Валентин Писеев сделался прародителем эпохи советского фигурного катания

Все пронеслось весьма скоро, и даже скорее, чем хотелось бы. И жаль, нет обратной дороги, к примеру, в тот светлый август 1970-го, когда в лужниковском дворце выступал грохотавший по вселенной профессиональный ледовый хореография “Холидей он Айс”.

Валентин Писеев сделался прародителем эпохи советского фигурного катания

И хозяин этого и еще пяти таких же ансамблей – мультимиллионер и величавый почти что лилипут Морис Чалфен – волновался необычайно. Накануне янки предупредил всех нас, переводчиков, чтобы мы были одеты не в какие-то там мятые джинсы, а в наше Sunday best, то кушать в лучшее. Фигуристам было приказано валять программы во всю мочь, а хитрой буфетчице Валентине – намазывать бутерброды слоем икорки потучнее. Владелец "Карнеги Холла" ожидал прихода самого большенного начальника фигурного катания Советского Альянса, от которого столько зависело.

И он пришел. Молодой человек в модном ясном костюме придерживался уверенно, спокойно и очень достойно. Грянул час перевода, и я постиг, от чего так трясся столь грозный с артистами и нами Морис Чалфен. Он попросил большенного советского начальника выпустить в "Холидей" лучших советских фигуристов, двукратных чемпионов Олимпийских игр Людмилу Белоусову и Олега Протопопова. В ту пору они бывальщины так же заслуженно популярны, как ныне футболист Дзюба, истина, мало что выигравший. Молодой начальник советского фигурного катания улыбнулся, взглянул на Олега Протопопова, ерзавшего на стуле, и покойно, не раздумывая, махом отказал. Аргумент несложен: Олег и Люда еще могут сгодиться стране на Олимпиаде 1972 года. Он еще чету минут посидел с нами, пожелал Чалфену успешных гастролей и, сделав комплимент нашей красавице-переводчице Тамаре, учтиво ушел. Чалфен пытался оправиться от нокдауна, уважительно долбя под нос "стена, какая стена, и как содержит всех в кулаке. Потому у них и фигурное катание на подъеме". Протопопов что-то злобно выговаривал неимущей молчаливой Белоусовой. Каким-то таким злобным, всем и непреходяще недовольным мне он и запомнился. А Тамара, много объяснившая мне в этой жития, просветила и на сей раз: это и есть Валентин Николаевич Писеев, в свои 29 вот уже несколько лет возглавляющий наше фигурное катание. Слово ответственного секретаря нашей федерации в фигурном катании – закон, и даже всемогущий Чалфен вяще карабкаться со своими предложениями не станет… Первое впечатление наиболее крепкое. Для некоторых, и меня тоже, вечно наиболее неизменное.

Вот так и познакомились с Валентином Николаевичем Писеевым, взятым на руководство советским фигурным катанием в 25 лет. А коллегией судей, они в этом субъективнейшем лике спорта одни из вершителей судеб и недостижимые божества, руководил по существу с 23.

Тут можно копаться в психологии. Подводить всех под научные или псевдонаучные мерки, сообщая, что одному обладателю определенного комплекта необходимых качеств дано возглавлять, а другому, как мне терпеливо растолковали в лаборатории знаменитого британского университета, суждено всю житье оставаться идеальным вторым номером и окончить ссылаться на завидный IQ. У Писеева был прирожденный дар руководителя. А то, что эти его качества были использованы собственно в благословенном фигурном катании, быстро возвысило вид спорта, болтавшийся в середняках, и обратило в любимую народную забаву.

Писеев находит: если и допускал переборы, чересчур повышал тона, то ради того, чтобы мы сделались, бывальщины и оставались первыми

Его бешеной энергией строились катки. Это сейчас и усилиями Писеева они обратились в привычный атрибут и небольших городов, а до него бывальщины нахожены только по пальцам. Он нагло, ибо только так и можно было тягаться с хоккеистами, отбивал у них от Москвы до самых до окраин драгоценный лед для фигуристов. Препирался с начальством, вытребовая блага своим спортсменам, но лишь тем, кто их заслуживал.

Сейчас, сидя рядышком со мною и подводя определенные итоги, признает, что был чрезмерно эмоционален. Я подливаю масла в пламя разгорающихся воспоминаний: а может, даже порой и бессердечен? Валентин Николаевич и согласен, и не весьма. Объясняет, что если и допускал переборы, чересчур повышал тона, то ради того, чтобы мы сделались, бывальщины и оставались первыми. Ради фигурного катания, для него не попросту любимого, но и родного, за почти полвека руководства этим ликующим и капризным обликом спорта с ним сросшимся. Да оно такой же член семейства, как жена Алла, классный судья всех крупнейших Олимпиад и чемпионатов. Сообщают, и не одни лишь злобные языки, что они сам-друг руководили фигуркой, сидя на семейной кухне. А я уверен, что, слушая блестящего специалиста, судью Интернационального альянса конькобежцев и супругу, всем процессом все равновелико управлял он.

Вечный и никогда не разрешимый спор: что лучше. 1. Единоначалие и строжайшая дисциплина. 2. Цельная свобода творцов, в этом случае фигуристов, тренеров, их команд и свиты, которая так и норовит сыграть роль короля-фигуриста или его наставника. Писеев доказал, что при нем первоначальный вариант был победным. Начав с великих Белоусовой – Протопопова, мы заполонили пьедесталы нашими советскими, а после и российскими чемпионами. Не осталось ни цельного не завоеванного титула, ни одной не покоренной вершины.

Можно руководить по-иному (см. вариант 2). И это тоже приносит, как мы сейчас видим, плоды. Но Писеев – дитя своего поре. Во многом он его перегнал, отметая ноющих скептиков, предсказав процветание фигурного катания через столько-то и столько-то лет. Для страны в вящей степени, чем для Писеева, победы необходимы бывальщины для утверждения советско-российского авторитета уже сегодня, и Валентин Николаевич добивался их всеми дозволенными, порой даже жесткими методами.

Но всмотритесь в жизнеописание человека, рожденного 28 сентября 1941 года. Папа – на фронте, а мама надеялась убежать от бомб и смерти, принести под Москвой. Но деревню близ Волоколамска дотла сожгли немцы. Подобрались и к их дому, по рассказам мамы, уже обращён был на нее и крошечное создание, с которым она на двор выскочила, огнемет. Но каким-то чудом фашист, увидевший женщину, прижимающую к себе человечий комочек, что-то припомнил, представил, не выпалил. Мать вынянчила Валю в единственном оставшемся не сожженном в деревне домишке. Или иная страничка из биографии. Папа, которого так ожидали, с войны домой не вернулся. Нашел другую. И отыскал Валю, уже когда тот сделался Валентином Николаевичем Писеевым – ответственным секретарем Федерации фигурного катания СССР. И сын спросил его: а где ты был, папа? Не извинил. Та первая встреча сделалась и последней. Эпоха была непростой, чересчур иногда суровой.

Досье "РГ"

Писеев Валентин Николаевич, 28.09.1941, завоёванный тренер СССР по фигурному катанию. С 1965-го возглавлял Всесоюзную коллегию судей. С 1967-го – ответственный секретарь Федерации фигурного катания, гостренер по этому лику спорта, начальник отдела фигурного катания, замначальника управления зимних видов спорта Спорткомитета СССР. С 1989 по 2010 год – президент Федерации фигурного катания СССР, а затем и России. С 2010 по 2014-й – директор Федерации фигурного катания на гребнях России. Ныне ее почетный президент.

Это куцая жизнеописание, которая могла бы стать и заявкой на включение в Книгу рекордов Гиннесса по любому разделу. Мне вяще по душе разоблачил "Преданность".

Собственное

"Пусть хоть за это не переживает. Все решил"

Старому журналисту, в былые годы строчившему о фигурном катании, не счастливилось. Ощущал себя паршиво. А тут заболела маленькая и поздненькая дочка. Переживания, бесконечные траты, война за жизнь девочки и свою. Уход. Писеев в далекой командировке в каком-то российском городке, от какого до станции ехать чуть не на санях. Я позвонил, известил о похоронах, желая и хоронить было не на что. Знаете же, как бывает: все беды – в цело. И Валентин Николаевич пообещал: точно буду. Зима, колотун, снега, бездорожье. Как тут поспеть. А он, измученный дорогой, успел на погост, даже домой не заскочил. Валентин сказал слово. Мы, человек пять-семь, чем старше, тем малолюднее, отдали заключительные почести. Рыдала, тревожилась молодая жена нашего коллеги: а кто заплатит? Писеев тихо попросил меня ее успокоить: "Пускай хоть за это не переживает. Все разрешил".

>