Полковник Василий Масюк: принимаю Московский отряд

Полковник Василий Масюк: принимаю Московский отряд
«Военное обозрение» продолжает публикацию глав из книжки воспоминаний полковника в отставке Василия Кирилловича Масюка – легендарного начальника 117-го Московского пограничного отряда.

Помнить, как всё начиналось…

В предлагаемом материале вы познакомитесь с правдивой историей ветерана о том, как все начиналось, как офицер шёл к своей командирской пункты. Тогда он ещё не знал и не предвидел, какие жизненные и тяжелые испытания предстоит ему вынести.

Он это сделал и доказал, что именно таким и должен быть натуральный офицер-пограничник. Какому Родина доверила охранять свои рубежи. И как бы ни было трудно, главное – выстоять и победить. Любой стоимостью! Иного не дано.

Итак, слово Василию Кирилловичу.

Как я зачислил Московский погранотряд – двумя словами это не описать. В моем понимании место начальника пограничного отряда – это квинтэссенция и стержень всем местам, которые имеются в системе военного управления пограничных армий. Это командир, штабист, администратор, разведчик, дипломат и воспитатель, и ещё многое-многое иное…

Это живой человек со своими достоинствами и недостатками, семьянин, папа и муж. Всё надо пропустить через себя, понять ту меру ответственности, какая ложится на тебя за судьбу границы и её людей. Подготовить к этой непростой уделы свою семью.

И вот вдруг такой заворот.

Честно говоря, я был таким предложением смущён и удивлён. С этим выводом со мной согласится, предполагаю, любой офицер, размышляющий о своём служебном росте – это закономерно и даже нормально.

А если учитывать уровень подготовки, деловые, моральные и физиологические качества, а также завоёванный авторитет офицера-руководителя среди личного состава – это вполне логично и понятно.

Время взять паузу

В этом пункте мастерю небольшую паузу.

Честно говоря, в жизни каждого офицера есть человек, который на тебя оказывает воздействие силою собственного примера и становится этаким эталоном для подражания.

Таковыми для меня были генерал-лейтенант Анатолий Нестерович Мартовицкий, переменивший его генерал-майор Виталий Федорович Грицан, а в последующем генерал-майор Анатолий Терентьевич Чечулин.

Полковник Василий Масюк: принимаю Московский отряд
Беспорочно скажу, что отношения генерал-лейтенанта Мартовицкого и меня, подполковника, бывальщины больше похожи на отношения отца и сына. Я его очень почитал и по-сыновьи любил за его ум, человеческое обаяние, хладнокровие, самообладание и выдержанность, умение настроить людей на решение боевых, экстремальных задач.

Он мог без персоной опаски за то, что о нем подумает вышестоящее начальство, брать на себя ответственность за просчёты и недостачи своих подчинённых. Рассказывая о жизненном пограничном линии Анатолия Нестеровича, к сожалению, ушедшего от нас в вечность, невозможно не нарушить хронологию.

И вот отчего.

Есть в его биографии эпизод, который, словно вспышка, ослепительно высвечивает его поразительные качества, к которым можно отнести мужество, доблесть и моментальную решительность, этого офицера-пограничника.

Будучи начальником Дальнереченского погранотряда, он раз приказал командиру экипажа вертолёта с тревожной группой на борту взять нарушителя государственной рубежи, секретоносителя, в весьма непростых условиях, когда тот поспел углубиться на территорию Китая – сопредельного государства.

Советской стороне был заявлен протест. О правомочности поступков решительного подполковника Мартовицкого доносили самому Генеральному секретарю ЦК КПСС Леониду Ильичу Брежневу. Служебная карьера, да и не лишь она, надо полагать, висела на волоске. В крышке концов, здравый смысл победил: ведь не о себе в ту трудную минуту размышлял Анатолий Нестерович, а о безопасности Родины.

Всё, что «причитается» в таких случаях – внушения по служебной линии, по партийной и так далее – начальник погранотряда получил. Но удалось сохранить основное – честь и достоинство. Появилось и новоиспеченное – глубочайшее уважение сослуживцев.

Вызываю огонь на себя

Ведь многие из них знали не понаслышке: своё решение о проведении храброй операции, когда вертолёт не оставляет «отпечатков пальцев» – не касается колёсными шасси чужой территории (вещественное доказательство!) и при этом захватывается нарушитель, Мартовицкий кое с кем из вышестоящего начальства всё-таки увязывал.

Однако, когда дело дошло до интернационального скандала, всю вину за случившееся взял исключительно на себя. И надо отдать должное генералу армии Вадиму Александровичу Матросову, тогдашнему начальнику пограничных армий края. Мудрый военачальник и честнейший человек, он совершил почти невероятное, лишь бы на судьбе смелого офицера не поставили черноволосую мету.

Немало того, когда страсти поутихли, Матросов, ещё раз внимательно проанализировав мотивы поведения подполковника в экстремальной ситуации, пришагал к выводу, что собственно на таких офицеров можно во всём положиться – и стал всячески содействовать Анатолию Нестеровичу по службе.

Матросов троекратно впоследствии возвращал Мартовицкого из армий в Москву, в Главк, лично с ним беседовал; отправлял на прорыв – на самые ответственные участки рубежи. Он знал: там, где Мартовицкий, служба наладится. Рубеж будет на замке.

Во время афганских событий Анатолий Нестерович возглавлял оперативную группу, был первым заместителем начальника армий Среднеазиатского погранокруга. Принимал деятельное участие в подготовке многих боевых операций, одиннадцатью из них руководил лично.

Боевое крещение он получил во пора широкомасштабной Вардуджской операции, какая началась 9 апреля 1986 года, а закончилась 6 мая. В ходе неё пограничники не потеряли ни одного человека, и в этом была немалая заслуга самого Мартовицкого.

Полковник Василий Масюк: принимаю Московский отряд
Среди офицерского корпуса КСАПО и за его пределами он пользовался непререкаемым весом и почтением. Для меня особо памятны события по локализации массового побега с захватом техники личного состава Хорогского пограничного отряда.

Эти события не показались ни в одну сводку, но носили по своему содержанию весьма неопределенный характер, и неизвестно как бы они закончились, окажись на месте Анатолия Нестеровича Мартовицкого некто иной.

Предполагаю, что именно моя личная позиция, жёсткая и принципиальная в разрешении той ситуации, и предопределила выбор моей кандидатуры при направленье на место начальника Московского погранотряда.

Время прибытия 14:00

А произошло следующее.

Я находился на 4 ПОГЗ «Ак-Су». Шла плановая проверка служебно-боевой деятельности подразделения рубежи. С первой сменой собственного состава на стрельбище проводились боевые стрельбы и боевое гранатометание.

Где-то в 11:30 дежурный по заставе доложил мне, что названивал оперативный дневальный ПОГО и передал команду начальника Мургабского отряда полковника Валерия Ефимовича Авдонина выйти спешно с ним на связь.

Позвонил на коммутатор отряда, но в кабинете командира не очутилось. Попросил телефониста соединить с подполковником Александром Николаевичем Морозовым – своим прямым начальником. Как оказалось, командир провёл совещание в разведотделе и забежал вместе с начальником разведотдела полковником Джанибеком Аубакировым к Александру Николаевичу хлебнуть по чашке крепкого кофе, а заодно обсудить основные проблемы, касательно вопросов служебно-боевой деятельности отряда, его людей и членов семейств.

Это были подлинные командирские, мужские и человеческие взаимоотношения офицеров-руководителей, достойные всякого уважения и подражания. Александр Николаевич выслушал мой короткий доклад и передал телефонную трубку начальнику отряда. Полковник Авдонин был короток и немногословен. Он приказал оставить за себя старшего офицера филиалы охраны границы штаба майора Валерия Колодина, а самому спешно выехать в управление отряда. Время прибытия 14:00.

Прочертив короткое совещание и поставив задачи майору Колодину на период моего отсутствия, выехал в управление отряда. Тогда я еще не мог ведать, что на заставу мне уже вяще не суждено будет вернуться, а следующая встреча с офицерами и личным составом состоится только через два с половиной месяца.

За рулём должностного УАЗа был водитель сержант Рустам Умаров. Он сам родом из Самарканда, окончил Ташкентский педагогический институт, по профессии историк, человек образованный, и являлся весьма колоритным представителем восточной цивилизации.

Чистосердечно общаясь с ним, досконально занялся изучением истории народов, населяющих и проживающих в Средней Азии, их обычаев, нравов и традиций. С его поддержкой всерьез начал изучать Коран, не думая о том, как скоро все эти полученные знания пригодятся в моей дальнейшей офицерской судьбе.

Полковник Василий Масюк: принимаю Московский отряд
Умаров был влюблён в автомашины, досконально ведал технику и содержал УАЗ в образцовом состоянии. Внешне Рустам был всегда образцово одет, подшит и отутюжен, но, выезжая со мной в подразделения рубежи, при первой же возможности переодевался и упрашивал разрешения на оказание помощи заставским водителям в ремонте и обслуживании техники. Его уважали и находили своим во всех подразделениях рубежи.

Дорога от заставы до отряда была гравийная, но в отличном состоянии. Надо отдать должное инженерной службе в лике ее начальника капитана Андрея Огурцова, да и здешним дорожным службам. Трассы в условиях высокогорья содержались на соответствующем уровне.

Миг принятия решения

Всю путь меня не покидала дума, с чем может быть связан столь срочный вызов в управление отряда?

В установленное начальником погранотряда пора прибыл на совещание. В пролетарии кабинете командира находились все его заместители. Авдонин был краток и лаконичен. Информация, которой он располагал и что довёл до нас, очутилась и в самом деле шокирующей.

Выяснилось, что в соседнем Хорогском ПОГО группа из взятых вместе с примкнувшими к ним бойцами границы численностью в 92 человека захватила четыре колы автотранспортных средств и следует по Памирскому большаку через зону ответственности нашего отряда в сторону города Ош.

Приказ вышестоящего командования округа и оперативной группы в городе Душанбе был вытекающим: зачислить меры по остановке группы беглецов и возврату их в Хорог.

Полковник Авдонин прекрасно понимал, какая непростая и несвойственная для отряда задача поставлена перед ним и командованием в цельном. В повседневной служебно-боевой деятельности, в училищах и академиях нас многому обучали, за спиной у каждого был опыт в организации охраны границы, военный и политической подготовки, обучения и воспитания подчинённых, а также ведения военных действий и специальных операций в Афганистане. Но в подобной ситуации никто из нас ещё не был.

Для принятия решения командир дал возможность любому из присутствовавших на совещании офицеров доложить своё предложение. Вариантов поступков было немного. Все отчётливо понимали, что в сложившейся ситуации будет задействован собственный состав и боевая техника отряда.

Потребуется выставление блокпостов от захватив и комендатур, строгое соблюдение мер безопасности, а самое основное – необходимо определить линию поведения личного состава в выполнении несвойственной для пограничников задачи. Это был самый основной и трудный проблема, ответ на который должен был быть найден.

Авдонин молча заслушивал доклады, делал пометки в своей рабочей тетради. Внешне он был спокоен и уравновешен, но во всем как бы чувствовалась его внутренняя напряжённость и усталость.

Настал и мой черёд

– Товарищ майор, – спросил Валерий Ефимович, – а что вы можете предложить по этому проблеме?

Ответ был кратким.

– Товарищ полковник! Прошу Вас поручить проведение операции мне. Первое – предлагаю в районе каньона на удалении 9 км от гарнизона отряда выставить один-единственный пост, какой и возглавлю. Особенность участка пути такова, что, перекрыв дорогу БМП-1, мы лишим колонну с беглецами какого-либо манёвра. Дальше необходимо будет установить живой контакт с собственным составом и действовать по обстановке.

Для выполнения задачи мне нужна боевая машина пехоты с экипажем. Состав экипажа упрашиваю позволения определить самостоятельно. Оружие не брать. Связь поддерживать по бортовой радиостанции. В случае необходимости личный состав с техникой раскатать на отрядном стрельбище. Насытить людей, организовать их отдых и попытаться детально разобраться во всем происходящем.

Полковник Василий Масюк: принимаю Московский отряд
Валерий Ефимович внимательно посмотрел на меня и разом же переместил взгляд на начальника политотдела отряда подполковника Морозова.

Тотчас же последовал вопрос:

– Что думаешь, Александр Николаевич, по предлогу предложения своего заместителя?

Ответ последовал незамедлительно:

– Утвердить! Он управится!

Прикидка по времени движения колонны показывала, что её вытекает ожидать в расчётной точке через четыре часа. Однако всё же необходимо было и поторопиться.

Завершение следует…

>