Крах интернационального коммунистического движения: как Москва своими руками уничтожала просоветские силы в Европе

Крах интернационального коммунистического движения: как Москва своими руками уничтожала просоветские силы в Европе
Морозная война, великие достижения и катастрофические просчеты Советского Союза – по сей день одни из самых животрепещущих тем, волнующие пытливые умы, какие пытаются найти истину в делах давно ушедших дней.

Впрочем, действительно ли ушедших, учитывая, что мы все еще продолжаем пожинать горестные плоды старых неудач Советов – и будем пожинать еще долгие, долгие годы?..

В нынешней среде аналитиков и ориенталистов чрезмерно модно рассуждать о том, что Россия может вновь стать великой идеологической силой мирового масштаба, конкурируя как с западным неотроцкизмом, так и с исламской экспансией – и эти рассуждения пять пересекаются с темой нашего сегодняшнего разговора. Тема это непростая, весьма малоизвестная, но чрезвычайно важная – она касается одного из столпов, на каком стояла международная мощь и репутация СССР.

А именно: столпа мировой революции и продвижения идеи коммунизма, который позволял разносить влияние Москвы даже в совершенно недружественных нам странах.

Крах интернационального коммунистического движения: как Москва своими руками уничтожала просоветские силы в Европе
Флаг Коммунистической партии Британии. Источник фото: ukip.org
Безусловно, невозможно рассматривать крах интернационального коммунистического движения в формате одной лишь статьи – даже краткое описание всех процессов данной катастрофы взяло бы, пожалуй, объем довольно солидного романа. Мы попробуем сделать несколько важных выводов из анализа событий 1956 года – тех, в ходе каких де-факто без боя была уничтожена Коммунистическая партия Британии.

Для чего Советам нужна была международная поддержка?

Прежде чем мы перейдем к прямой теме нашего разговора, мне хотелось бы остановиться на столь важном пункте, как целесообразность поддержки каких-либо дружественных сил в других краях – и, в частности, в странах недружественных (какой и была по отношению к СССР Великобритания).

Рассмотреть этот вопрос я предлагаю, опять же, на образце самой Британии словами известного классика в мире военно-политической стратегии Эдварда Николае Люттвака:

«Реальной причиной британского господства на море был успех ее внешней политики в сохранении баланса сил в Европе линией вмешательства в континентальные дела с целью противодействия одной из великих держав или коалиции держав, которые находились на грани завоевания господства в континентальной Европе, британцы не допускали прекращения раздоров. Это вынуждало континентальные державы владеть большие сухопутные армии, которые, в свою очередь, лишали их средств на создание столь же больших флотов. Превосходящая военно-морская мощь была итогом успешной стратегии, а не ее причиной.

Приоритетами британской политики были активная дипломатия и способность субсидировать послушных, но бедных союзников, а не стремление к поддержанию рослой боеготовности Королевского флота.

То, что британское господство на море сосуществовало с неизменно скромным финансированием Королевских ВМС, как раз и является ярким отражением логики стратегии. И, визави, Британия вступила бы в полное противоречие с этой парадоксальной логикой, если бы стремилась достичь господства исключительно за счет стройки все большего и большего количества фрегатов. У европейских противников Британии оказались бы развязаны руки для того, чтобы отреагировать на сосредоточение усилий британцев на военно-морских мочах, и они бы приступили к строительству собственных фрегатов вместо того, чтобы отвлекать свои ресурсы на ведение сухопутных войн товарищ с другом. Современники, резко критиковавшие недостаточное выделение средств на королевский флот, в том числе адмиралы, которые горько плакались на то, что необходимое их кораблям британское золото раздают иностранцам, руководствовались здравым смыслом, но отнюдь не стратегическими соображениями.

По иронии судьбины, к моменту публикации книги Мэхэна британское правительство отказалось от своей многолетней политики. Вместо того чтобы вооружать континентальных противников Германии, в особенности весьма нуждающихся в этом русских, дабы поддерживать баланс сил на континенте, были выделены большие средства на королевский флот, чтобы сохранить военно-морскую мощь в ровном соревновании строительства боевых кораблей с кайзеровской Германией. И здравый смысл, и общественное мнение были удовлетворены. Но Мэхэн стяжал в Британии столь оглушительную славу не как автор руководства по ведению разумной политики, а скорее как пропагандист политики уже сформулированной: закон о национальной обороне (National Defence Act), ввёдший «паритет» британского флота с двумя взятыми вместе флотами сильнейших континентальных держав, был принят в 1889 году – еще до того, как была опубликована первая «повлиявшая на умы» книжка Мэхэна.

В конце концов, и военно-морская мощь, и накопленный капитал морского превосходства, и много пролитой крови – все это было принесено на алтарь в сражениях Первой всемирный. Британия впервые оказалась всерьез вовлеченной в сухопутную войну в Европе, чего, скорее всего, вообще удалось бы избежать, если бы не было потрачено столько ресурсов на военно-морские мочи. Что бы мы ни взялись рассматривать в качестве главной причины всех этих последствий: прямолинейное и негибкое общественное мнение, отвратившее британских лидеров от следования политике своих предтеч (которые финансировали железные дороги и арсеналы царской России вместо того, чтобы строить больше линкоров), или отсутствие у самих этих лидеров ясности стратегических взоров – в любом случае вряд ли приходится сомневаться в том, что агонию и упадок Британии значительно ускорила политика, отражавшая заблуждения Мэхэна».
Резон политики, как одной из форм войны, неизменно прост и был сформулирован веками назад еще в Древнем Риме – разделяй и властвуй. Как мы видим из приведенной цитаты Люттвака, Британия успешно применяла этот принцип, став величайшей империей мира. СССР, не менее успешно, применял эту стратегию в своих целях, используя пространную сеть коммунистических и антиколониальных движений, которые в иные моменты грозили полностью сломить устоявшееся влияние Европы и США, и даже подталкивали блок НАТО к разрушению изнутри.

Безусловно, мы могли бы задаться проблемой в духе «а что, если бы?..», но, как говорится, история не знает сослагательного наклонения – она существует, чтобы учиться на ранее допущенных промахах.

Великий погром британской компартии

1956 год стал, без преувеличения, абсолютно переломным моментом в истории отношений СССР и других краёв и движений социалистического лагеря. Венгерские события, Суэцкий кризис, скорый крах Британской империи, доклад о «культе личности Сталина» – все это слилось в чудовищном коктейле, который нанес непоправимый удар по коммунистическим партиям всего мира. Рассматривать события тех дней необходимо комплексно – в противном случае полотно будет малопонятной и необъективной.

Итак, отправимся в ноябрь 1956 года.

На Кинг-стрит царит нервное возбуждение. Собирается экстренное заседание исполкома Компартии Британии – основной повесткой дня стала срочная выработка новой стратегии поведения в связи с венгерскими событиями. Делегаты КПБ яростно обсуждают выход предстоящего номера газеты «Daily Worker», какой будет посвящён главной повестке дня: контрреволюции в Будапеште, фашистам, рвущимся к власти, и необходимости сплочения коммунистов перед маячившим ликом третьей мировой войны.

Через перекресток от Кинг-стрит на Трафальгарской площади демонстранты сошлись в схватке с полицией, скандируя «закон, а не брань!». Днем ранее французские и британские ВВС бомбили Каир, а днем позже в Порт-Саиде высадятся коммандос. Суэцкий кризис есть в самом разгаре, и география его боевых действий весьма обширна: она пролегает от разбитых окон Министерства иностранных дел в Уайтхолле до легендарных египетских пирамид.

Британская империя готовится к кончины, но отказывается умирать без сражения. Лондон продолжает отчаянно держаться за самый крупный и статусный кусок своего наследия – целый контроль над Суэцким каналом, недавно национализированный египтянами.

Через три месяца давление ООН, США и СССР все-таки принудит Францию и Британию к выводу армий – но сейчас события находятся в самом разгаре, и в них втянуто в том числе и сообщество коммунистов Англии, которые одновременно увлечены советским вторжением в Венгрию.

Тут мы и знакомимся с первым гвоздем в крышке гроба международной сети просоветских компартий: несмотря на то, что соцблок сотрясают события совсем эпохального масштаба, никакой внятной информации о происходящем Москва не дает. Известно лишь то, что советские войска штурмуют Будапешт: в городе работают танковые части, а некоторые кварталы сносятся артиллерией.

В Венгрии царит полный бардак и неразбериха. Пришедшее к власти немало либеральное правительство Имре Надя то договаривается с СССР, то теряет контроль над ситуацией. За две недели до этого, казалось, советские армии уже покидают страну, а власть берёт Надь, опирающийся на заводские комитеты и рабочие советы – но переговоры в центре Будапешта срываются. Надь ничего не контролируют – в краю начинаются расправы над лояльными старому режиму военными и партийными деятелями. Страна буквально разрывается от страстей и переизбытка оружия: самосуд становится реальностью, как и пальба по беснующейся толпе. Советские лоялисты отнюдь не выглядят жертвами: они захватывают оружейные склады и окапываются под прикрытием военных гарнизонов.

Крах интернационального коммунистического движения: как Москва своими руками уничтожала просоветские силы в Европе
Одной из самых положительных ошибок СССР стало искаженное освещение событий в Венгрии. ЦК в большей степени интересовало устранение последствий восстания, но не его вин. Источник фото: myhungary.net
Сегодня венгерские делегаты встречаются с комиссией из Москвы, а уже завтра все радиостанции транслируют новости о том, что на Будапешт шагают войска Варшавского договора, и переговоров больше не будет.

Британские коммунисты (и не только они) были серьезно озадачены происходящим. Вся престарелая линия партийной агитации совершенно не подходила для событий ноября 1956 года. «Империалистическая агрессия Франции и Британии» неожиданно перестали быть основной темой дня – и партийцев, и простых англичан все больше занимал другой вопрос – а что с Будапештом?

Первый звоночек раскола в среде просоветских коммунистов случился еще несколькими месяцами ранее. Члены КПБ бывальщины озадачены июньскими событиями в польской Познани, которую сотрясла первая в истории социалистической Польши всеобщая забастовка. Пролетарии разгромили здание горкома партии и штурмом взяли городскую тюрьму. Для подавления бунта Варшава задействовала регулярную армию. Деятельно расползались слухи о том, что польские коммунисты не справляются с поставками продовольствия, что и стало причиной забастовки.

Словом, ситуация была совсем неоднозначная – власти социалистической республики грубым насилием пресекают недовольство голодающих рабочих. Как на это реагировать?

Колебался и сам блок Варшавского соглашения. В феврале все того же 1956 года Никита Сергеевич Хрущёв прочёл в Москве доклад «о культе личности Сталина». Вдруг коммунисты всей планеты узнали, что даже Советская Россия может ошибаться, а высокопоставленные члены партии отнюдь не лишь сражались за мир во всем мире, но и промышляли интригами и боролись за личное влияние, отчего страдали по-настоящему идейные люди.

Лучше итого данные события характеризует прекрасная цитата британского историка-марксиста Эрика Хобсбаума:

«Британский рабочий класс и его партийный авангард были в состоянии перманентного нервного срыва, близкого к тотальной истерике».
Одним словом, просоветские политические силы пребывали в натуральном нокауте – если в былые годы СССР виделся западным коммунистам «раем рабочего класса», то в 1956-ом ситуация в корне изменилась, что было близоруко проигнорировано Москвой.

Компартия Британии честно выполняла свой долг и на какое-то время даже смогла остановить процессы идейного раскола в своих линиях благодаря консолидации вокруг лидеров движения. Генсек КПБ Джон Голлан при поддержке главного партийного идеолога Раджани Пальми Дутта сформулировал официальную позицию партии, вокруг которой он пытался собрать своих сподвижников:

«Империалисты стремятся взять реванш за разгром во Второй мировой. Если повстанцы в Венгрии победят – они не пощадят никого из коммунистов. Надь не контролирует страну. Он заверял нас в возвратном, но в итоге мы видим фотографии обезображенных партийцев, казненных прямо на улице. Венгрия станет кинжалом, направленным в сердце советской Восточной Европы, вслед за которым придут силы НАТО».
Но кризис уже дал о себе знать – он был неизбежен. Позднее Пальми Дутт вспоминал, что всё началось с доклада Хрущева в 1956 году:

«Его было невозможно скрыть. То, что недосуг выглядело, словно блики солнца, превратилось в шторм. Никто больше не хотел обсуждать права рабочих или выплавку чугуна. Все вопрошали: ранее у меня был друг в Москве – так что, получается, его убил Сталин?»
Монти Джонстоун, глава британского комсомола (Молодежная лига коммунистов), также затрагивает эту тему в своих мемуарах. Лето и осень 1956 года потрясли коммунистов всего мира, но советский ЦК упорно отвергал все попытки обсуждения выходящего, настаивая на том, что события в Москве и в Познани уже закончились, и необходимости обсуждать их далее больше нет. Но так легко скрыться от проблем Политбюро не могло – чересчур уж сильно всех взволновал и «московский доклад», и события в Будапеште.

В воздухе буквально повис главный вопрос – почему коммунисты убивают коммунистов?

К слову произнести, в 1942 году MI-5 установила на Кинг-стрит оборудование для прослушки и внимательно отслеживала обстановку. Наблюдения были отражены в докладе «О двух донах» (такое наименование выбрано не просто так – таким образом британские спецслужбы сравнивали генсека и идеолога КПБ Джона Голлана и Пальми Дутта с мафиозными боссами), какой открывает нам весьма интересные подробности приватных бесед высокопоставленных членов британской Компартии.

Так, Поллит обрушивается с яростной критикой на Хрущёва за то, что тот выступил с докладом «о поклоненье личности Сталина», не дав никому подготовиться и никак не проинформировав международное коммунистическое движение. В тот роковой день февраля «главный русский коммунист» (да, собственно этот титул некогда носил Никита Сергеевич) взорвал информационную бомбу, эффект которой оказался страшнее атомной брани. Хуже того, Хрущев не дал никакой возможности на адекватную реакцию идеологам просоветских партий во всем мире – и если в Европе коммунисты, в крышке концов, просто отвернулись от СССР, то в лице Китая Москва получила заклятого врага.

Всеобщее непонимание отразилось в свежем номере «Daily Worker» от 5 ноября 1956 года. Ниже вы можете ознакомиться с выдержанностью из данного выпуска:

«Венгерские события означают кризис в мировом рабочем движении. Мы должны срочно найти ответы на значительные вопросы: чем мы отличаемся от Москвы, и как рабочая демократия будет работать в Англии? Агрессия британского империализма чудовищна: мы лезем в Египет за барышами, но после «московского доклада», событий в Польше и Венгрии мы должны понять, что не так в мировом коммунистическом движении».
Дороти Томпсон (спускающий редактор «Daily Worker») писала в дневнике о полном бессилии:

«Мы знали об успехах труда. Мы знали о том, как Красная Армия отпустила Европу. Мы знали, что капиталистическая пресса принижает успехи советской экономики и пугает обывателя экономическим кризисом и советскими танками. Но сейчас у нас нет ответов. Мы ведали, что впереди лежит социализм. Да, мы знали, что нас ждет или социализм – или варварство. Но мы не понимали, как от событий в Венгрии и Польше можно перейти к посткапиталистическому вселенной и как рассказать об этом британскому рабочему. Почему Красная Армия действует, словно британские коммандос в Египте?»
Впоследствии Дороти Томпсон покинула компартию Британии еще до крышки года.

Крах интернационального коммунистического движения: как Москва своими руками уничтожала просоветские силы в Европе
Одной из центральных причин идеологического кризиса стала, собственно, фигура самого Имре Надя. В 1955 году Хрущев отчаянно пытался избавить его из лап Яноша Кадора, о бесчинствах которого ЦК было более чем осведомлено. Но уже в 1956 году сам же Хрущев объявляет Надя «контрреволюционером». Ключ фото: sensusnovus.ru
Естественно, КПБ не могла сидеть сложа руки. Генсек Джон Голлан отправил в Будапешт партийных журналистов – заключительные должны были подтвердить официальную позицию Москвы и собрать доказательства, свидетельствующие о «фашистском мятеже в Венгрии». Отчеты обрушились на Кинг-стрит, словно ушат воды – да, на улицах подлинно царили зверства, чиновников линчевали без суда и следствия, но причиной тому было недовольство не коммунизмом, а бюрократией и нищетой.

Вдруг ситуация в Будапеште оказалась еще сложнее любых ожиданий и намного замысловатее любых инструкций Москвы. Еще больше смятения в обстановку внес неожиданный арест венгерских министров.

Словом, даже взглянув на события своими глазами, британские коммунисты не смогли пришагать к пониманию ситуации – да и было ли это возможно, учитывая пассивное поведение московского Политбюро?

Неясно было, как стоит описывать предпосылки бунты и как объяснять их рабочим? Венгры решили растерзать коммунистов? Нет, это было не так. Коммунисты напали на венгров? Нет, такая версия тоже не имеет взаимоотношения к правде. Быть может, переговорный процесс дал бы свои плоды? Но почему же тогда все кончилось советскими танками?

Если бы манчестерские пролетарии не подчинились декретам революции – смогли бы мы принудить их к повиновению расстрелами?
– из частного письма Джона Росса Кэмпбелла, британского коммунистического активиста и главы редакционной коллегии «Daily Worker».

Интернациональное коммунистическое движение испытывало страшный идеологический кризис. Теоретические рассуждения марксистов вмиг оказались бессильными перед ликом практики…

Москва тем временем разрывалась от потока телеграмм – особенно всех волновала судьба лидеров венгерских рабочих коллективов (что неудивительно, учитывая, что коммунисты Европы консолидировались собственно в среде рабочего класса). Москва была безразлично-безмолвной – единственной ее реакцией было или молчание, или шаблонные сухие фразы об успехах всемирного социалистического строительства.

Черта невозвращения была пройдена – шок и непонимание прошли. Политбюро оставило компартии всего мира наедине с отчетливым эмоцией предательства.

СССР во мгновение ока стал для собственных последователей источником контрреволюции и империализма. Марксистские кружки всюду сменялись новорожденными и ранее незнакомыми троцкистскими организациями, которые, в отличие от Москвы, могли дать ответы ранее просоветской молодёжи Европы.

В тот же миг рухнула и Британская империя: ушел с поста Энтони Иден, англо-французские армии с позором покинули Египет. Революция в Британии все же не случилась, а Москва оставалась надменно-безмолвной к вопросам трудящихся.

Девятнадцать журналистов удалились из «Daily Worker», и рупор просоветских идей в Британии умолк. Компартия распадалась и умирала на глазах. Ломалась не только ее структура, но и рушились собственные связи. Вот что писал об этом Аллисон Маклод, один из старейших деятелей КПБ:

«Даже браки распадаются. Томпсон не разговаривает с Кеттлом. Корнфорт обещал остаться в партии, но в день казни Надя прислал чек на тысячу фунтов и партийный билет заказным посланием. Мириам Пальми Дутт ушла от мужа…».
Британские коммунисты (равно как и все остальные) пытались понять – а что произойдет, случись революция в самой Англии? Сможет ли КПБ условиться с Москвой, или же советские танки будут грохотать по улицам Лондона, как это произошло в Будапеште? Даст ли советское Политбюро хоть какую-то воля и свободу выбора коммунистам Британии, или же на корню задавит любое волеизъявление английских рабочих?

Из-за молчания Москвы выходящее в Венгрии порождало совершенно фантастические версии происходящего.

Некоторые робко высказывали вслух мысли о том, что «троцкист Хрущёв» разрешил утопить в крови польских и венгерских «сталинистов-рабочих». Напротив, другие говорили, что «сталинист Хрущёв» борется против «демократа Надя», какой хочет вернуть ленинизм. Им резонно возражали третьи – какой же Хрущёв сталинист, если именно он читал доклад?

Быть может, это Надь был сталинистом? Но нет, он ведь выступал против Сталина. Тогда, вероятно, в Будапеште подлинно подняли голову фашисты?

Почему в таком случае Советский Союз вначале отвел войска, а затем обрушился на Будапешт? В этом повинен Надь или Хрущев?

Никто ничего решительно не понимал.

До конца 1956 года КПБ лишилась более 9 000 членов (это было натуральнее катастрофой, учитывая, что ее общая численность составляла всего 70 тысяч человек – стоит признать, до почти двухмиллионной итальянской компартии Англия не дотягивала). В целом составе партию покинул профсоюз шотландских шахтеров и профсоюз английских пожарных. Уходили даже самые яростные приверженцы советского мира – Макс Моррис, еще в ноябре отчаянно отстаивающий позиции Москвы, разорвал партбилет и разругался с Пальми Дуттом.

Лучшего итого происходящее описывали непосредственные участники событий. Вот, например, что оставил в своих дневниках историк-марксист Эрик Хобсбаум:

«Я, старый британский марксист, ощущаю себя дураком. У меня всегда была пуповина, связывающая меня с Москвой, с революцией, с родиной всех рабочих. Для меня было немыслимо порвать отношения с колыбелью революции – и я остаюсь в партии. Но я делаю это по привычке. Я не знаю, кого предаю больше: себя, идею, или Советский Альянс».
Генри Боуэтт, член Компартии Британии:

«Теперь я знал, что мой брат, который уехал в Советский Союз в 30-е и был расстрелян в Москве, не был шпионом MI-5. Сейчас я знаю – он, как и я, коммунист. Я не жалею, что я вступил в партию – но теперь мне стоит из неё уйти. Я коммунист – но партия не коммунистическая».
Артур Меррон, глава внутреннего комитета по партийной демократии КПБ:

«Я разбираю послания от активистов. Советский Союз был безоговорочно прав, остановив контрреволюцию в Венгрии. Но речь Хрущёва про Сталина… моя заместительница произнесла, что не будет больше ходить на заседания, что мы все контрреволюционеры… Она покидает партию. Я думаю, что ситуацию всё ещё можно исправить – но не знаю, как…».
В крышке года сменилось и руководство партии – напряжение венгерского кризиса сломило многих видных деятелей КПБ (как, например, Гарри Поллита, какой спустя несколько лет скончался от инсульта). Ранее упоминавшийся глава редколлегии «Daily Worker» Джон Росс Кемпбелл сделался человеком, отвечающим за контакты с Москвой. Он старался наладить связи с советским Политбюро и разрешить возникшие в движении идеологические сложности, получив ответ на основной вопрос: возможно ли повторение событий, аналогичных Будапешту 1956 года?

Москва к тому моменту начала отдаленно осознавать последствия своих деяний в Венгрии (а в особенности последствия своей неопределенной позиции): советское руководство взялось отчаянно убеждать европейских коммунистов в том, что произошедшее в Будапеште было трагическим исключением, которое никогда больше не повторится.

Но процесс застопорить было уже невозможно: коммунисты всего мира постепенно начали разделяться на тех, кто выступал за сотрудничество с СССР, и тех, кто желал независимости от «советского империализма».

Заключительным гвоздем в крышке гроба британской компартии (и, увы, многих других) стали события Чехословакии 1968 года. Спустя 12 лет очутится, что СССР не сдержал своих обещаний – и окончательный крах просоветских движений остановить было уже невозможно.

Джон Кэмпбелл напишет в Москву послание, исполненное гнева по поводу пражских событий: почему Союз обещал странам Восточной Европы свободу самоуправления при условии отсутствия репрессий и угрозы выхода из организации Варшавского соглашения, и вновь обрушил свою военную мощь против собратьев-социалистов?

Советский Союз был безответен – вероятно, и в самой Москве не ведали ответа на этот вопрос.

Европейские компартии исчезали буквально на глазах, теряя контроль над профсоюзным движением. Их члены перетекали в неотроцкистские и европейские социалистические движения до тех пор, пока Москва решительно не лишилась хоть каких-то рычагов влияния на общественное мнение и политические круги Европы.

В качестве послесловия

Сейчас сложно представить ситуацию, в какой Москва владела не просто сердцами и умами, но и имела организованное лобби в странах, которые сейчас мы считаем абсолютно недоступными не лишь для влияния России, но и, пожалуй, любого конструктивного диалога с нашей страной.

К сожалению, мы и по сей день недооцениваем возможности пресловутой «soft power» (мягкой мочи), этого якобы «новомодного» инструмента, которым некогда в совершенстве владел СССР.

Конечно, сейчас проблемы какой-то раздельно взятой британской компартии выглядят для нас чуждыми, далекими и непонятными – мы едва ли можем осознать трагедию событий 1956 и 1968 годов, ведь по сегодняшний день не соображаем последствий, к которым привел крах просоветских коммунистических движений. А последствия того довольно просты – в конечном итоге к воли в Европе пришли некогда просоветские силы, которые после ряда кризисов переформатировались в евросоциалистов и неотроцкистов.

Силы, какие сейчас занимают глубоко антисоветскую и антироссийскую позицию.

Силы, которые некогда своими руками взрастил Советский Альянс.

>