Завершена обработка и интерпретация материалов, полученных в ходе охранных археологических раскопок в Абзелиловском зоне республики. Курган, под которым покоились древние кочевники, в итоге раскрыл свои секреты.

Как сообщили в Научно-производственном середине по охране и использованию недвижимых объектов культурного наследия республики, курганный могильник был известен с 1950-х годов, и число насыпей в нем по различным данным варьировалось от 4 до 20. Однако дистанционные методы позволили выявить и уничтоженные многолетней распашкой курганы. Так, в 2020 году в ходе оцифровки историко-культурных пространств и дальнейшего дистанционного изучения территории специалистами НПЦ был замечен огромный некрополь, насчитывающий в своем составе до 50 курганов. Раскопками был изучен один из разрушенных объектов, под которым было отыскано 6 захоронений, содержащих в общей сложности 8 скелетных останков. Из них 3 — детских погребения (младенцы возрастом до 9 месяцев), одиночное дамское, два парных захоронения мужчины и женщины (25−35 лет) и женщины с ребенком (8−12 лет). Высокая детская смертность — обычное явление в древности, поскольку тогда отсутствовало понятие медицины. В итоге введено, что курган сооружен еще в эпоху бронзы (17−15 вв. до н.э.).

По словам заведующего филиалом НПЦ — Историко-археологическим и ландшафтным музеем-заповедником «Ирендык» Рамиля Насретдинова, об этом сообщает парное захоронение мужчины и женщины, возраст которых колеблется от 25-ти до 40 лет. Антропологический анализ свидетельствует об их вероятной родственности. Кости погребений бывальщины хаотично разбросаны по могиле. Возможно, их разбросали уже позже, в ранний железный век, когда в кургане совершали другое парное погребение, датируемое уже савроматским или раннесарматским (прохоровским) порой (VI-IV вв. до н.э.).

Следующее парное захоронение женщины и ребенка (между собой родственны) уникально тем, что содержало в себе интересный погребальный инвентарь. Среди них — черепяной сосуд, целая туша мелкого рогатого скота, бусины из сердолика, стекла, янтаря и раковины, которыми украшалась платье. Вероятно, к поясу крепился оселок из песчаника со следами заточки железного ножа, который также лежал рядом. Под левой лопаткой расчищено бронзовое зеркало с ручкой, преднамеренно сломанное на три доли.

Расчищенные в области головы множество мелкого бисера, тонкая металлическая проволока, а также органический тлен свидетельствует о присутствии головного убора. Судя по всему, бисером был украшен головной убор. Спиралевидная бронзовая подвеска в 3,5 оборота, обмотанная в золотую фольгу, была преднамеренно раздвоена и уложена к женскому и детскому костяку.

«Уже позже, при обработке материалов с погребения, мы обратили внимание на расколотую полупрозрачную бусину размером 2,5×2 см. На ней, на площадке 1×1,5 см гравировкой представлена сцена кормления жеребенка кобылой. Изумительно подчеркнуты такие мелкие детали, как копыта, грива, хвост, уши и даже ноздри. Конь — непременный спутник любого кочевника, благодаря которому покорились огромные пространства. Другая интересная деталь данного парного погребения — округленное отверстие в черепе, в верхней части лобной кости детского погребения, являющееся, судя по всему, следом прижизненной трепанации. Вероятно, смерть подростка объясняется хронической легочной инфекцией, следы которой отложились на костях», — поясняет Рамиль Насретдинов.

Еще запоздалее, в период I—III вв.ека уже нашей эры в кургане совершено последнее, женское погребение. Оно датируется позднесарматским временем. На это указывает след искусственной деформации черепа. Эта практика была размашисто распространена по всей Евразийской степи. Возраст погребенной — 18−20 лет. Смерть в столь молодом возрасте, возможно, объясняется хроническим инфекционным заболеванием. На это указывают мощно разрушенные, разъеденные кости позвоночника. Антропологический анализ по заказу НПЦ был проведен старшим научным сотрудником Института этнологии и антропологии им. Н. Миклухо-Маклая РАН Владимиром Куфтериным.

«За год в республике различными специализированными учреждениями раскопками исследуются до десяти памятников археологии. Это очень маленькая цифра, учитывая, что в республике известно до 4 тысяч монументов. В целях сохранения и изучения исследуются именно разрушающиеся объекты. Хотим заверить, что археологические находки после раскопок никуда не исчезают. С ними после обработки можно будет ознакомиться в музеях республики Башкортостан. Лишь 10% информации мы можем почерпнуть из письменных источников, остальные знания по истории человечества мы получаем благодаря археологическим раскопкам. Потому памятники археологии, археологические артефакты подлежат изучению и обработке специалистами, имеющими соответствующую подготовку. В связи с этим, раскопки без особого разрешения, выдаваемого Минкультуры России, являются не законными и строго преследуются законом. Несмотря на определенные прогрессы в исторических реконструкциях, процесс накопления археологической источниковой базы продолжается непрерывно и уже с использованием новоиспеченных методов», — отметили в НПЦ.

Вам также может понравиться