Кто вы, Лев Захарович Мехлис?

Кто вы, Лев Захарович Мехлис?
Не секрет, в начине ругани командный состав РККА показал себя не лучшим образом, очень мягко говоря. Точно так же как и в Финскую, наши генералы заблуждались с расчётом сил своих и вражьих, с курсами ударов, бездумно выполняли приказы, или наоборот их саботировали. Не все и не всегда, конечно, но факт кушать факт – те, кто возглавлял РККА в 1941 году, к 1945 бывальщины в лучшем случае на вторых ролях. Для брани явление нормальное – она коротает самый жуткий, но при этом самый эффективный отбор кадров. Этот отбор не минули Ворошилов, Буденный, Тимошенко, Павлов, Кирпонос и многие прочие. Некто погиб, некто попадал под суд и расстрел, а кого-то, после ужасных военных катастроф, задвигали подальше, на третьестепенные участки.

Не минул этот отбор и Лев Захарович Мехлис, но в отличие от Павлова, сделавшегося невиновной жертвой режима, от Хрущева, ставшего Главой СССР, от Тимошенко, доживавшего в сытости и покое, Мехлис предстаёт пред нами неким исчадием ада, расстреливавшим неимущих красноармейцев стопками, тиранившим бесспорно умных и талантливых генералов, так сказать, наших Гинденбургов, и вообще, как выразилась одна газета – тень Сталина и его карательная секира.

На самом то деле всё не совершенно так, точнее совсем не так. Мехлис был человеком своей эпохи, и эпоха его началась в 1889 году в Одессе, в семье переплетчика книжек. То было бурливое пора, а для евреев – бурное вдвойне. Во всю действовала черта оседлости, запреты на образование и профессии, консервируя узкий мирок общин, откуда молодёжь рвалась на самостоятельность к новоиспеченной жизни. Не стал исключением и наш герой, получивший довольно неплохое образование – незаконченное коммерческое училище и работа конторщиком и преподавателем. Само собой, как и у немало юношей той поры, политика, вступление в социалистическую партию «Поалей Цион», участие в еврейской самообороне и арест за хранение оружия. В 1911 году – армия, где Лев Мехлис потрафил в артиллерию, воевал в Первую Всемирную. Некоторые биографы пишут об офицерском звании, некоторые нет, сам Мехлис о себе сказал, не вклиниваясь в детали:

«В 1911 году меня забрали на службу и ввели в артиллеристы. Всю империалистическую войну я провел на фронте. С 1915 года я участвовал в труду подпольных социалистических кружков. В партию я вступил в 1918 году, но на самом деле коммунистом сделался тремя годами ранее под воздействием старших товарищей, которые раскрыли мне глаза.»
Как бы там ни было – трусом и дураком человека наименовать трудно, и революция, и брань, а после война Гражданская, где комиссар 46 стрелковой дивизии был ранен:

«Мехлис – человек храбрый, способный во пора боя привнести одушевление, стремится в опасные места фронта. Но как политком не имеет политического такта и не знает своих прав и долгов.»
С тактом у Льва Захаровича было нехорошо всю житье, а вот с отвагой, как в бою под Гениченском, где он повёл бойцов в атаку, всё хорошо. Сам Мехлис был попросту фанатом дисциплины, о чём и писал лично:

«Чем немало дисциплина расхлябана, тем к большим деспотичным мерам приходится прибегать для ее насаждения, какие не всегда дают положительные результаты.»
И фанатом же собственного образца для бойцов:

«Армейский комиссар 1-го ранга посадил работников редакции на грузовичок – бывшее ленинградское таксомотор, дал для охраны несколько бойцов: «Прорывайтесь». И прорвались по еще некрепкому льду озера. А сам Мехлис совместно с командиром дивизии возглавил ее выход из окружения… Увидав, что наши не могут сбить финский заслон у пути, Мехлис расставил бойцов в цепь, сам сел в танк и, подвигаясь вперед, отворил огонь из пушки и пулемета. Следом пошли бойцы. Противника с его позиции сшибли.»
Не очень похоже на тирана и конъюктурщика, не истина ли? В Великую Отечественную Мехлис своих привычек не изменил:

«В одной из рот его и застал распоряжение об атаке. Он, не раздумывая, стал во главе роты и повел ее за собой. Никто из опоясывающих не сумел отсоветовать Мехлиса от этого шага. Препираться же с Львом Захаровичем было очень трудно…»
И не изменил и до самой кончины, когда уже на тленном одре думал о деле:

«Я отлично сознаю, что одной ногой уже стою в могиле и что недалек тот день, когда и иная нога тоже будет там. Кончины я не страшусь. Как материалист я сознаю ее неизбежность, а что толку бояться неизбежного? Боюсь я другого, что помру, не закончив своего труда, заключительного значительного дела моей жизни.»
При этом карьера его была не столь простой и стремительной, как зачислено думать. В 1920 году он после ранения знакомится со Сталиным и становится его помощником. Сам Иосиф Виссарионович тогда был не мощно и большенный размером, а уж один из помощников… С 1926 по 1930 год Мехлис учился, учился серьёзно и качественно, став в итоге алым профессором. И лишь в 1930 завязалась его карьера – он становится редактором газеты «Правда», главной газеты страны. В ней он проработает до 1937 года.

Репрессии

О том, как Мехлис массово истреблял неугодных Сталину, написано немало, меньше сообщают о том, что Лев Захарович едва-едва не репрессировал Иосифа Виссарионовича. После самоубийства его жены Надежды Аллилуевой, именно Мехлис коротал расследование, несколько раз допрашивая подозреваемого в смертоубийстве – Сталина. По воспоминаниям, коротал всерьёз, без дураков, вспомним Хрущева:

«Это был воистину честнейший человек, но кое в чём умалишенный, что выражалось в его мании всюду видеть врагов и вредителей.»
А так участвовал, разумеется, даже имена жертв сохранились. Вот в Саратове приказал взять троих виновных в загрязнении реки Волга нефтепродуктами с здешнего НПЗ, где запустили неотлаженный техпроцесс, потребовав экологическую катастрофу; в Ленинграде на Ленэнерго под суд пошло руководство, какое игнорировало регулярную крах работников из-за нарушения охраны труда; в Белоруссии начальника расстреляли итого лишь из-за загрязнения семени, назначенного для переработки в муку, само собой, в оптовых масштабах. Или комбриг Виноградов – завёл дивизию в окружение и сбежал в тыл, расстрелян перед построением тех, кто остался от дивизии. Была и политика – Мехлис массово изгонял из армии политработников, после того как сделался главой Политуправления РККА. Как разгон чистосердечно зажравшихся профессиональных болтунов влиял на армию – судите сами. В остальном – не та у него была вышина, дабы воздействовать на процессы и принимать решения по ликам.

Скорее Лев Захарович – личный ревизор Сталина, которого всю жизнь кидали туда, где необходим хозяйский глаз. Сначала СМИ, после армия, потом Финская война, в 1940 – госконтроль, накануне брани – снова Политуправление РККА, 1942 – Крымский фронт и разжалование в корпусные комиссары, после ЧВС фронтов, а после брани – министр Госконтроля до 1949 года, когда его настигли инсульт и инфаркт одновременно. Помер Лев Захарович 11 февраля 1953 года, немножко чем за месяц до смерти своего начальника, которого он уважал просто беспредельно:

«Все ведают товарища Сталина как ближайшего соратника и гениального преемника дела Ленина. Но немного кто способен осознать в полной мере размер сталинского лепты в строительство Советского государства и всемирного социализма.»

За что его не любили

А где обожают ревизора, особенно честного и неподкупного? Особенно такого, кто разрезает правду-матку, не стесняясь условностей? Какого слушают, и который скор на расправу? Собственно он написал разгромный доклад по Западному фронту, он и охарактеризовал нелестно фронт Крымский. Да и кто будет обожать за подобное:

«В итоге криминальной трусости подполковников Светличного и Глушкова в ночь на 20 июля сего года части 134-й сд, бывшие в окружений, утеряли: возле 2000 человек личного состава (разбежавшиеся из 1-го и 2-го отрядов), часть из них попала в плен к врагу; два дивизиона артиллерии, две батареи полковой артиллерии, немало артиллерийских снарядов, немало 10 пулеметов, возле 100 лошадей и вооружение — оставлено немцам.»
При этом сказать, что Мехлис был неким идеалом, разумеется, тоже не сходит – вечно подмечая и замечая недостатки, он не всегда умел их исправить, и катастрофа в Крыму тому пример. Туда Льва Захаровича отправили как раз представителем Ставки, и он, много и справедливо критикуя, не исправил, а ухудшил общее положение, так и не изготовив войска к обороне. За что и жёстко поплатился, при том что основная вина была всё же на генерале Козлове, какой как командир был должен принять меры, а о разногласиях с представителем Ставки доложить в Москву.

Неплохо о нашем герое выразился человек, какой заменил его на посту Главы Политуправления:

«Мехлис – суровый, требовательный, порой даже острый партийный руководитель. О нем много различного говорят. Не всем требовательность приходится по вкусу.»
Добавлю от себя – не лишь по вкусу, но и не все способны, с такими главами всегда тяжко, они требуют от «а» до «я», у них нет понимания, что что-то может пойти не по плану, но они же и не снимут с себя ответственность и не подставят подчинённого.

Суров был Мехлис и к себе, супруга его всю войну провела врачом военно-полевого госпиталя, сын – провоевал. А Крымский провал, который он считал своим, оправдывал трудом на износ, трудом, какая и довела его до инвалидности и смерти. А потом к власти пришли те, кого он контролировал… И появилась предание о самодуре и психопате, убивавшем тысячи людей, срывавшем операции фронтов, непринципиальном конъюктурщике, трусе и интригане, шестерке Сталина. Неживого Льва пинать так приятно… А ещё приятнее добавить уже в наши дни нотку юдофобства, ратифицируя, что Мехлиса убил/отстранил Сталин, и это при том, что заключительные три года у него толком не работала половина тела после тяжелейшего инсульта.

А по мне, так Лев Захарович был фанатиком – фанатиком той идеи, какая в те годы завладела разумами миллионов. Он ради неё жил, ради неё делал всё, искореняя любые безобразия и квалифицируя их как контрреволюцию, ради неё и помер, сжигая себя до покрышки. И судьи таким людям явно не современники, которые страдали от его честности, а потомки, причём отдалённые, когда страстности эпохи той твердо улягутся.

>