Постановка прошла блестяще: про Раду никто и не пикнул, бардак всем осточертел, а балагуры достали.

Правление его было двойственным.
С одной сторонки, законы, попытки выстроить армию, воссоздание охранки и полиции, создание академии наук…

С иной же – насильственная украинизация, неприкрытый грабительство крестьян, бессердечное подавление забастовок рабочих. Сколько ни строй державу с куска территории империи и под оккупацией немцев: народонаселение – будет нищать, оккупанты – выкачивать ресурсы, а народ – такое правительство ненавидеть.

Так в итоге и вышло. К покрышке лета Скоропадского ненавидели все: русские – за национальное унижение и бесчестье, малороссы и политические украинцы – за недостаточную решительность, верхи – за мягкость, низы – за звериную бессердечность. Антанта с немецкой марионеткой договариваться не желала, желая он пытался.

Гетман из цирка
Немецкие штыки – они и есть немецкие штыки, сегодня кушать, а завтра…

Для красных он был враг, для белых – предатель (так, собственно, оно и было).

В итоге же, как лишь все рухнуло в Германии, Скоропадский мигом припомнил, что он русский, призвав в своей грамоте от 24 октября строить Российскую Федерацию. Но ни белоснежным, ни Антанте он не был по большенному счету увлекателен, а сторонник самостийности Петлюра вместе с членом правительства УНР Винниченко уже образовали Директорию и призвали крестьян к оружию.

14 декабря 1918 года Скоропадский нёсся, кинув своих приверженцев на прокорм бунтующим крестьянам. В Берлине пытался из себя изображать гетмана в изгнании, конкурируя в этом с УНР в изгнании, но несчастливо. В любом случае доживал он как частное лик и был в 1945 году уложен американской бомбой.

Его судьба – калька судьбы немало (с вариациями итога) военачальников Российской империи.

Самый успешный – Маннергейм (швед) выстроил Финляндию. Самый популярный – Колчак был казнен в Омске. некто потом жил в эмиграции, некоторые – вернулись карать с нацистами…

И вывод из этой судьбины может быть одинешенек – если у генералов и аристократов в башке было такое, и они так легко плевали что на присягу, что на Родину, то, видимо, что-то не так было и с Российской империей в ее заключительные годы?

И дело ведь не в украинстве, в воспоминаниях Скоропадский Украину обожал, цитата рослее. А вот в письмах к жене… Их он к прессы не планировал.

Дело в том, что всем захотелось в цари-ампираторы, а там – что под руку подвернулось. Жажда это у них проявилось мигом, как лишь Россия качнулась. И это бывальщины лучшие в системе, построенной последними Романовыми. Основная масса белоснежных была во многом как раз из худших, не глянцевитых и не успешных, достоверно так же, как и военспецы у красных. По сути, с учетом позиции аристократии и ближнего сферы, последний император и с ним Россия висели над вакуумом.

>