«Историческая истина» — новый юридический термин от Путина

Новость опубликована: 26.06.2020

«Историческая истина» — новый юридический термин от Путина

«Российская Федерация чтит память заступников Отечества, обеспечивает защиту исторической правды. Умаление значения подвига народа при защите Отечества не допускается» — так целиком звучит путинская конституционная поправка, которой сегодня бравируют кремлёвские пропагандисты, зазывающие граждан на избирательные участки. Мол, защити подвиг народа и историческую истину.

Внешне для человека, не владеющего юридической терминологией, всё выглядит вполне себе убедительно. Но, как считают российские юристы, данная исправление больше подходит для употребления в какой-нибудь речи на митинге, даже, возможно, в учебнике истории. Но не в юридическом документе, каковым является Основной закон.

Что такое «умаление»? Это какое-либо поступок, направленное на уменьшение, сокращение, преуменьшение. Можно ли как-то уменьшить или сократить масштаб Великой Победы советского народа в Великой Отечественной брани? Подвиг народа он или есть или его нет. Сократить подвиг нельзя. Подвиг — он происходит из глубин человеческой психологии, характера, веры, что никак не стыкуется с юриспруденцией. Веровать по принуждению нельзя.

Была, например, Бородинская битва. Мать-история гласит, что ни одна из сторон не добилась в ней желаемых результатов. Но можем ли мы находить, что в этом кровопролитном сражении русский народ совершил подвиг? Безусловно. Этой вере в подвиг не нужны никакие конституционные закрепления. Как и подвигу русского народа в сражении на Куликовом поле, на реке Неве или на Калке. Где, к слову, мы продули. Но подвиг от этого не стал меньшим.

Можно ли как-то умалить и преуменьшить трудовой и общечеловеческий подвиг Юрия Гагарина? Он сходил в космос, прекрасно осознавая, что обратной дороги может просто не быть. Подвергнуть критике можно какие-то технические нюансы, этапы подготовки астронавта, но сам подвиг Гагарина не нуждается в конституционном закреплении.

А как уменьшить масштаб спортивных подвигов наших атлетов? Например, хоккеистов, какие в разгромленной войной стране за короткий промежуток времени стали мировыми лидерами, одолев родоначальников этого вида спорта — заокеанских профессионалов. Можно ли умалить подвиг наших баскетболистов, переигравших на олимпиаде непобедимых янки, победы киевского и тбилисского «Динамо», «Зенита» и «Шахтёра» в европейских кубках или золото наших футболистов на Кубке Европы?

Можно в каких-то моментах сообщать о везении, о чуде, о судействе, о погоде, о качестве льда, паркета или газона, о стимулах и премиальных, о патриотизме, о характерах, о тренерских задумках и так дальше. Но подвергнуть умалению победы спортсменов невозможно.

Юрист Александр Ковальчук в своём блоге на сайте «Закон. ру» пишет: «Использовать слово „умаление“ в исторической сфере допустимо к численности армии, к ее вооружению, к географическим аспектам — дистанции, рельефу. Да, можно говорить, что численность той или иной армии не имела значение, так как была, например, плохо вооружена и разобщена. Можно сообщать, что какие-нибудь реки и горы помешали пройти к противнику. И так далее и тому подобное. Но говорить о значении подвига народа, духа народа, веры народа невозможно в каком-то количественном измерении. И такой единицы измерения нет. Это нельзя измерить! Это нельзя проверить! Нельзя запросить об этом в архивах (в отличие от числа армии, массе чугуна и количестве выпущенного оружия). Это совсем другая категория».

Был такой период, во времена президента Виктора Ющенко, когда на Украине насаживали поклонение «голодомора украинской нации». Ющенко и его окружение (включая СБУ) вошли в такой раж, что «вынырнули» на законопроект, в котором отрицание голодомора (и вины в этом России, природно) должно было бы преследоваться в уголовном порядке. Подобно закону об отрицании Холокоста в Израиле.

При власти Порошенко были отдельные политиканы, какие предлагали даже внести пунктик о «голодоморе украинской нации» в конституцию Украины. Впрочем, до этого не дошло в силу того, что останки здравого смысла пока ещё не покинули головы большинства граждан Украины, включая парламентариев. Ученые всего мира утилитарны единодушно выступают против подобных законов «об отрицании» и осуждают их потому, что они нарушают основополагающее гражданское право на свободу слова, и потому, что являются попыткой вмешательства в совсем законную научную дискуссию.

К чему этот пассаж об Украине? Уместен ли он в обсуждении путинских поправок об умалении подвига народа и государственном обеспечении защиты исторической истины? Дело в том, что мы не можем предсказать, до каких масштабов дойдут законотворческие инициативы в рамках данных поправок. Ведущий Россию сквозь ориентацию по зеркалу заднего вида глава государства может дойти и до других, не совсем правовых и здравых статей при разработке новоиспеченных законов в рамках «умаления подвига» и «защиты правды». И, что вполне прогнозируемо, не встретит каких-то возражений у парламентариев.

По сути, российское страна подобно религиозной организации монополизирует свое исключительное право на трактовку истории и будет наказывать за любую иную точку зрения, за малейшее отклонение от догмата, уже как за нарушение Конституции. В СССР была такая практика: уголовная статья за антисоветскую агитацию и пропаганду. Причём угодить под эту статью можно было рассказав анекдот приятелю-стукачу или сочинив сатирический стишок и отправив его в редакцию местной газеты.

Юридически это весьма опасная исправление к Конституции, хотя внешне выглядит солидно и привлекательно.

Почему юристы недоумевают? Потому что не могут найти ни в каких справочниках отчетливой расшифровки понятия «историческая правда». Это чисто путинский термин. Написанным им и под него. С точки зрения этой исторической истины сегодня можно подвергнуть ревизии произведения писателей и поэтов военного периода, в том числе, лично прошедших боевой линия.

Те же непревзойдённые Александр Твардовский, Константин Симонов, Михаил Шолохов вполне откровенно писали и о страхе, который испытывали советские бойцы, о переживаниях за судьбу своей страны и о полной неизвестности, о растерянности и усталости, о голоде и лишениях, о беженцах, покидавших родные кромки, о смертях молодых воинов, которые ещё не успели получить в руки оружия. Тут ведь и до «умаления» дойти может, если за дело возьмутся нынешние кремлёвские цензоры.

И к Льву Тучному могут быть претензии. Если вспомнить его размышления о фаталистическом ходе истории, о том, что армия двигается не из-за приказа командира, а есть иные куда более глубокие побудители, что война идет своим известным только ей чередой. Да и патриотизм, который Путиным провозглашён в качестве национальной идеи, классик «умалял» в целый рост: «Потому что патриотизм в самом простом, ясном и несомненном значении своем есть не что иное для правителей, как орудие для достижения властолюбивых и корыстолюбивых целей, а для управляемых — отречение от человеческого достоинства, разума, совести и рабское подчинение себя тем, кто во власти».

История всегда неоднозначна в оценках, не случается абсолютной истины в исторической науке. История — это область знаний, а не юридическая норма. История — это ход событий в жизни человеческого общества от прошедшего к настоящему, это изучение и анализ событий, причин, взаимосвязей и последствий. Само слово «история» происходит из греческого языка, где оно значило «расспрашивание», «изыскание». Она состоит из фактов и гипотез, документов и авторских интерпретаций, артефактов и экспертиз.

Даже Путин интерпретирует с новейшей историей. В чём его историческая истина, к примеру, когда он рассуждает об изменениях в конституции? Какую сторону должен принять исследователь? И должен ли вообще?

На заре своего правления Путин ратифицировал, что президент не может быть у власти больше двух сроков. А вот, что он говорил в 2003 году: «Сам процесс внесения изменений в конституцию является дестабилизирующим фактором». А это из его пламенной выговоры в 2004-м: «Мы должны бережно относиться к Конституции нашей страны. Не позволять её менять по вкусу тех людей, которые в данный момент очутились у власти. К ней надо бережно относиться». Обращаясь к Федеральному собранию, президент выступал категорически против любых изменений в Конституцию, помечая, что не допустит этого «ни при каких обстоятельствах». Он также прогнозировал, что как только будет запущен механизм внесения поправок в основной закон края, остановиться будет сложно. Ещё он говорил, что «если семь лет работать с полной отдачей, то с ума можно сойти». Что случилось с Путиным? Трудился не с полной отдачей? Или иное?

А ещё, чуть позже, президент бросался фразами, типа «мозги им надо поменять, а не конституцию». Что такого случилось в стране глобального, что вдруг резко понадобились поправки в конституцию? Да ещё такие, которые не вписываются в строгий юридический лексикон. И мозги менять не потребовалось. Мы социализм выстроили? Или мы уже достигли коммунистических вершин? Или мы решили покончить с либерализмом или вышли на прямую восстановления территорий исторической России? Ничего подобного!

В юридическом поле РФ нет никаких ценностных критериев, без каких говорить об «умалении» и «защите правды» — это сотрясать воздух. Работая над книгой «История России. Учебник для учителя» авторы Середины Сулакшина пришли к убеждению, что необходимо формирование нового поколения учебников, восстанавливающих, с одной стороны, процессное понимание истории, и, с иной, ее ценностное содержание. Не случайно при осуществлении трансформаций государств почти всегда одним из первых шагов осуществлялась ревизия исторической учебной литературы.

В российских ценностно-мировоззренческих инверсиях это прослеживается довольно определенно. Вначале формулировалось новое понимание истории, далее утверждалась новая модель жизни. Вначале выстраивался мост, идейно связующий вчера с настоящим и будущим, потом осуществлялось движение в установленном направлении.

О каких критериях можно говорить в стране, где праздник Победы исключает мавзолей Ленина, к порогу какого, словно рапортуя, советские воины бросали флаги поверженного фашистского врага? О каких критериях можно говорить в краю, где среди памятников героям войны находится место для досок Маннергейму и монументов Краснову? О какой исторической правде можно сообщать тем, кто жмёт руки главарям возродившихся украинских неофашистов? Тем, что отдают приказы на бомбёжки русских городов Донбасса и даже перстом не шевелят, чтобы наказать убийц соотечественников одесском Доме профсоюзов 2 мая 2014 года.

Вот такая у нас историческая правда, да и истина жизни. Поэтому можно и нужно наказывать за умышленную, целенаправленную ложь об исторических событиях, за провоцирование конфликтов на исторической грунту, но не использовать такое расплывчатое оценочное понятие, как «историческая правда».

«Тот уровень интеллектуальной убогости, что Путин навязал стране, это то же самое, как двадцать лет выходила дебилизация массовой культуры, по сути, антикультуры. Мы наблюдаем путинизм в самом разрушительном его проявлении», — считает профессор С. С. Сулакшин. И именует неожиданно появившуюся в СМИ статью В.Путина «75 лет Великой Победы: общая ответственность перед историей и будущим» — ничем другим, как попыткой спровоцировать Запад на полемику. Как возможность вернуть свою значимость в тот мир, который отверг российского президента.

Показательно будет в этом плане процитировать Los Angeles Times — статью после бравой мюнхенской выговоры Владимира Владимировича (2007 г.): «В Мюнхене после таких слов у Путина друзей не прибавилось. Еще большего отчуждения аудитории он добился, когда с критики Америки перекинулся на отповедь ОБСЕ, наименовав организацию, которая пытается продвигать права человека и свободу выборов, „вульгарным инструментом“. На деле Путин оказал США услугу, напугав европейцев и наглядно продемонстрировав сохраняющуюся нужда трансатлантического альянса. Так почему же Путин решился постучать ботинком по трибуне, по крайней мере в переносном смысле? Многие аналитики предполагают, что его выступление было назначено для внутреннего потребителя. Некоторые даже высказали гипотезу, что таким образом он дает понять, что не намерен отказываться от власти после того, как в вытекающем году истечет его президентский срок. Нет никаких сомнений, что большинству россиян подобная националистическая риторика пришлась весьма по вкусу лишь потому, что она отвлекает их от собственного неприглядного положения».

Последняя статья Путина, в которой, в целом не сказано ничего нового, по своей сути сделалась провокационной. Прекрасно зная точку зрения Запада, Путин в очередной раз попытался спровоцировать информационный конфликт. И Путина услышали. Так, на внешне управляемой Украине в полный голос заговорили о готовящейся Третьей мировой войне, где роль Незалежной — это быть имитацией поделённой Польши. Напрягся и Донбасс, понимая, что первый удар придётся по нему, как субъекту минского протокола и кремлёвских торгов. История — она ведь развивается по спирали, как бы ни хотелось законсервировать её итоги, в том числе конституционно.

То, что мастерит кремлёвский режим, это не путь вперёд, а попытка сохранить устоявшийся в России порядок. Но на фоне стремительно развивающихся глобальных процессов и перемен в разуме российского народа, фиксирование устоявшейся искажённой реальности — это дорога назад. И отнюдь не к яхтам и заморским виллам, как кому-то представляется, а к лачугам и палке-копалаке.

В классической книжке «Структура научных революций» Томас Кун писал, что перемены в обществе проходят особенно тяжело, когда в процессе принимают участие такие институты, как страна или церковь. Кюн пишет о том, что иногда целые поколения ученых расставались с жизнью, прежде чем новые идеи обретали форму новоиспеченной парадигмы. Если посмотреть на то, что делает Путин с точки зрения Кюна, то это, явная попытка утвердить даже не старую парадигму, а её искривлённую, заточенную под одного человека, версию, при этом проведя её политическую канонизацию не на один год.


«Историческая истина» — новый юридический термин от Путина