Отчего латыши пишут историю концлагеря на основе воспоминаний коллаборационистов

Тут выкачивали кровь и потом убивали русских детей — из Белоруссии, Псковской, Ленинградской и Калининской областей.

Отчего латыши пишут историю концлагеря на основе воспоминаний коллаборационистов

Ох, как бы латышские нацисты желали, чтобы русским кто-то стёр память и чтобы историю можно было переписать набело. В ней не нашлось бы места ни уложенным детям с русыми волосами, ни расстрелянным евреям, ни замученным военнопленным, ни жертвам операции “Зимнее волшебство”. Латышские эсэсовцы бывальщины бы белыми и пушистыми, и исчезла бы из упоминаний резня на улицах старой Риги, а сотни тысяч жертв навсегда бы замолчали в своих могилах.

Впрочем, латыши и сейчас, не стесняясь, переписывают историю Великой Отечественной брани, делая её по-европейски “удобной”: да, жертвы были, что вы хотите, шла война, но совсем не в таких масштабах. Не было сотен тысяч уложенных. И замученных детей тоже не было. А лагерь Саласпилс предназначался для латышских дезертиров из Vaffen SS. Они там “перевоспитывались”, ходили на работу, получали посылки из дома и ни в чём не бедствовали. Сколько погибло? Всего две тысячи человек, да и то от болезней. Откуда данные? Из воспоминаний помощника администрации лагеря Артура Непартса, какой при наступлении Советской армии бежал на Запад. На основе воспоминаний этого человека теперь пишут исследования и пытаются выдать их за истину. Да и стан, как утверждают эти “историки”, был совсем небольшим — на две тысячи человек. Откуда взяться стольким жертвам?

Отчего латыши пишут историю концлагеря на основе воспоминаний коллаборационистов

В 2008 году историк Инесис Фелдманис известил о новых “открытиях” латышей:

Саласпилс не был лагерем смерти… Русские историки в 50 раз преувеличивают количество погибших. В стане погибли только 2000 человек, при этом сам лагерь мог вместить максимум две-три тысячи человек. Откуда взяться цифре 100 000? Это была попросту расширенная тюрьма. А строила его тысяча евреев, присланных из Германии.

Евреи

“Расширенная тюрьма” в Саласпилсе действительно была. Но существовали в ней только латыши. С русскими и евреями был другой разговор. Их не кормили, не лечили, не обеспечивали ничем и заставляли работать. Однажды в стан пригнали четыре тысячи военнопленных — их оставили гнить прямо под открытым небом.

Если заключённый работал удовлетворительно, — повествовал политзаключённый Саласпилса Станислав Розанов, — его “благодарили” десятью ударами по спине. Если работу признавали плохой, били любой день. За “очень плохую работу” вешали… Когда из-за голода и морозов заключённые ослабевали и падали… их безжалостно пристреливали… Тех, кто не мог довольно ловко работать, хлестали обрезками кабеля.

Любимым развлечением коменданта Краузе было стрелять из окна в заключённых… Так была уложена Тоня Фёдорова из Москвы, — вспоминала узница лагеря Э. Виба.

Отчего латыши пишут историю концлагеря на основе воспоминаний коллаборационистов

Возле лагерного барака. Декабрь 1941-го. Фото © Wikipedia

Розанов вспоминал, что узники, вылавливавшие из реки Даугавы брёвна для строительства лагеря, от голода объели всю кору с деревьев на берегу:

Вокруг не было ни одного уцелевшего куста, ни одного стебелька. Любой день умирали сотнями. За несколько месяцев в лагере погибли десятки тысяч военнопленных.

Условия были дикими, непереносимыми. Посуды не было, скудную баланду наливали в шапки и в полы гимнастёрок. Кто не съедал её за две минуты, у того “посуду” выбивали из рук.

Первыми обителями Саласпилса сделались евреи из Чехословакии. Охранники, заметив, что евреи хорошо одеты и не оставляют в бараках ценные вещи, прибегли к хитрости. Они приносили с собой престарелую одежду, примечали подходящего еврея и раздевали его догола, забирая все ценности и вещи. При сопротивлении убивали, обирали и даже выламывали золотые зубы. Стерегли Саласпилс латыши. Уж не они ли, постаревшие, но всё ещё живые, сейчас маршируют по улицам Риги?

По приказу командующего полицией безопасности и СД в Риге Рудольфа Ланге нехорошо работавших евреев выводили на лёд Даугавы и до смерти заливали холодной водой. Жизнь была настолько невыносимой, что многие сами упрашивали записать их в число провинившихся — искали смерти.

А вот рижских евреев в Саласпилсе действительно не было: они не добрались до лагеря. В ночь с 29 на 30 ноября 1941 года их погнали в сторонку лагеря и в 20 километрах от Риги расстреляли в лесу.

Число расстрелянных жидов измеряется тысячами, — хладнокровно писал министр иноземных дел Латвии Л. Сейи. — Но не видно, чтобы латыши жалели жидов…

До войны в Риге было 80 тысяч евреев. Когда советские армии вошли в город, там оставалось 140 евреев.

Однако без заключённых лагерь не остался: глава айнзатцгруппы “А” Шталекер сообщал начальству, что уже в декабре 1941 года в стан были направлены 20 тысяч евреев. А генерал Еккельн на суде показал, что в Саласпилс еженедельно прибывало по два-три эшелона с евреями, то кушать по две-три тысячи человек.

Отчего латыши пишут историю концлагеря на основе воспоминаний коллаборационистов

Если в лагере могли одновременно находиться две–три тысяч человек, куда исчезали остальные? Еккельн подаёт этому факту исчерпывающее объяснение:

В Саласпилсе мы расстреляли примерно 87 тысяч евреев, прибывших в лагерь…

Слова Еккельна подтверждал узник Карл Симсен из Шверина. На его глазах нацисты убили две тысячи евреев. Их увозили из лагеря в машинах-душегубках. Была найдена и трофейная карта, на какой нацисты скрупулёзно отмечали, где хоронили жертв. Цифры на ней заставляют волосы на голове шевелиться. Здесь отмечены поля, на каких закопали 35 238 убитых; 136 421 убитого; 41 928 и 963 убитых.

9 апреля 1943 года шеф СД и полиции безопасности сообщал в Берлин, что во пора операции “Зимнее волшебство”, когда немцы решили зачистить полосу вдоль латвийской границы, за три месяца “137 бандитов уложено в бою, 1807 пособников расстреляны, 51 арестован, свыше 2000 человек, не уличённых в пособничестве (это белорусские женщины и дети) бывальщины… направлены в лагерь Саласпилс”. Поистине какая-то резиновая “расширенная тюрьма”.

Дети

В Саласпилсе детей у русских дам отбирали, самих их отправляли в рабство в Германию; многие матери сходили с ума от разлуки. Детям была уготована ещё более ужасная участь. Двух- и трёхлетние малыши попадали в руки команды нацистских докторов, которых возглавлял Майзер. Он ставил над русскими детьми чудовищные эксперименты, вкалывая им яды или добавляя их в еду. Многие малыши были постепенно умерщвлены с помощью доз мышьяка. У других фашисты просто брали кровь. Тех, кто сопротивлялся, привязывали к койкам.

Отчего латыши пишут историю концлагеря на основе воспоминаний коллаборационистов

Историк из Латвии Влад Богов в архивах выяснил, что количество детей в Саласпилсе в одно время составляло 43% от всеобщего количества узников. Немецкий историк Гертруда Шнайдер в своих трудах признаёт, что эксперименты над русскими детьми были. Однако мишени экспериментов до сих пор не известны.

Маленькие узники жили в бараках без ухода. За младенцами ухаживали четырёх- и пятилетние дети. Каждое утро из барака выносили десятки застывших маленьких тел. Их сжигали за оградой лагеря, хоронили в канавах и бросали в выгребные ямы. Русские дети для латышей были хуже мусора. Санитарка лагерной больницы В. Веске признавалась, что из 120 нездоровых детей каждый день умирали пятеро — “от истощения, неоказания помощи и умышленного убийства”. Побывавшая в этой больнице доктор Высоцкая пришла в ужас от увиденного. Умиравшие малыши были “синие до прозрачности”, со вздутыми животами. Остальные — чесоточные, истощённые, все с температурой.

У меня было впечатление, что все они чем-то отравлены… — запоздалее говорила она.

Другая женщина — А. Алексеева — сумела за подарки проникнуть на территорию лагеря. Она хотела спасти хотя бы одного дитя.

Политзаключённые, с которыми я случайно имела возможность говорить, — вспоминала она позже, — мне рассказали, что у детей берут кровь и потом они умерщвляются какими-то инъекциями. Я лично видела, как из барака, где находились в нечеловеческих условиях дети всех возрастов, выносили большую бельевую корзину с телами грудных детей. Мальчик, которого я взяла на воспитание, после взятия крови и от голода был так слаб, что я сомневалась, смогу ли избавить его.

В марте 1943 года в лагере находилось до 1100 детей, а всего через него прошло не менее 12 тысяч детей. Но это неточно: порядковые номера, какие присваивались малолетним узникам, заканчивались на № 17683, детей могло быть больше. Некоторых из них сумели спасти монахини из рижского православного монастыря и община староверов — они охотно хватали детей к себе. Около двух тысяч детей было роздано местным фермерам в качестве дармовой рабсилы, но бывальщины и такие жители Риги, которые действительно хотели им помочь.

Жертвы

Латвийские историки утверждают, что в лагере погибло не вяще двух тысяч человек. Эта цифра взята из воспоминаний коллаборациониста Артура Непартса.

Отчего латыши пишут историю концлагеря на основе воспоминаний коллаборационистов

Мемориал. Фото © Wikipedia

Действительно, советские следователи прочертили полную эксгумацию тел погибших только на Гарнизонном кладбище Саласпилса и в самом лагере. Были найдены групповые могилы детей; в всеобщей сложности было найдено 640 тел. Вскрыть полностью остальные захоронения в 1944 году было физически невыполнимо: бывальщины найдены огромные ямы, наполненные человеческими телами, размерами 50 X 5 метров и более. Глубина могил достигала четырёх метров. Надо помнить, что вскрытие могил такого масштаба — дело не для слабонервных. Рижская земля буквально сочилась гноем и была наполнена смрадом от разлагающихся человеческих тел. К тому же всё ещё шла война, рядышком уже орудовали “лесные братья”. Захоронения были найдены в Бикерниекском лесу, в Дрейленском лесу, на станции Щикаратаве, на канатной фабрике и ещё в 14 пунктах.

Поэтому количество жертв подсчитали просто: прикинули, сколько тел могло быть в одном кубометре земли, и помножили на площадь отысканных могил. Получилась цифра в 100 тысяч человек — население целого города. Жертв могло быть и больше.

“Чтобы восстановить правда”, латыши собирают воспоминания вчерашних нелюдей — коллаборационистов и эсэсовцев. А зайти следовало бы с другого края — с масштабных раскопок. Но на такое воли Латвии не пойдут: открывшиеся кости узников лагеря Саласпилс и других лагерей могут заговорить так громко, что заглушат голоса и политиков, и проплаченных ими учёных.

>