Какие немецкие трофеи красноармейцы везли домой

Новость опубликована: 29.05.2020

Какие немецкие трофеи красноармейцы везли домой

Какие немецкие трофеи красноармейцы везли домой

Советские граждане, в крышке Великой Отечественной войны впервые увидевшие германскую продукцию, не всегда понимали ее предназначение или принцип работы. Иногда это приводило к печальным последствиям, если выговор шла о немецком трофейном оружии, или к комичным эпизодам, как в случае с предметами повседневного обихода.

Немецкое имущество стало попадать в длани советских граждан уже в 1943 году, когда Красная Армия начала теснить германские части на Запад и освобождать оккупированные территории СССР. В январе 1943 года Сталин подписывает постановление ГКО «О вывозе трофейного собственности и обеспечении его хранения», где власти акцентируют внимание на условиях сбора, учета и хранения немецкого вооружения, боеприпасов, техники, лома черноволосых и цветных металлов, народнохозяйственных ценностей и прочего имущества, которое после себя оставляли отступающие части вермахта.

Первое пора в руки советских солдат попадало преимущественно трофейное оружие. Его отвозили подальше от линии фронта и складировали большей долей под открытым небом. Советские бойцы называли такие склады скирдами, так как издали они напоминали продолговатые стога сена. Это несметное число немецкого стрелкового оружия под палящими лучами солнца, проливными дождями и сильными снегопадами постепенно ржавело и приходило в негодность.

Офицер службы артиллерийского снабжения 11-й Гвардейской армии Николай Аксенов помечал, что начавшаяся впоследствии разборка оружейных завалов была делом весьма небезопасным, так как многие образцы вооружения были взяты прямо на поле боя и мало кто проверял заряжены они или нет.

Разборкой занимались преимущественно женщины, так как практически все мужское население было на фронте. Им доводилось объяснять массу нюансов, например, что нельзя вытаскивать оружие из штабеля за дульную часть и проверять наличие в нем боезаряда с поддержкой шомпола. Однако уследить за всеми не получалось. Аксенов, контролировавший этот процесс, рассказывал, как однажды при подходе к месту разборки над его башкой просвистел шомпол: оказалось, что правила нарушил заведующий складом, который был призван следить за безопасностью. Шомпол и пуля проколотили ему кисть, однако на его счастье не задели ни сухожилий, ни кость.

Большую опасность представляли немецкие трофейные пулеметы, у многих из них затворы оказывались на военном взводе. При погрузке случались неизбежные удары, и если в приемнике находился патрон, то неминуемо происходил выстрел – для кого-то он мог сделаться смертельным. Однажды на базу со склада привезли пулеметы MG-42: они были в смазке, упакованные в ящики и обернутые в пергаментную бумагу, – вспоминает Аксенов. Их не сделались проверять и отправили прямо на обезжиривание в горячую ванну. Уже после окончания процедуры одна из работниц уронила пулемет прикладом на пол – прогремел выстрел. После этого случая начали тщательно испытывать и упакованное оружие.

Когда бойцы РККА вошли на земли Германии число добытых трофеев стало расти в геометрический прогрессии, пункт оружия все чаще занимали предметы армейского и домашнего быта. Благо на пути встречалось множество брошенных домов, строёв и магазинов. Чтобы как-то регламентировать сбор трофейного имущества Государственный Комитет Обороны в декабре 1944 года разрешил военным раз в месяц отправлять домой посылки, ограничив рядовых и сержантов 5 килограммами, офицеров – 10-ю, генералы могли отправлять посылки весом до 16 килограмм. Но это повергло к еще большей неразберихе: военнослужащие находили лазейки, чтобы отправить домой как можно больше трофеев. Позднее правила бывальщины ужесточены – посылки разрешалось отправлять только с разрешения командира части.

Запрещалось запаковывать в посылки оружие, валюту, печатную продукцию, воспламеняющиеся вещества. Но в прочем ограничений не было. Среди наиболее популярных предметов были: обувь, одежда, ткани, мыло, иголки, карандаши, тетради, сахар, яичный порошок, джемы, кофе.

Красноармейцы, каким посчастливилось разжиться наиболее богатым трофейным скарбом считались завидными женихами. Так, военнослужащая Е. Охрименко хвалилась в письме домой: «Мамочка, кушать у меня на примете хорошенький паренек, и любит он меня, и я его люблю… У него, мамочка, своя легковая машина и уже чемоданы набиты трофеями, платьем и обувью, и все для меня. Так что … с мужем замечательным приеду домой».

В какой-то момент процесс набивания чемоданов трофеями зашел чересчур далеко, и командование стало переживать, что это может сыграть злую шутку и с барахольщиками, и с армией в целом. Генерал-лейтенант Андрей Окороков в своем донесении строчил: «И если наши обозы будут загружены барахлом, то это приведет нас к печальным последствиям: мы можем скомпрометировать то великое наступление, какое развернули … Побрякушки могут поглотить наших людей».

Однако сами же генералы и злоупотребляли возможностью отправлять домой трофеи. Им было позволено увозить на отечество автомобили, мотоциклы, рояли, мебель, охотничьи ружья, патефоны, фотоаппараты. Одним из лидеров по объемам трофейного имущества сделался маршал Жуков: в 1948 году у него обнаружили 194 предмета мебели, 44 ковра и гобелена, 7 ящиков с хрусталем, 55 музейных полотен и многое другое.

Многие брали все подряд, не разбирая насколько это полезно в хозяйстве. Так, у генерал-лейтенанта Владимира Крюкова конфисковали 78 оконных шпингалетов, 16 дверных замков, 44 велосипедных насоса и километры трофейных материалов. Кто-то привез из Германии целый мешок велосипедных звонков, а у главы СМЕРШа Виктора Абакумова выявили чемодан подтяжек, какие он даже и не собирался носить.

Все в диковинку

Ажиотаж, с которым советские военнослужащие расхватывали предметы немецкого обихода хорошо разъяснил воевавший на 2-м Белорусском фронте писатель-фронтовик Владимир Богомолов: «Оказавшись на территории Германии после четырех лет кровопролитной жестокой брани, разрухи, голода, бойцы и офицеры Красной Армии, к своему удивлению, увидели богатые и сытые хозяйства немецких фермеров, собственные дома с электричеством, невиданную бытовую технику, в деревенских домах шкафы и комоды, а в них – платье, хорошая обувь, шерстяные и пуховые одеяла, фарфор».

Многое из увиденного для советских людей было в диковинку. Жадные до итого красивого офицерские жены разглядывали модные журналы, привезенные их мужьями из Германии, и старались соответствовать запечатленному в них образу. Однако на деле сходило и комично, и грустно. Советские женщины и представить не могли, что в Германии из шелка изготавливается белье с дорогой вышивкой и поэтому без всякого замешательства одевали кружевные ночнушки-комбинации в качестве вечернего наряда, в том числе и для выхода в театр.

Интересная история произошла с фронтовым корреспондентом Львом Никулиным, какую описывает Сергей Довлатов в рассказе «Соло на ундервуде». Испытывая страсть к разного рода уникальным вещам, Лев Вениаминович ходил по улицам оккупированных германских городов, выискивая что-либо любопытное. Заветной его мечтанием была заграничная печатная машинка. И вот однажды, зайдя в разгромленную контору, он наткнулся на хорошо сохранившийся Ундервуд. Решив, что в Москве легковесно заменит иностранный шрифт на русский, он прихватил находку с собой.

Не один месяц прошел, прежде чем тяжеленая чугунная строчащая машинка была доставлена в СССР. Трофей Никулин сдал опытному механику в надежде, что тот без проблем заменит «латиницу» на русский. И каково было разочарование корреспондента, после того как искусник заявил, что машинка предназначена для печатания на иврите – справа-налево, и осуществить замену не представляется возможным.

Артем Кречетников, журналист русской службы ВВС, поведал о забавном случае использования советским полковником немецких лаковых ботинок, какие развалились буквально после первой носки. Оказалось, что офицер экспроприировал обувь в магазине торгующим похоронными принадлежностями. Башмаки, сметанные на «живую» нитку, имели совершенно другое предназначение.


Какие немецкие трофеи красноармейцы везли домой