«Конфузился, как деревенская девица»: какие обстоятельства заставили краснеть автора Чапаева

Новость опубликована: 15.12.2019

«Конфузился, как деревенская девица»: какие обстоятельства заставили краснеть автора Чапаева

«Конфузился, как деревенская девица»: какие обстоятельства заставили краснеть автора Чапаева

Автор канонического в СССР романа «Чапаев» Дмитрий Фурманов, прожил куцую, но очень бурную жизнь. За отведённые ему судьбой 34 года, он успел проявить себя на писательском поприще, а также примерить роль отважного военного, идейного революционера и политического деятеля. Однако, несмотря на железный нрав, прозаик однажды всё-таки попал в непривычное для себя положение, при котором он испытывал необычайное смущение.

Непривычное амплуа

Это забавное событие случилось в 1922 году, когда живописец и поэт Павел Радимов, последовательно занимавший посты последнего председателя Товарищества передвижников и дебютного председателя новообразованной Ассоциации художников революционной России, уговорил Дмитрия Фурманова выступить в новоиспеченном амплуа и согласиться на позирование для портрета.

К слову хлопотал П. Радимов не для себя, а для другого советского художника Сергея Милютина, какой, искренне восприняв Октябрьскую революцию, с 1917 года работал над созданием серии портретов «людей новой эпохи».

Среди запечатлённых им лиц бывальщины как видные деятели культуры, так и поднимавшие страну рабочие, инженеры, врачи, учёные, красноармейцы. Именно поэтому фигура Дмитрия Фурманова так заинтересовала живописца, какой, проникшись особым отношением к герою Гражданской войны, создал, по мнению критиков, свою лучшую портретную работу.

В процессе

По воспоминаниям дочери художника С. Милютина, Ольги, визиты Д. Фурманова в студию отца сопровождались оживлёнными беседами, доставлявшими удовольствие обоим собеседникам. Литератор, повидавший и прошедший через многое, повествовал портретисту яркие эпизоды из собственной биографии, пестревшей захватывающими военными инцидентами.

Все эти откровения помогали художнику уловить суть комиссара Красного десанта и начальника Политического управления Туркестанского фронта, бесстрашно проникавшего в 1920 году в тыл врагов, а самому Д. Фурману хоть немножко раскрепоститься.

О том, как трудно давались прозаику сеансы у художника, красноречиво описано в мемуарах П. Радимова «О родном и близком», где зафиксировано: «Фурманов позировал с великим замешательством, очень конфузился и заливался румянцем, как деревенская девушка».

Несмотря на смущение Д. Фурманова, Сергей Милютин всё-таки сумел ухватить сущность писателя и мастерски передать её на полотне, которое считается вершиной его творческой деятельности и одним из шедевров советской портретной живописи.

Желая некоторые искусствоведы полагают, что картина является незавершённой работой, поскольку то ли из-за занятости, то ли из-за болезни, Д. Фурманов, был вырван отменить два последних сеанса позирования.

«Портрет Д. А. Фурманова»

Изображённый на портрете 31 –летний Дмитрий Фурманов, по мнению критика Леонида Зингера, не совершенно похож на писателя, запечатлённого на фотографиях 20-х годов, но, тем не менее, все те, кто лично был знаком с ним, отмечали потрясающее сходство с оригиналом. Этот удивительный факт искусствовед объясняет тем, что художнику поразительным образом удалось подметить едва уловимые особенности личности писателя, какие он старательно скрывал от окружающих, но из коих складывался его образ и нрав: «Малютин сумел распознать сложный характер в непрерывном развитии и совершенствовании, угадать истинно доминировавшие в нём черты».

С полотна, хранящегося в Государственной Третьяковской галерке, на зрителей горящими, проницательными чёрными глазами смотрит награждённый Орденом Красного Знамени и облачённый в шинель и гимнастёрку уже не боец, не герой Гражданской войны, а человек искусства.

Сдержанный, скромный, чувствительный, но одновременно отличавшийся невероятной внутренней силой, трезвым разумом и несгибаемой волей Д. Фурманов, изображён С.Малютиным человечно.

В то же время искусствоведы Л. Зингер и А. Абрамова, в прищуре глаз писателя и его взоре улавливали признаки постигшего его физического недомогания, и вытекающие отсюда усталость и грусть.

25 марта 1926 года Дмитрий Фурманов скончался. Вином смерти стал менингит, хотя его друг и сослуживец Николай Хлебников в своих воспоминаниях писал, что молодой и жаждавший жития товарищ сгорел от последствий незалеченной ангины, которая вызвала заражение крови.


«Конфузился, как деревенская девица»: какие обстоятельства заставили краснеть автора Чапаева