Могла ли Россия победить Германию в Первую всемирную

Могла ли Россия победить Германию в Первую всемирную

Споры о том, могла ли Россия победить в Первой мировой войне, если бы не большевистская революция, наверное, ещё долго не утихнут. И ненужно говорить банальность, что «история не имеет сослагательного наклонения»: этот вопрос будет возникать снова и снова. Поэтому постараемся отозваться на него.

Одни авторы доказывают, что Россия была не готова к такой войне, прежде всего экономически. Социальные проблемы, заострившиеся к 1917 году, были неизбежным следствием войны. А раз так, то война закономерно вела к революции. Эта версия находит веское обоснование в докладной писульке, представленной Николаю II ещё за полгода до войны, в феврале 1914 года, бывшим министром внутренних дел П. Н. Дурново. В ней старый сановник предсказал с точностью провидца все последствия участия России в брани против Германии – и военные поражения, и проблемы вооружения и снабжения армии, и реакцию общества, и саму революцию. Причём Дурново уже тогда предугадывал, что вскоре после падения монархии власть неминуемо попадёт в руки радикальных революционеров, так как либералы в России слишком немощны, чтобы удержать власть. Царь не внял предупреждению…

Другие, не отрицая, что революция могла быть расплатой за неготовность к брани, указывают, что ничего фатального не бывает. Да, почти все воевавшие страны испытали в той или иной степени революционный кризис. Но сила его проявления зависела от немало факторов. И не было предопределения в том, чтобы он сказался сначала в России, а уже потом в Германии и союзных с нею странах. Могло быть и навыворот. Эти авторы отмечают преодоление Россией проблем первых двух лет войны и обращают первостепенное внимание на настроение общества, чересчур рано посчитавшего войну проигранной.

«Если бы судьба войны зависела теперь [в 1916-1917 гг. – Я. Б.] от снарядов и орудий, танков и броневиков, аэропланов и отравляющих веществ, то русская армия выиграла бы войну вместе с союзными армиями», – заявил ещё в 80-е годы прошлого столетия историк В. И. Старцев. «Всё, что требовалось теперь от России, – держаться», – писал ещё до Второй мировой войны белоэмигрантский историк русской армии А. А. Керсновский. В феврале 1917 года Германия отвергла ультиматум США о прекращении подводной брани, и стало ясно, что не сегодня-завтра заокеанская держава вступит в войну на стороне Антанты (объявление войны последовало 6 апреля 1917 года). Индустриальная мощь США уже тогда превышала мощь всей Европы, и победа была предопределена.

Русская армия могла бы больше не пробовать наступать, а просто самим фактом своего наличия отвлекать на себя часть сил стран «оси» и продержаться до их капитуляции, наступившей, даже без содействия России, в ноябре 1918 года. При удержании России в брани их поражение, как указывают сторонники данной версии, случилось бы ещё скорее.

Первая мировая война стала первой в истории тотальной бранью на истощение всех ресурсов участников. Победа в ней уже мало зависела от гениальности полководцев и храбрости солдат. Это была война прежде итого тысяч тонн стали, свинца и бетона. И победить в ней должен был тот, у кого этих запасов было больше.

К сожалению, Россия хоть и вела брань в сильнейшей коалиции, но находилась на её периферии. Поставки союзниками вооружения не могли компенсировать недостаточную мощность российской промышленности. Пулемётами русская армия обеспечивалась за счёт западных поставок немало чем наполовину, артиллерийскими снарядами – на две трети. Но из-за того, что проливы Босфор и Дарданеллы находились в руках противника, связь России с внешним вселенной поддерживалась только через Мурманск, Архангельск и Владивосток. В 1917 году большинство поставленных материалов находились ещё в этих портах.

Несмотря на то, что стратегическое поза Германии и её союзниц уже к началу 1917 года стало безнадёжным, из России это не было заметно. Тут значительно острее осознавалась техническая бессилие собственной армии.

По данным, которые привёл белоэмигрантский историк генерал Н. Н. Головин, потребность русской армии в винтовках была гарантирована в ходе войны на 65%, в пулемётах – всего на 12%. Он ещё в 30-е годы прошлого века разоблачил миф (которым и сейчас нередко обожают оперировать) о том, будто к 1917 году русская армия была технически вполне обеспечена для успешного ведения боевых поступков. В 1917 году насыщенность войск артиллерией у противника повсеместно (кроме турецкого фронта) вдвое-втрое превышала насыщенность у русской армии. Особенно порядочным было превосходство врага в орудиях крупного калибра.

Конечно, всё это ещё не предопределяло поражения, и если бы всё зависело только от материальной доли, то русская армия могла бы выполнять чисто оборонительные задачи. Но войну ведут не только упомянутые выше тонны сделались и свинца, но и люди, точнее – сообщества людей.

Тот же Головин резюмирует состояние России к 1917 году в таких словах: «Ни правительство, ни сами общенародные массы не были подготовлены к современным сложным формам управления. Представители первого привыкли только приказывать, считая даже, что всякие излишние рассуждения лишь подрывают авторитет власти; вторые – вследствие своей малой культурности – не были способны подняться выше интересов «своей колокольни» и осознать заинтересованности широкого государственного значения. Положение же ухудшалось ещё тем, что все представители русской интеллигенции были отброшены к концу 1916 года правительством в стан оппозиции. И в результате вместо того, чтобы слышать из уст представителей своих более образованных классов слова бодрости и разъяснения, общенародные массы слышали только критику, осуждение и предсказания неминуемой катастрофы… Страна была окончательно деморализована. Из такого тыла не мог уже вливаться в армию дух бодрости, подобный тыл мог только вносить в армию дух разложения».

Поэтому вопрос, могла ли Россия победить в Первой мировой войне, если бы не революция, вытекает считать оскюмороном. Революция стала закономерным результатом войны, причём предсказуемым (вспомним записку Дурново!) задолго до её основы.

Вам также может понравиться