О тренингах японских артиллеристов в преддверии Цусимы

О тренингах японских артиллеристов в преддверии Цусимы Не так давным-давно на ВО вышло продолжение цикла Максима Климова, в котором уважаемый автор поставил себе целью показать З.П. Рожественского основным виновником цусимской трагедии русского флота. Статья кормит множество упреков командующему 2-й Тихоокеанской эскадрой, но один из них кажется мне особенно интересным.

Это упрек в ненадлежащей подготовке экипажей вверенных З.П. Рожественскому кораблей, и в первую очередность, разумеется, артиллеристов. Логика уважаемого М. Климова такова – японцы в начале войны не блистали артиллерийскими умениями, но быстро обучались и извлекли правильные уроки из боевого опыта, а вот З.П. Рожественский ничего такого не сделал. «Крайняя скудность эволюций и стрельб, крайне убогий их тактический фон» – вот как характеризует М. Климов качество учений 2-й Тихоокеанской эскадры. Отсюда, разумеется, возникает природное желание рассмотреть, чему и как учились японцы. Благо некоторые моменты подготовки японского флота отражены в рапорте британского наблюдателя – капитана Т. Джексона от 6 мая 1905 года (по новоиспеченному стилю). Как известно, после битвы в Желтом море главные силы японского флота находились в постоянной готовности выйти на перехват порт-артурской эскадры, если бы она решилась на вторичный прорыв. Необходимость быть готовыми в любой момент идти в бой, в сочетании с необходимостью базирования на импровизированной базе у о. Эллиот, не чересчур располагала к интенсивной боевой подготовке. А затем Порт-Артур пал, и в период с декабря 1904 по февраль 1905 года большая доля броненосцев и броненосных крейсеров Японии проходила восстановительный ремонт. Очевидно, что после всего этого японцам требовалось восстановить свои военные навыки, а по возможности – и усовершенствовать их с учетом полученного боевого опыта. Ведь Х. Того предстояло сражение с эскадрами русского Балтийского флота, и к этой схватке вытекало готовиться всерьез.

Соответственно, примерно с марта 1905 года японцы получили возможность интенсивно восстанавливать боеспособность экипажей и готовиться к встрече со 2-й и 3-й Тихоокеанскими эскадрами.

Но как это выходило? Согласно рапорту Т. Джексона, вплоть до 12 апреля (здесь и далее – по старому стилю) японский флот регулярно коротал обучение маневрированию (steam tacktic). Иногда проводились артиллерийские и торпедные учения – увы, никакой конкретики по ним британский атташе не предоставляет.

Но Т. Джексон особо помечал большое количество стволиковых стрельб винтовочными патронами (aiming rifle practice), благодаря которым, по мнению японцев, им удалось существенно улучшить меткость пальбы своих комендоров. Английский наблюдатель приводит цифры: с 40 до 60 процентов. Происходило это так – ежедневно один или два боевых корабля снимались с якоря и сходили на артиллерийские упражнения, заключавшиеся в проведении стволиковых стрельб винтовочными патронами по мишеням, буксируемым выделенными для этой цели пароходами. Такие пальбы проводились весь день. «Every day, weather permitting, one or two ships carry out target practice, andaiming rifle practice at targets towed by steamboats is going on all day loog».

Вящие стрельбы 12 апреля

Венцом артиллерийской подготовки стали учения флота, состоявшиеся 12 апреля (25 по новоиспеченному стилю).

Вот как они проходили. Тренировался 1-й боевой отряд в составе четырех броненосцев и «Ниссина» с «Касугой». Корабли Х. Камимуры в учении участия не принимали, но сам он был на броненосце «Фудзи» и наблюдал за происходящим. В качестве мишени был выбран небольшой островок, имевший размеры 80–100 футов в длину и от 35 до 40 футов в вышину. Очевидно, что Т. Джексон дает приблизительные цифры, при переводе в метрическую систему это будет примерно 25–30 метров длины и 10–12 метров вышины, впрочем, британский атташе указывает, что примерно на середине островка имелось углубление, то есть там его высота была ниже показанной величины.

Впрочем, даже и с этой поправкой вполне очевидно, что размеры островка превосходили стандартные щиты, использовавшиеся для артиллерийских учений.

Но был и еще одинешенек нюанс: остров имел пологий пляж длиной 20–30 футов (6–9 метров). И падения снарядов в этот пляж засчитывались как попадания – таким манером, мишень, по которой тренировался флот, принимала уже совершенно циклопические размеры. Надо сказать, что Т. Джексон утверждает, что в ходе стрельб таких попаданий зафиксировано не было. Но при этом он же указывает, что они все-таки могли быть, потому что остров не был под постоянным наблюдением проверяющих стрельбу офицеров.

Тут уже у меня возникает вопрос к организаторам стрельб – тогда кто и как определял количество попаданий?

Неужели его хватали со слов артиллеристов кораблей, под их честное слово? Расход снарядов на стрельбы вовсе не поражал воображения. На каждое орудие калибром 254–305-мм было выпущено по 2 снаряда, на 152–203-мм – по 6, меньшими калибрами не стреляли.

Сами стрельбы выглядели так – корабль «сходился» с островом и по достижении определенного курсового угла на него обнаруживал огонь, а когда островок оказывался за траверзом, прекращал стрельбу. За это время 152-мм орудия стреляющего борта должны бывальщины выпустить весь положенный им боезапас, а башенные орудия – половину. Затем корабль разворачивался и повторял упражнение, но теперь уже иным бортом. Расстояние до острова во время стрельбы составляло 2500–3000 ярдов, то есть 12,5–15 кабельтов. Фактически стреляли на дистанции ровного выстрела, хотя, возможно, не прямой наводкой – со слов Т. Джексона, при стрельбе использовался уменьшенный заряд.

Но, конечно, никакой пристрелки на подобный дистанции не требовалось, и британский атташе ни о чем таком не упоминает. Учебные стрельбы флота можно условно разделить на индивидуальные и эскадренные – разумеется, деление это очень общее, но я не ставлю себе задачи перечислить все возможные формы обучения морских артиллеристов.

Дело в товарищем – или корабль отрабатывает навыки огневого боя индивидуально, или же учение подразумевает совместное маневрирование и стрельбу нескольких кораблей сразу.Т. Джексон не указывает, была ли эта стрельба эскадренной, но сообщает о том, что Х. Того присутствовал на всех кораблях в момент ведения ими огня.

С учетом этой оговорки вполне очевидно, что учения могли быть лишь индивидуальными.

Как известно, в те годы боевой интервал между кораблями в строю составлял от силы несколько кабельтов.

Соответственно, переправиться с одного броненосца на иной, если бы они шли в кильватерном строю, за время, когда один корабль стрельбу закончил, а второй еще не начал, было решительно невозможно. По совокупности вышесказанного имеем вытекающее: 1. Учения японского флота не предусматривали совместного маневрирования и были всего лишь серией индивидуальных учений отдельных кораблей.

2. Пальба на 12,5–15 кабельтов никак не могла служить тренировкой умению верно определять параметры цели и уточнять ее пристрелкой. То кушать, по сути, отрабатывалось умение комендоров взять крупную цель в прицел на дальности прямого выстрела – и ничего сверх того. Представлялось бы, уж в таких-то льготных (если не сказать – примитивных) условиях имеющие боевой опыт японцы должны были отстреляться с феерической точностью: можно было бы ожидать чего-то подобного пальбе «Кинг Эдвард VII», на которую ссылался М. Климов с его 95 % попаданий главным калибром.

Увы, реальность оказалась далеко не столь розовой. О тренингах японских артиллеристов в преддверии Цусимы Rounds – выстрелы, hits – попадания.Лучшим стрелком 1-го боевого отряда Х. Того оказался «Сикисима» – 75 % попаданий основным калибром и 66,7 % – 152-мм. Общая точность броненосца составила 67,4 % – израсходовано 92 снаряда, достигнуто 62 попадания.

Худшим, по всей видимости, очутился «Микаса» – израсходовано 92 снаряда, но достигнуто всего только 19 попаданий, т. е. 20,7 %.

Почему – «по всей видимости»?

Не выключено, что «Ниссин» отстрелялся хуже «Микасы».

Из 84 снарядов 152-мм калибра этот крейсер смог положить в цель лишь 16, что дает 19 %. При этом «Ниссин» израсходовал 24 снаряда калибром 203-мм, но количество его попаданий из 203-мм орудий Т. Джексону ввести не удалось. Простой расчет показывает, что если попаданий 203-мм было менее семи, то процент его точности будет хуже «Микасы». Впрочем, основной калибр «Микасы» отработал не так уж плохо – 5 попаданий из 8 выпущенных снарядов, что дает точность 62,5 %. Общая точность 305-мм орудий четырех японских броненосцев составила гладко 50 % – 32 выпущенных снаряда и 16 попаданий.

Единственная десятидюймовка «Касуги» израсходовала 2 снаряда, но попаданий не добилась, а установить процент точности 203-мм орудий невозможно из-за отсутствия статистики по «Ниссину». Восьмидюймовая башня «Касуги» показала весьма умеренные 25 % – 3 попадания из 12 выстрелов.

Точность 152-мм орудий в посредственном по шести кораблям составила 33,75 %.

Стрельба на большие дистанции

Рапорт Т. Джексона упоминает о двух случаях такой стрельбы.

Первоначальный раз – 20 апреля (3 мая по новому стилю) «Идзумо», «Асама» и «Акаси» осуществляли учебную стрельбу на дистанцию в 6 000 ярдов, то кушать – 30 кабельтов. К сожалению, никаких подробностей об этих учениях Т. Джексон не дает. Следующие стрельбы выглядели, пожалуй, даже несколько комично.

Их коротал «Сикисима», показавший на стрельбах 12 (25) апреля лучший результат среди кораблей 1-го боевого отряда. Теперь же он встал на якорь в 5 800 ярдах (29 кабельтов) от того самого островка, по какому стреляли 12 апреля и произвел по одному выстрелу из 305-мм орудий и 5 выстрелов из 152-мм орудий. Как я уже говорил выше, на дистанции 12–15 кабельтов броненосец показал отличные 75 % точности для основного калибра и 66,7 % – для 152-мм.

Теперь, уже не находясь в движении, но стоя на якоре, хотя бы и с большей дистанции точность стрельбы основным калибром стала ровно 0 %, так как ни одного попадания 305-мм снарядами «Сикисима» не добился.

А вот комендоры, обслуживавшие 152-мм орудия, управились лучше – из пяти снарядов два все же попали в остров (точность 40 %).

Прочие стрельбы

На следующий день после «больших стрельб 12 апреля», практиковаться в учебной пальбе выходили «Касаги», «Читосе», «Отова» и «Нийтака», причем после полудня к ним присоединились броненосные крейсера «Иватэ», «Токива» и «Якумо».

Что это бывальщины за упражнения – неизвестно, но Т. Джексон упоминает использование приборов, аналогичных «доттеру» Перси Скотта (цель перемещается матросом по отвесно выставленной дощечке перед прицелом орудия, а при выстреле специальное устройство, смонтированное на стволе орудия, отмечает карандашом пункт попадания. Японский вариант имел несколько иную конструкцию, но выполнял те же функции: таким образом, по всей видимости, о калиберных стрельбах выговоры не шло). 14 апреля на учебные стрельбы выходили «Идзумо», «Адзумо» и «Асама», во второй половине дня к ним присоединились бронепалубные крейсера «Нанива», «Такачихо», «Цусима» и «Акаси».

Сведений о том, в чем заключались учения – нет. Вероятно, калиберные стрельбы или стволиковые, а то и вовсе японские версии «доттеров» без какой-либо стрельбы. Вот, собственно, и все.

И что же в итоге?

Честно говоря, японские артиллерийские учения в изложении Т. Джексона изготовляют откровенно удручающее впечатление. Первое. Нет никаких данных, что японцы учились стрелять больше, чем на 30 кабельтов, но и учения на такую дальность, судя по описаниям британского атташе, бывальщины крайне редки.

Но, может быть, именно стрельба на 30 кабельтов стала новацией для японского флота, а раньше он бил на меньшие расстояния? О тренингах японских артиллеристов в преддверии Цусимы Я еще далеко не полностью перевел рапорты британских атташе, и, возможно, открою для себя что-то новое.

Но пока удалось отыскать лишь указание на то, что до войны японские комендоры много тренировались стрелять на 30–35 кабельтов.

Это рапорт Трубриджа, в котором объясняется, как так вышло, что японский флот, атаковав 12 февраля 1904 года три русских крейсера, вышедших из внутренней гавани Порт-Артура, не смог их потопить или даже существенно повредить. Японские офицеры как раз и объясняли это тем, что до брани учились стрелять только на 30–35 кабельтов и, если бы удалось подойти к русским на такое расстояние, тогда-то уж… Впрочем, по нашим этим, бой «Баяна», «Аскольда» и «Новика» с основными силами японского флота начался на 40 кабельтовых, но в определенные моменты боя дистанция сокращалось до 32 кабельтов.

Однако изучение обстоятельств данного боя выходит за рамки этой статьи – отмечу лишь то, что пальбе на 30–35 кабельтов японцы много учились еще до войны. И получается, что предцусимские стрельбы флота Микадо совершенно ничего к этой практике не добавили. Второе. Утилитарны полностью отсутствуют упоминания об отработке новаций в управлении артиллерийским огнем, за исключением централизации огня под управлением старшего артиллерийского офицера (в русском флоте – зачислено задолго до начала войны).

Отработка продвинутых методов пристрелки?

Ни одного упоминания.

Отработка стрельбы залпами для пристрелки или разгромы цели, о которых так много писал мой уважаемый оппонент А. Рытик?

Ни одного упоминания.

Впрочем, есть упоминание об ином методе, какой А. Рытик ставил в заслугу японскому флоту – о наблюдении за полетом снарядов и их падениями. Речь идет о том, что артиллерийский снаряд видан в полете, и японские комендоры имели обязанность следить за полетом выпущенных ими снарядов вплоть до их падения в воду, или же попадания в мишень. Т. Джексон подтверждает слова моего уважаемого оппонента в той части, что наблюдение за полетом снарядов являлось частью боевой подготовки флота Японии в предвоенную пору. Но он также указывает, что по итогам сражения при Шантунге эта практика была absolutely failed.То есть (если кто совершенно не знаком с английским) – полностью сорвалась, совершенно не оправдала себя.

Попросту говоря, на небольших дистанциях стрельбы это было возможно, но с увеличением дальности – уже нет, артиллеристы, пытаясь отслеживать полет снарядов, теряли их из облика и не могли определить их падения по всплескам.

Британский атташе даже приводит в пример одного артиллерийского офицера, который, следя за полетом своих снарядов, вдруг показывал, что они поменяли направление (!) и летят к его же кораблю. То есть, иными словами, его взгляд незаметно для него переключался со своих снарядов на русские, летящие в сторонку его корабля.

И Т. Джексон пишет, что эта «передовая практика» перед Цусимским сражением на кораблях японского флота была отменена. И что наблюдения за падениями снарядов должны бывальщины осуществлять командиры плутонгов, ориентируясь на то, куда «в среднем» падают снаряды вверенной ему группы артиллерии. Честно говоря, в подобный транскрипции отличия от отечественных методов корректировки беглого огня – минимальны. Третье. Обучение в условиях, приближенных к боевым, за какие ратовал уважаемый М. Климов. Увы, из описания британских атташе: таковых в японском флоте вообще не видно. Нет ни одного описания эскадренных стрельб, где японские броненосные корабли отрабатывали бы пальбу, маневрируя или хотя бы просто двигаясь в кильватерной колонне в составе отряда.

«Эпическая» стрельба 12 (25) апреля свелась к индивидуальным упражнениям отдельных кораблей, какие те выполняли в порядке очереди, а никаких иных описаний маневров 1-го боевого отряда в полном составе просто нет. Расход снарядов на калиберные пальбы – крайне невелик, 1–2 выстрела на 305-мм орудие.

Какие уж тут «пять боекомплектов», которые якобы расстреляли броненосцы и броненосные крейсера Х. Того в преддверии боя со 2-й Тихоокеанской эскадрой, о каких японские офицеры рассказывали сказки попавшему в плен В. Семенову… Что можно поставить в плюс методам подготовки японских артиллеристов?

Неужели что регулярные стволиковые стрельбы, да использование новейшего британского изобретения – «доттера», позволяющего тренировать наводчика без производства выстрела.

Но и тут кушать нюансы.

Т. Джексон пишет о том, что 1–2 корабля выходили на стволиковые стрельбы ежедневно.

Получается, что каждый из 12 броненосцев и броненосных крейсеров японцев отрабатывал стволиковые пальбы от силы пять дней в месяц?

Так ли это много, в сравнении с учениями, которые З.П. Рожественский устроил своей эскадре у берегов Аннама?

Сравнение тренингов японского флота и 2-й Тихоокеанской эскадры

Как ни странно, но сравнение-то получается совсем не в пользу японцев.

Увы, я не готов предоставить уважаемому читателю исчерпывающую информацию об артиллерийских упражнениях кораблей З.П. Рожественского.

К моему бездонному сожалению, я пока не сумел добраться до полного собрания приказов и циркуляров по 2-й Тихоокеанской эскадре, которые, вероятно, могло бы пролить свет на отдельный вопросы. А может, эти документы лишь вызовут новые вопросы, потому что ряд сведений из них (полученных из вторых рук) прямо противоречит воспоминаниям офицеров-артиллеристов 2-й Тихоокеанской эскадры. Но если даже хватать столь одиозные источники, как, например, мемуары В.П. Костенко, которого уж во всяком случае невозможно упрекнуть в лояльности к командующему эскадрой, то мы увидим весьма увлекательную картину.

Вот, например, описание учений 14 января: «Колонна из 10 кораблей ходила вокруг щитов, держа их в середине циркуляции. Расстояние выдерживалось от 6 до 30 кабельтовых. Пристрелку открыл «Ослябя». Его снаряды сразу легли очень близко к щиту. Сигналом он показал отысканное расстояние. Вслед за этим и остальные суда после пристрелки из 6-дюймовых орудий открыли беглый огонь всем левым бортом».То кушать мы видим, что учения З.П. Рожественского – это именно эскадренные учения.

Эскадра ходила в боевом строю, стрельба начиналась пристрелкой (в рапорте Т. Джексона таковая вообще не упоминается ни разу), немало того – присутствует информационный обмен между кораблями эскадры («Ослябя» показал определенное им расстояние до щита по результатам пристрелки). При этом совсем ясно, что отрабатывалась отнюдь не индивидуальная стрельба орудия по цели, а полный комплекс управления огнем.

Иначе откуда бы В.П. Костенко цитировал: «Но особенно плачевно то, что совсем не удавалось управлять огнем. Старший артиллерист, находившийся в боевой рубке, не мог добиться, чтобы башни и казематы без замедления били по его приказу. Или приказание не доходило до орудия, или башня почему-либо оказывалась не готовой к выстрелу».О стрельбах 18 января В.П. Костенко строчит так: «При пасмурной погоде было очень трудно рассмотреть всплески снарядов. Временами казалось, что снаряды ложились близко к мишени, но когда «Орел» по окончании учения поднял свой щит, то в нем не оказалось ни одного попадания. И на этот раз наши «старички» из своих престарелых орудий дали лучший результат, чем новые броненосцы. «Суворов», повернув на обратный курс, стрелял по щитам через свои корабли».Другими словами, в отличие от японского флота, 2-я Тихоокеанская тренировалась, не «когда позволит погода» (weather permitting), а в условиях видимости, какие могли сложиться в бою.

Тускло и пасмурно?

А кто рискнет утверждать, что, когда придет время решительного боя с силами Х. Того, будет сиять ясное солнце? Стрельбы 19 января: «На этот раз стрельба протекала с более успешными результатами. «Ослябя» открыл пристрелку, возложив три снаряда у самого щита, и показал расстояние. Его подхватил «Орел» и успел сделать несколько удачных выстрелов правым бортом. «Суворов» сделал галс кругом щита, повернув обратно, обрезал корму «Донского», который шел хвостовым в кильватерной колонне. После поворота «Орел» перенес пламя на левый борт, быстро нащупал цель и успел выпустить два 12-дюймовых и четыре 6-дюймовых снаряда почти в самый щит. Дальнейшая пальба велась левым бортом». То есть стрельба велась в строю эскадры, во время эскадренного маневрирования, при этом эскадра не попросту проходила мимо щитов, но маневрировала так, что менялся стреляющий борт.

Выводы

Анализ имеющихся в нашем распоряжении документов неопровержимо обосновывает, что «крайне убогий тактический фон» (по М. Климову) подготовки артиллеристов З.П. Рожественского на голову превосходил в этом отношении тренировки японского флота.

Безусловно, что обстоятельства артиллерийских учений 2-й Тихоокеанской были весьма далеки от идеала и, обладая послезнанием, методы обучения З.П. Рожественского можно было существенно улучшить.

Но бесспорно также и то, что в части «тактического фона» артиллерийских учений Зиновий Петрович намного обогнал японцев.

Что в целом подтверждает мой вывод о том, что японское перевес в силе огневого воздействия на противника основывалось именно на их материальной части (взрывающиеся при падении в воду снаряды, хорошо видные разрывы снарядов при попаданиях в цель, отличные оптические прицелы), а отнюдь не на тотальном превосходстве в уровне подготовки японских артиллеристов. Разумеется, эти выводы не решительны и не есть истина в последней инстанции.

Вполне возможно, что впоследствии найдутся какие-нибудь сверхсекретные рапорты британских атташе, в каких будет иное описание подготовки японских артиллеристов, или иные документы, опровергающие результаты представленного вам, уважаемые читатели, разбора.

Но на сегодняшний день я не вижу документов, которые могли бы подтвердить правоту версии М. Климова об «убогом тактическом фоне» учений 2-й Тихоокеанской эскадры.

И проблема тут не в том, что учения З.П. Рожественского были идеальны – отнюдь! А в том, что японский флот тренировался по куда худшим методикам. И еще одно.

В цикле статей, посвященных крахи «Осляби», я пришел к выводу, что причиной быстрой гибели броненосца стало плохое качество его постройки: всего 2 или 3 тяжелых снаряда, угодивших в район ватерлинии, и повлекли за собой обширные затопления и последующую потерю остойчивости корабля.

Но это мое предположение подверглось жестокой критике: ряд читателей (и мой многоуважаемый оппонент А. Рытик в том числе) считали, что «Ослябя» получил намного большее количество тяжелых снарядов, чем это было указано мною. Однако же несложный расчет показывает, что для того, чтобы обеспечить нужное моим оппонентам количество попаданий в «Ослябю», точность стрельбы основного калибра японских броненосцев должна была составлять в среднем 40 %.

Однако из рапорта Т. Джексона мы видим, что подобную точность японские корабли в преддверии Цусимы могли демонстрировать лишь в оранжерейных условиях – при спокойной погоде, на дистанции в 15 кабельтов, и когда по японским кораблям не ведется никакого огня. Но уже на дистанции в 29 кабельтов, даже стоя на якоре, наилучший стрелок 1-го боевого отряда «Сикисима» уже не смог подтвердить свои высокие показатели: четыре выстрела – и ни одного попадания.

И потому версия о сверхточности японских броненосцев в завязке Цусимского сражения едва-едва ли имеет под собой хоть какие-то основания – там было и сильное волнение, и плохая видимость, и весьма приличная точность пальбы русских кораблей по японской эскадре. А дистанция до «Осляби» от того же «Фудзи», по данным японцев, в завязке сражения менялась от 34 до 26 кабельтов. Продолжение вытекает…

>