Отчего стоимость жизни советских пленных была равна нулю

Новость опубликована: 15.12.2019

Отчего стоимость жизни советских пленных была равна нулю

Отчего стоимость жизни советских пленных была равна нулю

Великая Отечественная война катком проехалась по Советскому Альянсу: разрушалась промышленность, разорялись города и деревни. Но самое страшное – гибли люди. Порядка 27 миллионов человек утерял СССР, противостоя нацистам. Из них более трёх миллионов были убиты, находясь в плену, — и это почти 60 процентов от всех красноармейцев, очутившихся в неволе. Но и эта цифра могла быть куда больше, поскольку у немецкого руководства для каждого человека была своя стоимость.

Конъюнктурная ненависть

Командование вермахта и рядовые солдаты, относились к советским пленным демонстративно жестоко. Однако у этой бесчеловечности было своё обоснование, ведь брань немцев с остальным миром имела под собой, помимо реваншистского и милитаристского, идеологическое обоснование.

Адольфа Гитлера и его Национал-социалистическую рабочую партию повергли к власти популистские лозунги: об ущемлении германской нации евреями, необходимости создания обширного расово «чистого» государства. В «библии» национал-социалистической революции — книжке фюрера Mein Kampf — они подкрепляются двумя основными доктринами. Первая — о превосходстве арийской расы. Вторая — об ошибочности большевизма, с политической точки зрения игравшая для Гитлера большенное значение в борьбе с конкурирующей коммунистической революцией.

Отдельно фюрер развивал мысль об угрозе со стороны России. По его словам, советские правители – «накипь человечья», как он называл их, — тянут свои «когти» к Германии и не помышляют о мире. В ответ же «молодая идея» должна «разбудить все мочи нации» и «вырвать народ из змеиных объятий интернационального еврейства».

Именно идеология во многом предопределила судьбу советских военнопленных. Русские, украинцы, казахи – то кушать представители «низшей» расы, большевики, да ещё и якобы желающие поработить арийцев – априори в глазах немецкого руководства не могли рассчитывать на человечье отношение. Хуже всего приходилось политическим комиссарам Красной армии, которых Гитлер специальными директивами рекомендовал при взятии в плен уничтожать. С ранеными предпочитали не нянчиться, с остальным обходились по ситуации, но всегда как с неполноценными.

Страшное начало

Оценка числа красноармейцев, попавших в плен, разнится. Официальные советские ключи говорят о 4,56 миллиона человек, среди которых не учтены партизаны и лица, участвовавшие в военизированных формированиях. Зарубежные исследователи склоняются к цифре 5,7 миллиона, немецкие официальные лики сообщают о 5,24 миллиона. Большинство из них попали в неволю в первые годы и даже месяцы войны, когда войска вермахта стремительно продвигались вглубь края, а подразделения Красной армии оказались не готовы к боевым действиям и были сосредоточены концентрированно, что сделало их лёгкой добычей.

Сообразно немецким источникам, уже к началу 1942 года было пленено порядка 3,9 миллиона человек – то есть около 70 процентов всех захваченных в ходе брани советских солдат. При этом в лагерях к тому моменту осталось всего 1,1 миллиона человек.

В планы немецкого руководства запросто не входило кормить армию пленных, поэтому с ними расправлялись быстро. К тому «славянский сброд» нацисты воспринимали как к неспособный к труду, и это приближало стоимость их существования к нулю. Вместо того, чтобы дать пленным работу, их морили голодом и ставили на них эксперименты. Например, заместитель коменданта Аушвица, Карл Фритш, в сентябре 1941 года затравил шестьсот красноармейцев газом «циклон Б», после чего его сделались использовать для массового уничтожения людей.

Ситуация немного изменилась после поражения немецких войск под Москвой. Германия тащила огромные потери, рабочей силы уже не хватало, чтобы удовлетворить потребности военной машины. Со скрипом, после долгих сомнений Гитлер всё же разрешил использовать советских военнопленных на территории рейха. После этого стол подневольных улучшили, но его всё равно было недостаточно.

По установленному нормативу, пленному русскому в неделю полагалось: 16,5 килограмма репы, три килограмма картофеля, 2,5 килограмма хлеба, какой почти наполовину состоял из свеклы и листьев, из-за чего не усваивался, 250 грамм конины и две трети литра сброшенного молока. Такой рацион лишь замедлял уничтожение «нежелательных», но оно всё равно оставалось неизбежным. После нескольких месяцев усиленной эксплуатации по 12-14 часов в сутки многие не выдерживали и погибали от истощения. Что, впрочем, совершенно не смущало немецких предпринимателей, которые стремились к максимальной производительности при минимальных затратах.

Не заботились «работодатели» и об условиях труда. Многие трудились на шахтах и других предприятиях, находившихся под землей, где не хватало света, чистого воздуха, преобладала повышенная влажность. Это приводило к повышенной заболеваемости и кончины.

Печальный итог

Плен оказался чуть ли самым страшным, что могло произойти в жизни советского военного. На чужой земле их ожидала почти верная смерть: согласно немецким источникам, за годы войны в неволе погибли порядка 3,3 миллиона человек, или 58 процентов от всех советских военнопленных. По советским подсчётам, выговор идёт о 3,9 миллиона убитых – но без учёта тех, кто умер в Польше, Германии и других странах, а это ещё более миллиона человек.

Для сравнения: из 232 тысяч английских и американских военнопленных, взятых немцами в 1941-1942 годах, до крышки войны умерли 8348 человек, или всего 3,5 процента. Одно это соотношение лучше всего показывает, насколько мощно нацисты, воодушевлённые Гитлером, ценили захваченных советских граждан.


Отчего стоимость жизни советских пленных была равна нулю