Московская чума 1654 года: самая ужасная эпидемия в истории России

Московская чума 1654 года: самая ужасная эпидемия в истории России

Во время эпидемии чумы 1654-55 годов в России больше всего пострадала Москва. По извещениям современников, тогда столица практически опустела, а место прежних жителей Москвы стали занимать иногородцы.

Бубонная чума половины XVII столетия свирепствовала во многих странах Европы, Северной Африки и Ближнего Востока. В 1653 году она нанесла колоссальный урон Великому княжеству Литовскому, мощные пенаты заразы были зафиксированы на землях Белоруссии и Украины.
В 1654 году удар морового поветрия обрушился на Центральную Россию, его валы смогли достичь Казани и Астрахани. Эпидемия распространялась неравномерно, к примеру, если в Звенигороде ее жертвами стали около половины обитателей, то в Торжке от болезни умирал лишь один из четырех.
Чума людей косила нещадно. Как свидетельствовал летописец, «Людие бо умираху незапною смертию: ходил ли кто, или стоял, или сидел, и тако забывся вмале, вскоре умираху». Буквальное число жертв так и не было подсчитано, цифры разнятся от нескольких десятков до нескольких сотен тысяч.
Большие загадки для ученых воображает и очаг, разнесший чуму по России. Высказываются разные предположения – Персия, Литва, Крым. Микробиолог Михаил Супотницкий допустил, что вином чумной эпидемии в России мог быть «реликтовый природный очаг» северо-западнее Москвы.

Прочь из столицы

Первые случаи морового поветрия начали фиксироваться в Москве в крышке июня 1654 года. Болезнь проявляла себя уже через несколько часов после заражения: сначала болела башка, затем наступал жар – организм быстро слабел. Тело постепенно опухало, кожу покрывали гнойные нарывы и язвы, нездоровый впадал в бред. После нескольких дней мучений, сопровождавшихся надрывным кровохарканьем, приходила смерть.
4 июля патриарх Никон, уже чувствуя масштаб эпидемии, увез царскую семью в Калязинский монастырь (Царь Алексей Михайлович в это время воевал с Речью Посполитой). Вдогонку за царицей и детьми Москву в спешном порядке стали покидать бояре и прочие знатные горожане.
Рядовые москвичи поначалу не реагировали на вспышки заболеваний, но, когда смертность остро пошла вверх, они в панике стали бежать прочь из города, разнося заразу по округе. Много людей ушло в леса, однако выжить без резервов продовольствия там было фактически невозможно.
Своего пика в Москве эпидемия достигла в августе-сентябре 1654 года. Если первые недели каждодневно умирали сотни горожан, то теперь счет шел на тысячи. Находившийся в страшные моровые дни под Москвой Антиохийский патриарх Макарий III строчил:
«Город, прежде кишевший народом, теперь обезлюдел. Деревни тоже, несомненно, опустели, равно вымерли и монахи в монастырях. Звериные, домашний скот, свиньи, куры и пр., лишившись хозяев, бродили, брошенные без призора, и большей частью погибли от голода и жажды».
Чтобы избежать распространения чумы Никон приказал выставить кругом Москвы заставы, а пытавшихся обойти оцепление окольным путем грозился казнить. Под строжайший контроль была взята путь на Смоленск, который тогда осаждала русская армия.

Надеясь на чудо

По понятным причинам в то время не имели представления, как биться с чумой, наиболее эффективным средством от моровых поверий считались молебны и чудотворные иконы. Врачи обслуживали только царский двор и армию, прочим приходилось надеяться на чудо.
К сожалению, распространению эпидемии благоприятствовали летний зной и антисанитария, которая царила на тесных московских улочках. Наиболее эффективным оружием против заразы в таких условиях стал огонь. Если чума опустошала какой-либо двор, власти приказывали его сжечь.
Во пора переезда царской семьи в Калязин дорогу ей пересекла повозка с умершей женщиной. Сопровождение царицы распорядилось обложить «зараженный» участок линии дровами, поджечь их, а образовавшийся уголь вместе с землей вывезти подальше.
«Через огонь» проходила и доставляемая из зачумленных зон корреспонденция. Гонец прочитывал текст послания, караульный переписывал его на новую бумагу, затем прочтенное письмо отправлялось в теплина.
Тела жертв московские власти приказывали вывозить за городскую черту, однако это распоряжение часто игнорировалось. По принятому обыкновению хоронили на церковных кладбищах, даже когда они были переполнены. При этом чумные захоронения никак не изолировались. Только на территории Кремля погосты стали обносить высокой оградой и наглухо закрывать дабы «моровое поветрие на люди не учинилось».

Новая генерация

От Москвы чума основы отступать только к ноябрю 1654 года, оставив после себя опустевшие улицы и дворы. Цифры жертв эпидемии именуют разные. Антиохийский архидиакон Павел Алеппский пишет о 480 тысячах, английский посланник Уильям Придо отмечает, что в Москве «померло и похоронено, по данным регистрации, свыше 200 тысяч, не считая нескольких тысяч тел, не нашедших себе иной могилы, как в кишках собак и чушек».
Современный историк Евгений Звягинцев не склонен преувеличивать число жертв, однако и он называет цифру не менее, чем в 150 тысяч человек, что составило немало половины жителей столицы. В некоторых дворах, как, например, боярина Черкасского, количество погибших превысило 80%.
Восполнить демографические утраты столицы решили за счет переселения поляков и белорусов с захваченных в ходе войны территорий. Алексей Михайлович планировал устремить в Москву до 300 тысяч поселенцев, однако его намерения реализовались лишь частично. Как заметил историк Сергей Лобачев, новоиспеченные жители столицы в значительной степени «поспособствовали разложению старомосковских традиций, привнося с собой элементы западной культуры».
Опасения, что эпидемия негативно скажется на состоянии русской армии, не подтвердились. Россия в ходе военной кампании 1654-1667 годов смогла вернуть отторгнутые Польшей в этап Смутного времени Смоленск и Брянск, а также закрепить за собой Киев.

Вам также может понравиться