Отчего Сталин отказался от взятия Берлина 16 февраля 1945 года

Отчего Сталин отказался от взятия Берлина 16 февраля 1945 года

Отчего Сталин отказался от взятия Берлина 16 февраля 1945 года

12 января 1945 года началась Висло-Одерская наступательная операция советских армий на Берлинском направлении. В считанные дни германский фронт рухнул на большом отрезке. Советские армии устремились в сторону столицы Германии. По первоначальному плану намечалось достижение ими рубежа Данциг (Гданьск) – Бромберг (Быдгощ) – Познань – Бреслау (Вроцлав). Однако довольно скоро сделалось ясно, что на Берлинском направлении они легко могут зайти за указанную линию. Уже 25 января советские войска блокировали Познань. У командования показалась возможность одним ударом закончить войну.

Ещё 22 января командующий 1-м Белорусским фронтом маршал Г.К. Жуков в своём распоряженье нацелил 1-ю и 2-ю гвардейские танковые армии на упреждающий захват рубежа реки Одер – до того, как его займут отступающие немецкие армии. 26 января Жуков направил в Ставку предложения о развитии наступления: «В ближайшие шесть дней активными действиями закрепить достигнутый успех, подвести всё отставшее, пополнить запасы до двух заправок горючего, до двух боекомплектов и стремительным броском 15-16 февраля взять Берлин». На вытекающий день аналогичное предложение последовало от командующего 1-м Украинским фронтом маршала И.С. Конева. Он считал возможным после паузы, потребованной подтягиванием тылов, 5-6 февраля возобновить наступление войск фронта и к концу февраля выйти на Эльбу, оказав правым крылом содействие 1-му Белорусскому фронту в овладении Берлином. В тот же день И.В. Сталин утвердил оба предложения.

1-3 февраля армии 1-го Белорусского фронта достигли реки Одер и захватили обширный плацдарм на её западном берегу. И тут Сталин и Жуков (кто первый – невесть) остановили наступление. О причинах такого стоп-приказа существуют разные мнения. Сам Жуков, выступая в конце 1945 года на затворённой военно-научной конференции, так ответил на упрёки, почему в феврале 1945 года он прекратил наступление на Берлин, в результате чего брань затянулась ещё на три месяца, а само взятие Берлина сопровождалось большими потерями: «Конечно, Берлин не имел в этот период мощного прикрытия. На западном берегу реки Одер у противника были только отдельные роты, батальоны, отдельные танки, следственно, настоящей обороны по Одеру ещё не было… Можно было пустить танковые армии Богданова и Катукова напрямик в Берлин, они могли бы выйти к Берлину… Но… противник легковесно мог бы закрыть пути отхода. Противник легко, ударом с севера, прорвал бы нашу пехоту, вышел на переправы р. Одер и поставил бы армии фронта в затруднительное положение».

Советское командование было встревожено растущим разрывом между 1-м Белорусским фронтом и его соседями – 1-м Украинским и 2-м Белорусским фронтами, особенно с заключительным. На северном фланге у Жукова фиксировались признаки сосредоточения противником мощной группировки. Английский историк Алан Тейлор находил вполне оправданным, что «Сталин не хотел повторить ошибку Гитлера в Сталинграде или свою собственную, допущенную в феврале 1943 года, когда немцы опять захватили Харьков». Другой английский историк, Бэзил Лиддел Гарт, также расценивал остановку наступления как вынужденную: «Закон перенапряжения усилий, в итоге слишком большой растянутости коммуникаций, снова вступил в действие».

В 1960-е годы наиболее авторитетным критиком решений Жукова в феврале 1945 года выступил бывший командующий 8-й гвардейской армией, герой обороны Сталинграда маршал (в тот этап – генерал-полковник) В.И. Чуйков, чьи войска брали Берлин в апреле 1945 года. В своих воспоминаниях, опубликованных в журнале «Октябрь» в марте 1964 года, он сетовал, что Берлином можно было завладеть ещё в феврале 1945 года, тем самым завершив войну.

Жуков, снятый Н.С. Хрущёвым со всех постов ещё в ноябре 1957 года, адресовался к Генсеку с секретной жалобой на то, что Чуйков «чернит» и «порочит» его. В итоге публикация мемуаров Чуйкова по указанию сверху была приостановлена, а в июне 1964 года Хрущёв упразднил занимавшуюся Чуйковым место главкома сухопутных войск. Но Жуков чувствовал себя неудовлетворённым и после снятия Хрущёва в октябре 1964 года с поста Генсека устремил жалобу на Чуйкова новому Генеральному секретарю ЦК КПСС Л.И. Брежневу. Одновременно Жуков выступил в «Военно-историческом журнале» (№ 6 за 1965 г.) с острыми возражениями оппоненту. Брежнев поручил Главному политическому управлению Вооружённых Сил рассудить двух спорщиков. В Управлении решили организовать открытые дебаты (17 января 1966 г.), пригласив на них других военачальников Великой Отечественной войны и журналистов. Жуков на дебаты не пришёл, и не из-за боязни оказаться неправым. Скорее, наоборот, он не счёл нужным давить своим авторитетом на присутствовавших, потому что и без того весьма многие нападали на Чуйкова. Диспута не было, получилось единодушное осуждение «смутьяна». В заключительном слове Чуйков, однако, подчеркнул, что остаётся при своём высказанном сужденье, хотя и обещал не возобновлять публичную критику Жукова по данному вопросу.

После войны стало известно, что германское командование не располагало в тот этап достаточными силами для того, чтобы нанести серьёзный удар по советским войскам на Берлинском направлении. Это говорит в пользу версии Чуйкова. Однако тяжело согласиться с его утверждением, что взятие Берлина в феврале 1945 года привело бы к окончанию войны. Как известно, даже в реальности между капитуляцией Берлина и целой капитуляцией Германии прошла неделя. В условиях, когда в руках нацистов оставались ещё большая часть Германии, включая Восточную Пруссию, Австрия, Чехия и Нордовая Италия, вряд ли можно было ожидать капитуляции вермахта.

Значит, с военной точки зрения, прав был Жуков? Алан Тейлор склоняется к тому, что стоп-приказ под Берлином измерил от Сталина и имел больше политическую мотивацию. Когда окончательное поражение нацистской Германии представлялось уже неминуемым, приоритетом для Сталина сделался не быстрый захват Берлина, а утверждение политического влияния СССР в Центральной Европе путём скорейшего занятия Венгрии, Чехословакии и Австрии. Кто конкретно и как скоро возьмёт Берлин – было уже не столь значительно, потому что как раз в это время, 4 февраля 1945 года, в Ялте открывалась конференция «большой тройки». Уже перед ней было заблаговременно согласовано, что Берлин, так же, как и вся Германия, будет разделён на четыре зоны оккупации, и каждая держава-победительница получит свой сектор. Так что вытекает скорее согласиться с мыслью Чуйкова о возможности для советских войск овладеть Берлином в феврале 1945 года, с той лишь обмолвкой, что война сразу после этого не закончилась бы, а также добавив, что его критика должна была адресоваться не Жукову, а Сталину.